В туманах Гулланктора

      Нейда пришла в себя, ощутив чьи-то пальцы на плече. Не открывая глаз, резко ударила… Вернее, попыталась ударить, но запястье правой руки оказалось перехвачено и сжато.       «Я по прошлому разу знаю, что может ожидать того, кто осмелится тебя разбудить», — прокомментировал Риэн саркастически.       «О чёрт… — с чувством пробормотала она, озираясь и несколько мгновений всматриваясь в склонившуюся над ней фигуру, потом резко дернула рукой, освобождаясь. — Сколько колоколов било?»       «Четвертый идет», — он поднял с пола погасшую лампу, покосился на Нейду и на всякий случай переставил подальше от нее, на стол.       Нейда вскочила и рванула в умывальню, не удосужившись даже закрыть дверь. Она торопливо окунула лицо в воду, растерла его, метнулась в спальню, начала стягивать через голову ночную рубашку и только потом сообразила захлопнуть дверь, толкнув ее ногой. За дверью насмешливо фыркнули. Нейда не обратила на это внимания. Сменив рубашку, застегнув штаны и натянув сапоги, она подхватила ленту, завязала ею волосы в короткий хвост на затылке и выскочила в гостиную.       «Где же куртка…» — бормотала она, не глядя на Риэна, а шаря взглядом по углам. Куртка нашлась около дивана. Нейда накинула ее на плечо и наконец посмотрела на Риэна.       «Я готова».       Судя по лицу, он мог бы многое сказать, но проявил чудеса сдержанности, молча шагая в сторону столовой. Нейда шла следом, мысленно ругая себя за слишком крепкий сон и за эти проволочки… но в памяти встал клуб пламени, поднимающийся выше и выше. И Нейда содрогнулась. Риэн с любопытством покосился на нее. Нейда нахмурилась.       «Кстати, а что такое «черт»?» — спросил он.       «Злая сущность, — проворчала она. — Утаскивает души в ад, пакостит людям, мешает жить правильно. Рогатый, страшный, с копытами на ногах».       «Странно, почему ты вдруг про него вспомнила, когда я тебя разбудил».       «Потому что ты напугал меня».       «Я не хотел. Я несколько раз звал тебя по имени, но ты не реагировала. Пришлось взять и потрясти».       «Я злюсь на себя, не на тебя. Я обычно сплю более чутко, — решила пояснить Нейда. — А тут получается, что я проспала и то, как ты подошёл, и как наклонился надо мной».       «А ты, значит, спишь не в кровати, а… в кресле? Ага. Теперь я понимаю, почему ты так решительно прогоняла меня вчера — я занял твое спальное место».       «Я сплю в кровати, а не в кресле и не на столе, что бы ты там ни думал, — ответила Нейда, хмурясь сильнее. — А кресло получилось случайно. Я не думала, что там усну».       Он хмыкнул, как будто не до конца убежденный. Нейда пожала плечами.       «Ты же умеешь чуять ложь… Хотя, вообще, какая разница, где я сплю?»       «Да я же не возражаю… Просто это необычно…»       «Тебе хоть иногда снятся кошмары? Такие, от которых просыпаешься и потом не можешь уснуть?»       «Я же говорил, Ада, чистая совесть — залог хорошего сна. Я вот очень хорошо сплю, — он лукаво блеснул глазами и тут же в очередной раз посерьезнел: — И что же тебе снилось такого страшного?»       «Моя совесть, учитывая всю мою жизнь, не может быть такой же кристальной, как твоя», — Нейда вздохнула.       Уж сколько времени она с ним разговаривает, а эти его переключения с насмешки и сарказма на внимание и даже что-то, похожее на сопереживание… как же они сбивали с толку и изматывали…       «Мне снилось много разного, про кровь, про смерть, про одиночество».       Он, не говоря ничего, мимолетно, но дружески сжал ее локоть, а Нейда так растерялась, что позволила ему это сделать.       Народу в столовой было больше обычного, или Нейде просто так показалось. Риэн уселся и невозмутимо занялся завтраком. Это было странно… она ожидала смеха, подколов, но не этого жеста молчаливой… поддержки.       Она села, в тарелке лежало что-то воздушное, яично-творожное, пахло корицей. Сладкий запах, который раньше был запахом роскоши, придворных празднеств и горячего вина, которое пил иногда Филипп. И угощал ее. А теперь так пахнет ее обычный завтрак…       Она привыкла к вкусной еде. Привыкла к слугам, подающим и убирающим, облегчающим жизнь. И не стесняется принимать их услуги. Если так пойдет дело, станет рассматривать это как должное. Как само собой разумеющееся. Вот как Риэн принимает. Хотя он здесь, в Цитадели невеликая шишка. Даже не офицер. Так, почти никто…       Не будет ли ей жалко так скоро отказаться от всего этого? Не превратится ли она в заложницу этой комфортной жизни… где ее прежняя способность выживать в аду? Растворилась в теплых купальнях. Из жизни даже почти ушла привычная боль, частая спутница в прошлом. Теперь она, наверное, попросту испугается…       Нейда стиснула в кулак руку под столом. Нет, она не даст себе разнежиться. Не даст ослабеть. А главное, не забудет, ради чего все начато. Ради чего она здесь, в Цитадели. Не имеет права забыть — после стольких жертв… Променять их жизни, свою совесть и свою воинскую честь на подогретую воду, горсть золотых и музыкальную шкатулку? Нет, она делает это только ради того, чтоб к ней здесь относились спокойнее. Чтоб она смогла выполнить свою задачу.       Ночные страхи испарились.       А на тренировке Нейда так яростно ринулась в бой, что очередной новичок не долго смог выстоять против нее. Приставив нож к его шее, она перевела дух, огляделась и отыскала взглядом Талиана. Возможно, поединок с ним поможет ей окончательно прийти в себя… Он охотно откликнулся на ее приглашение.       «Как смотришь на бой, приближенный к реальному? Без запретов, без ограничений на удары — ну, кроме переломов и сворачивания шеи», — предложила она.       Но тот неожиданно нахмурился и покачал головой.       «Нет, Ада. Согласен на прежних условиях».       Она вздохнула с явным разочарованием, но кивнула.       «Ладно, прежние так прежние».       Талиан всегда был из тех, кто атакует первым. И в этот раз он не заставил Нейду ждать. Она парировала его удар, чувствуя, как отдаётся по телу это усилие, увела нож в сторону, махнула обманным выпадом и отскочила, предлагая снова нападать. Он слегка улыбнулся ей. И воспользовался предложением…       Они долго кружили друг вокруг друга, обмениваясь ударами, которые либо блокировались, либо уходили мимо. Пару раз Нейда достала самым острием по кисти правой руки, но слишком слабо, чтоб засчитать за серьёзное ранение. Талиан так же легко мазнул по левому плечу. Не смертельно. В итоге все же Нейда выманила его на атаку в голову, юркнула вбок и уперла нож ему в кадык.       Две победы подряд подняли настроение. И даже соседство с Ниэльдом его не испортило. Тем более, он сегодня не сверлил ее взглядом и не задавал мучительных вопросов. Нейда сидела на ящике, под лучами солнца, которое сегодня припекало, расстегнув куртку и следя за следующим поединком. И никто ее не трогал. А после тренировки Риэн задержался и позволил ей поупