В туманах Гулланктора

      Когда они с Риэном на следующее утро шли к столовой, их обогнал Дарселл.       «Ада! — с энтузиазмом воскликнул он. — Не желаешь ли снова составить мне компанию?»       «Желаю!» — с неменьшим энтузиазмом отозвалась Нейда.       Она провела на удивление спокойную ночь и была полна сил и надежд.       «Я сейчас поговорю с Ниэльдом и заставлю отпустить тебя. Это же не дело, что у тебя почти не бывает выходных».       Когда Дарселл убежал, Риэн шепнул Нейде: «Жаль, что он не может и меня отпросить от тренировки. Впрочем, если подумать, рудник… неизвестно еще, что хуже».       «Чем плох рудник, если в нем не надо махать киркой?»       «А чем хорош? Голый камень, гремящие машины, того и гляди, прилетит кусок руды в голову, а мне моя голова дорога, она у меня одна».       «А ты каску надень», — рассмеялась Нейда.       Про ледяную воду, капающую за шиворот, она предпочла не вспоминать.       «Если кусок руды будет размером с полменя, каска определенно поможет», — хмыкнул он, садясь за стол.       Нейда привычно уселась напротив. Сегодня ей не хотелось вспоминать про горцев, Ульсара, свою преданную совесть и Ниэльда, затаившегося в тени и ждущего, когда обрушить свой следующий удар. Она не хотела думать даже про Кая, хотя он снова будет на руднике и они могут увидеться… но этим утром в душе воцарилось хрупкое равновесие, которое хотелось сохранить подольше.       «Как раз сейчас, в этот момент, Дарселл убалтывает Ниэльда, чтобы тот тебя отпустил», — весело заметил Риэн.       «Как думаешь, уболтает?»       «Конечно!» — убежденно сказал Риэн, облизывая следы яйца на нижней губе.       «Как бы потом Ниэльд не стал сердиться за мои пропуски…» — протянула Нейда со вздохом.       «Да ты там всего сколько пропустила? Два-три раза, и еще когда травмировалась, а это уж точно была не твоя вина… Когда ты стала тогда, на лестнице, виснуть на мне, я даже испугался».       «Я не хотела тебя пугать, просто было не на ком больше виснуть. А где лекарь, я не знала, так что сама бы не доползла».       «Я имел в виду, — сказал он безо всякой шутливости и строго посмотрел на нее, — было бы неплохо, если бы ты иногда говорила о таких вещах словами и заранее. Ты не доверяешь мне. Но в этом стоило бы. Это не слабость и не то, за что тебя можно было бы презирать».       «Я не привыкла говорить о таких вещах, Риэн, — глядя ему в глаза, ответила Нейда. — Меня отучили жаловаться и просить помощи. Филипп, если я получала на тренировке рану, предоставлял мне самой добираться до лекаря, а на следующий день все равно продолжал тренировать, если только кости были целы. А когда однажды я его сильно разозлила — не было и лекаря. Когда я доползла до его дверей, те были закрыты. И я долго-долго лежала в коридоре. Потом что было — даже не помню. Наверное, он сжалился, когда счел, что урок выучен».       «Забудь Филиппа!» — уставившись в ее глаза, потребовал Риэн.       Как будто это можно было сделать по приказу. А можно ли? Нейда задумалась и представила себе, что не то чтобы забывает, а воспоминания, которые до сих пор горели в памяти, как будто вытравленные раскаленным железом, бледнеют, покрываются дымкой…       «Я пробую. Я вспоминаю его уже не так часто. И по ночам он больше не является, — сказала она наконец тихо. — Но все забыть вряд ли получится. Да и не стоит — он дал мне всё, что я сейчас имею, всё, благодаря чему до сих пор жива. Нельзя забывать, какой путь был пройден».       Риэн спорить не стал, только посмотрел на нее одним из своих взглядов, которые по непроницаемости могли бы соперничать со взглядами Ниэльда. Видимо, это их общенародная способность, смотреть так, что чувствуешь себя прозрачным пустым местом… Нейда передернула плечами и вернулась к еде. Вот бы Дарселлу повезло обо всем договориться…       После завтрака направились было к площадке, но Дарселл перехватил ее по дороге.       «Пошли, Ада, нас ждет рудник! Сегодня будет интересно».       «Не сомневаюсь! — с абсолютно искренним воодушевлением отозвалась Нейда и глянула на Риэна: — Не халтурь там без меня!»       Он преувеличенно тяжело вздохнул и изобразил несчастный вид, будто плетется на верную гибель. Нейда ободряюще подмигнула ему и бодро зашагала следом за Дарселлом.       Рудник встретил уже привычным оживлением. Вскоре Нейда находилась под землей, в одной из шахт. Не пользующейся дурной славой. Она была освещена лучше обычного. Вокруг стояли парочка солдат и еще один геолог. Дарийских рабочих выгнали, их к взрывчатке близко не подпускали. То ли заботились об их безопасности, то ли о своей.       Дарселл протянул Нейде небольшую палочку, завёрнутую в плотную темную бумагу, размером с палец.       «Это взрывчатка, вдави ее поглубже в приготовленное отверстие!»       Нейда с замиранием сердца взяла брусочек, мгновение подержала его в ладони, осмысливая происходящее. Потом наклонилась к заранее выдолбленному узкому отверстию в скале и стала аккуратно вдавливать брусок внутрь. Казалось, что взрывчатка немного мнется, как глина. Брусок занял только часть отверстия. Нейда, выпрямляясь, еще раз коснулась его кончиками пальцев. И оглянулась на Дарселла в ожидании пояснений, или указаний, или всего вместе.       «Не бойся, дави сильнее, она не взорвётся, пока ты не поднесёшь к ней огонь».       Нейда послушалась, потом ее взгляд переместился на шнур, который Дарселл жестом фокусника достал из кармана. Он был тонким и гибким, как змея.       Дарселл убедился, что взрывчатка плотно прилегает к породе. Затем вставил шнур и начал замазывать канавку глиной. Нейда перевела глаза от канавки к раскрытой сумке, небрежно висевшей на его плече, где виднелись другие палочки…       «И такой небольшой палочки хватит, чтобы оторвать кусок скалы?» — спросила она завороженно.       «Еще как хватит!»       Окружающие, очевидно, тоже были в этом вполне уверены, потому что насторожились и отступили пару шагов назад.       «Это для расширения тоннеля? Или для чего?» — спросила Нейда, не сводя глаз с взрывчатки и гадая, откуда же он ее принес.       «Это для нового отнорка. Вот и увидим, насколько он перспективный…»       Дарселл щелкнул огнивом, поджег шнур, тот загорелся весело и радостно, как будто только и ждал этого момента.       Все похватали лампы и побежали к выходу из шахты. Нейда побежала с остальными. Когда они остановились, сочтя, видимо, что расстояние теперь безопасно, она оглянулась и спросила: «А зачем замазывать глиной? Огонь же так не сможет гореть».       Дарселл повернул к ней счастливое, взбудораженное лицо. Эта беготня и опасность как будто веселила его. Немного задыхаясь, он выпалил: «Мы не должны были бы бежать, но на всякий случай… Традиция… Здесь, у выхода, наведен очень надежный крепеж, лучше, чем во всей остальной шахте. Что касается твоего вопроса, огонь горит в шнуре, а он снаружи и окружен воздухом. Догорев до конца, успевает поджечь взрывчатку. Порох, который входит в ее состав, может воспламеняться и без доступа к кислороду».       «Доступа к чему?» — не поняла Нейда, но тут раздался глухой, мощный хлопок, который сотряс стены и пол, а за ним последовал треск и грохот.       «Готово!» — удовлетворенно констатировал Дарселл.       «Можно пойти посмотреть?»       «Конечно!»       Воздух в шахте наполнился серой пылью, которая медленно оседала, и едким пороховым запахом. Несмотря на плохую видимость, Нейда разобрала, что там, где только что был ровный, обтесанный проход, теперь лежала куча крупных и мелких обломков камня, про которые Дарселл небрежно сказал, что их потом уберут.       Порода вокруг места взрыва покрылась трещинами, что говорило о силе взрыва.       «Зачем была нужна глина?» — спросила она, подходя ближе и ощупывая трещины и сколы.       «Она служит своего рода «затычкой». Её главная задача — удержать силу взрыва, чтобы та ушла не наружу, а внутрь».       «А если глины не будет, то взрывом порушит основной тоннель?»       «Нет, не должно, скорее, сила взрыва просто рассеется в воздухе, а мы ведь этого не хотим?»       «То есть если не замазать, то ничего не произойдет, верно? Этот брусок просто сгорит? Вместе со шнуром?»       «Шнур сгорит, брусок взорвется, будет много дыма и грохота, а толку чуть».       Нейда кивнула, рассматривая обломки.       «Это… жуть, что такое, — но я восхищена», — проговорила она завороженно.       Даже сквозь еще не улегшуюся пыль было видно, как Дарселл улыбается. Ему, похоже, несмотря на многолетний опыт, взрывное дело тоже не казалось скучной рутиной.       «В следующий раз возьми меня опять с собой на подрыв!» — попросила Нейда с искренней восторженной улыбкой.       Когда она вместе со всеми выбралась наружу, оказалось, что ее всю покрыла пыль. Даже волосы, торчавшие из-под каски, которую Дарселл заставил нацепить. Только теперь она вспомнила про Кая и виновато оглянулась. Но, конечно, не увидела, проклятая девятая шахта, куда гоняли каторжников, находилась совсем в другой части рудника. Может, это и к лучшему — не попадаться ему на глаза, не бередить его сердце. И себя не мучить чувством вины и горечи несбывшегося.       Оказавшись в конце концов у себя, она, не дожидаясь Веты, приготовила ванну, стянула с тела пропотевшую, полную каменной пыли одежду и погрузилась в теплую воду. Новую информацию надо было обдумать. Просто так взрывчатка сгорит. Надо ее прятать в какое-то углубление, замазывать, чтоб… чтоб сила взрыва пошла, куда надо. Как же это проделывать с флаерами? Куда там лепить глину, да и где ее взять… голова звенела от вопросов. А тело расслаблялось в тепле… она совсем изнежится в этом комфорте! Но отказать себе в таком простом удовольствии не получалось. Нейда лениво пошевелила пальцами на ногах, сначала на левой, потом на правой. После ванны можно будет переобуться в принесенные Ветой туфли…       Вода посерела от пыли. Нейда наполнила ванну снова, погрузилась в нее, вылезла и обтерлась полотенцем. Сегодня перед ужином Вета обещала отвести ее к портному…       Усевшись в кресло, Нейда вытирала и сушила полотенцем волосы. Отросли-то как… обрезать бы — но нечем.       Вета прибежала немного суматошная и усталая, но полная желания идти к портным, пускай даже не за обновками для себя. Идти пришлось и вправду недолго, кусочек одной галереи, затем другая…       Нейда очутилась в просторном помещении с высокими окнами. Днем тут, должно быть, было очень светло, сейчас на боковых столах горели лампы, чтобы возместить недостаток дневного света.       Центральное место в мастерской занимал большой стол. Неподалёку стоял ещё один стол, поменьше, на котором располагались катушки с нитками, иголки, ножницы, чугунные утюги и прочие инструменты.       На настенных полках вперемешку громоздились ткани, разных цветов и качества, тонкие и толстые. Портных было двое. Два пожилых дарийца, похожих друг на друга, как близнецы, с одинаково печальным выражением лица. Нейда оглядывалась с интересом. В ее мире мастерские у портных были похожие.       «Здравствуйте, уважаемые мастера».       «И ты здравствуй, госпожа», — ответил один из мастеров.       «Здравствуй, госпожа, что привело тебя к нам?» — поинтересовался второй.       «Я бы хотела куртку, в которой не будет жарко весной».       «Для прогулок или повседневных дел?» — задал вопрос в пространство первый портной.       «Полагаю, госпожа имеет в виду повседневную одежду», — ответил ему второй.       «А материал? — задумался первый портной. — Лен, шелк… Шерсть?»       «Госпоже подойдет тонкая шерсть с подложкой».       Нейда уже решила было, что она тут вообще не нужна, но в этот момент оба уставились на нее: «Какой цвет ты предпочитаешь, госпожа? И покрой, свободный, чтобы можно было поддеть что-то под куртку, или она должна облегать и подчеркивать фигуру?»       Пока Нейду засыпали вопросами, Вета восторженно разглядывала рулоны тканей и не думала помогать ей в этой трудной ситуации, куда сама завела…       «Цвет… — Нейда растерялась. — А какие есть? Крой… чтоб двигаться удобно было».       Она стояла, чуть потерявшись в этом потоке расспросов, и гадала, нельзя ли просто сказать «куртку», и чтоб все решили без неё. Но ее вопрос стал непростительной ошибкой. Вскоре Нейда оказалась обложена развернутыми рулонами самых разных тонов. Вдобавок выяснилось, что ей еще предстоит решить, какие пуговицы пришивать.       Где-то в стороне постанывала от удовольствия Вета, которой разрешили трогать и щупать ткани, якобы помогая Нейде с выбором… На деле она помочь не могла, потому что ей нравилось всё. В итоге, отчаявшись, Нейда ткнула в первый попавшийся рулон, очень приятного, зеленоватого оттенка, теплый и мягкий на ощупь. Но мысли о пуговицах грозили повергнуть в ужас.       К счастью, как будто заметив ее близкое к панике состояние, портные сумели договориться между собой о том, что стеклянные тут вовсе не подойдут, как и тканевые или перламутровые, в сущности, остается рог, металл или дерево, хотя металл тут нужно было бы решить, медь или бронза… Нет, пожалуй, рог.       И вот когда Нейда уже надеялась, что заказ куртки подошел к концу, выяснилось, что все только начинается, теперь с нее будут снимать мерку. Нейда беспомощно оглянулась на Вету.       «А мы… поужинать успеем? Может, можно без мерок?»       «До ужина еще есть время», — не поняла и не поддержала Вета ее желания сбежать.       И Нейде пришлось смириться. Она стояла посреди этого хаоса и терпеливо ждала, когда настанет следующий этап экзекуции. Жизнерадостности и неутомимости Веты оставалось только позавидовать. В результате, конечно, с ужином задержались, и Риэн появился, когда они с Ветой еще доедали. Он осуждающе уставился на сидящую напротив Нейды девушку. Та побледнела и попыталась сползти со стула.       «Не надо ее взглядом испепелять, — нахмурилась Нейда. — Это я от нее потребовала. Мне плохо естся в одиночестве».       Риэн не стал спорить, уселся на диван, подождать, но Вета все равно чувствовала себя неловко, поспешно доела, нервно собрала посуду и торопливо распрощалась.       «Ты напугал бедную девочку почти до обморока!» — осуждающе заявила Нейда       «Я вообще молчал».       «Твой взгляд страшнее любых слов. Я сама от него в панику впадаю».       «Ой, правда? Вот здорово. Давай попробуем!» — потребовал Риэн, уселся напротив нее и устремил на нее взгляд своих серых глаз, сделавшийся умильным и по-детски невинным.       Нейда не выдержала и расхохоталась.       «Ты меня со свету сжить хочешь?»       «Нет, по крайней мере, не сегодня, — подхватил он ее смех. — Куда пойдем, что делать будем?»       «Тебе все равно?»       «Я вчера обещал, что ты сможешь выбрать».       «Тогда я выбираю танцы», — она улыбнулась, чуть неуверенно, как будто стыдясь своего решения.       «Хорошо, — легко согласился он. — Сначала повторим то, чему ты научилась вчера, потом попробуем просто потанцевать без моих комментариев и поучений. Я буду молчать, а ты слушать только музыку и мои руки, направляющие тебя. Не бойся ошибиться, это не так важно. И не забывай, что мы не сражаемся, а танцуем».       «Я стараюсь! И даже не пытаюсь тебя убить! Знаешь, как это трудно?»       «Ты обещала не кусаться, пока я учу тебя», — невозмутимо напомнил он, заводя шкатулку.       Нейда нарочито вздохнула и закатила глаза. Но тут из шкатулки раздались первые звуки. Волшебные. Под них невозможно было злиться, спорить, вообще невозможно было не расслабиться и не отдаться на волю музыки.       Она замерла, слушая и выжидая. Риэн потянул ее в сторону и вбок, мягко, но настойчиво. Шаг, еще один… Нейда старалась воспроизводить заученные шаги и движения. Сегодня ей нравилось танцевать даже больше, чем вчера, потому что немного ушла напряженность и неестественность… Она опять закрыла глаза. Так ей было проще. Движения она повторяла точно, они хорошо улеглись в памяти, а тело привыкло слушаться. А с закрытыми глазами она чувствовала, где находится Риэн, и как вчера, отключив инстинкт и тревогу, просто следовала за ним. И ей было хорошо.       Потом она чуть приоткрыла глаза и стала смотреть на Риэна из-под ресниц. На его спокойное, довольное лицо, гладкий подбородок, прямой нос… только в глаза смотреть не стала — не хотелось сейчас видеть насмешливый огонёк в их глубине. Не хотелось соревноваться с ним в ехидстве и думать над каждой фразой… хотелось и дальше медленно скользить по полу, подчиняясь его рукам, и ни о чем не тревожиться. Он слегка улыбался одними краешками губ, но не ей, а просто потому, что ему нравилась музыка и нравилось танцевать, последнее Нейда чувствовала наверняка. И ей нравилось. Она подумала, что будь у нее такая возможность, она бы тоже с удовольствием выучилась танцевать раньше. Хотя… кто бы ее учил? С кем бы она танцевала?       Но прошлое… Как ни странно, оно действительно вспоминалось не так ярко, как будто утренний приказ подействовал сильнее, чем она ожидала. Было только здесь и сейчас, в котором не существовало боли и горечи потерь, борьбы и тревоги…       Шкатулка умолкла. Нейда остановилась, не убирая рук из Риэновых ладоней. Ей хотелось продолжать. Но она не была уверена, что стоит просить. Когда музыка стихла, вернулось воспоминание о том, что она здесь в лагере врага, что Риэн — недруг, что у нее есть задача… и внезапно душу резанула мысль, что танцы, как и купальни, и весь прочий комфорт, развращают ее, делают слабее, оставляют беспомощной.       Она почувствовала, как по лицу пробежала гримаса. Риэн тут же отнял руки и вопросительно взглянул ей в глаза.       «Это… это слишком хорошо для меня», — проговорила Нейда со вздохом.       Он поморщился и сказал со смесью насмешки и досады: «Ну, если ты будешь очень настаивать, я мог бы дать тебе, к примеру, ногой в колено… Для душевного равновесия».       «Я бы ответила. И получилась бы драка. Мебель бы поломали. А Вете бедной потом убирать, — Нейда криво усмехнулась, а потом встряхнула головой, глубоко вздохнула и наконец выговорила с усилием: — Давай еще?»       «Давай! Только сделай приличное лицо, а не такое, как будто все же передумала насчет «не кусаться». Улыбнись, что ли. Вообще-то, большинство девушек, с которыми я когда-либо танцевал, улыбались».       «Ну… — Нейда задумалась, потом растянула губы в нарочито широкой улыбке. — Пойдёт?»       Риэн махнул рукой, пробормотал что-то насчет голодного крокодила в засаде, но шкатулка вновь была заведена, и Нейда опять танцевала, открывая в этом простом занятии все больше наслаждения…       «А что такое крокодил?» — спросила Нейда, освоившись настолько, чтоб отвлечься от шагов.       «Такое животное… Иногда, говорят, плачет настоящими слезами, поэтому ты мне его напоминаешь».       «Как оно выглядит?»       «Зеленое, — из-под опущенных темных ресниц его глаза сверкнули озорством. — Зубастое».       «Так… — Нейда опасно сощурилась. — То есть я в твоих глазах не только зубастая, но еще и зеленая?»       «Ну почему? Не только зеленая, — Нейда почувствовала, как его ладонь, держащая ее, чуть дрогнула от сдерживаемого смешка. — Местами синяя — там, где синяк от последней тренировки не сошел… Но ты танцуй, не отвлекайся!»       «Ох, Риэн, Риэн… — прошипела Нейда, не останавливаясь. — Похоже, дело все же дойдёт до драки… ты просто специально нарываешься!»       «Нельзя бить тех, кто говорит тебе правду… какой бы горькой она ни была!» — патетично изрек он.       «А ты не говоришь. Ты выдумываешь. Я не зелёная, я утром в зеркало смотрелась!»       Риэн только посмеялся над ней, а движения его все ускорялись. Хотя музыка не играла быстрее, они теперь танцевали раза в два скорее, и Нейде сложнее стало успевать за ним, но она ни за что не попросила бы его сбавить темп. Она снова сосредоточила все своё внимание на шагах, стараясь успеть, удержаться в ритме и не наступить Риэну на ногу. Это было бы верхом неуклюжести… Нейда не хотела казаться неуклюжей. Она опустила взгляд, чтоб следить за ногами. Руки непроизвольно напряглись, но она не сдавалась.       «Легче, — посоветовал он. — Доверяй не мне, доверяй себе!»       А я и себе не доверяю сейчас, когда в мыслях не путь к цели, а удовольствие от этих кружений и этой щемящей душу мелодии…       Но этого она, конечно, не сказала. Просто усилием воли разжала пальцы, снова позволив рукам свободно лежать в его ладонях.       Шкатулка в очередной раз доиграла до конца и остановилась. Нейде даже казалось, что она теперь играет короче, чем первые разы. Или в движении время летит быстрее… огорчительно быстрее. Она остановилась вслед за музыкой и перевела дух, глубоко вздохнув и пристально глянув на Риэна.       «Ну вот, — улыбнулся он, кажется, даже без насмешки. Отступил на шаг, давая ей больше места. — Завтра я занят, а послезавтра опять потанцуем. Согласна?»       «А как ты думаешь, — Нейда дернула плечом. — У меня просто нет шанса не согласиться».       Она вздохнула с сожалением.       «Не мог бы одолжить кинжал?»       «Прямо сейчас?»       «Какая сообразительность!»       Он вынул оружие из ножен и подал ей рукоятью от себя. Без комментариев, без вопросов, без насмешки. Так просто, как если бы она попросила платок или кусочек бумаги. Она забрала оружие, повернулась к Риэну спиной и пошла в спальню, боковым зрением заметив, что он устраивается в кресло поперек, чтобы болтать перекинутыми через подлокотник ногами.       Нейда развязала серую ленту, вытянула ее из волос и распустила их по плечам — они повисли ниже лопаток. Сгребла в кулак первую прядь и начала методично пилить острым лезвием. Срезанные пряди падали на пол. Черные и немного седых. Обрезав один клок волос, Нейда взялась за следующий. Кинжал резал отлично. Снова зависть шевельнулась в груди. Ей бы такой клинок… Риэн говорил, фамильный. Старинный, хотя и выглядит безупречно. Кинжал наверняка повидал куда больше битв, чем его нынешний владелец.       Осталось немного, всего два-три захода. Наконец все было готово. Волосы теперь были чуть ниже плеч. Края были обрезаны неровно, но Нейда привыкла видеть их именно такими. Она вышла обратно в комнату и остановилась около кресла.       «Не хочется, конечно, отдавать, но приходится».       Риэн принял оружие и вложил в ножны, все еще валяясь поперек кресла.       «Ну всё, — Нейда выжидательно посмотрела на него. — Или ты тут ночевать останешься?»       «Мне есть, где ночевать», — несколько недоуменно пожал тот плечами и выбрался из кресла.       Дверь за ним закрылась со всегдашним звяканьем.       Нейда проводила его взглядом, посмотрела на кресло, в котором он только что лежал. Внезапно в сердцах ударила по спинке. Вот что он за человек, что у него на уме? И главное, почему ее это так… волнует. Она же все про него знает. Он живет по своим правилам, наслаждается здешней жизнью, дружит, читает, служит, он был приставлен к ней следить, да и теперь наверняка продолжает делать это. Он ей не друг и никогда им не станет, потому что она пришла сюда разрушать. И разрушит, если сможет. Но почему, черт возьми, она так ждёт вечера, почему у нее в груди разливается такое тепло, когда он берет ее за руки и ведёт по комнате, и ей хочется, чтоб это не заканчивалось никогда? Какого черта происходит…       Это от одиночества. Наверное, от одиночества, да еще смешанного с непривычным комфортом. Интересно, что он подумал, когда она обрезала волосы? Впрочем, почему ей не плевать…       Лучше вспомнить о Кае. Интересно, понравилась бы ему ее прическа? Наверняка. Нейда нравилась ему любой, очень нравилась, и знала это…       Она резкими движениями разворошила постель, разделась и легла, загасив лампу.       Сон пришёл быстро. Но лучше бы не приходил…       …Коридор был сложен из массивных каменных блоков, но казался уже и ниже, чем любой, по которому она когда-либо проходила в Цитадели. Пол под босыми ногами покрывала серая каменная пыль. Она липла и царапала ступни. У неё в руках была одна-единственная свеча, которой едва хватало осветить путь, но она бежала, спотыкалась, хваталась за сырые скользкие стены и снова бежала. А потом сзади раздались шаги. Сначала чудилось, что ног две, потом звук раздвоился, растроился, и вот уже эхо бьет по ушам, нагоняя с каждым мгновением. А она бежит, и у нее в руках только свеча. А коридор все сужается, и вот она уже не бежит, а протискивается боком, обдирая плечи, оставляя на камнях кровавые потеки, но остановиться не может. Иначе ее нагонят… а потом коридор обрывается. Обрывается всё. Она стоит над бездной, где нет дна, нет противоположного края, есть только небо с редкими звездами. Нет, это не небо и не звезды. Это порода с мерцающими кристаллами игнизита. А пол коридора закончился вместе со стенами, и она стоит на крохотном уступе, он крошится под ногами, она растопыривает пальцы, пытаясь удержаться, цепляется второй рукой за шершавый камень, и снова пятнает его кровью, потому что на руке обломаны ногти и разбиты костяшки. Внезапно свеча выскальзывает из дрожащей хватки и летит вниз, в бездну. Становится все меньше и меньше. А затем навстречу ей начинает подниматься клуб пламени, медленно растёт, обдает жаром, заставляя волосы шевелиться. Вздувается огненным пузырем. Она пятится, пытается протиснуться назад в тесный коридор, но его стены уже сомкнулись, и выхода нет. И пламя подбирается к ногам, бесшумное и беспощадное…       Нейда проснулась с криком.       Что же, коридора не будет, а вот пламя… Пламя, наверное, будет, но и правильно, так и надо. Освобождающее. Гулланктор от флаеров, а ее… Да что она? Она должна думать о том, как разжечь это пламя. А не о том, что ей страшно в нем сгинуть. Ей не придется гореть, у нее есть аконит. Но не раньше, чем все будет сделано.       Нейда села в кровати, всматриваясь в темноту. Сгустки теней в углах комнаты шевелились, перетекали по стенам, подбирались ближе. Цитадель снова решила протянуть к ней свои щупальца…       Лампу она зажигала торопливо, трясущимися пальцами, едва умудрившись высечь искру. От света тени отпрянули, но не исчезли, и Нейда пошла обходить спальню по кругу, заглядывая в каждый уголок. Потом вышла и проделала то же самое с гостиной. Руки дрожали. В конце концов она подошла к креслу, стоявшему у самой стены, села в него, подобрала под себя ноги, поставила лампу на пол, близко-близко, и сидела так, пока не забылась сном снова. И три колокола ее не разбудили.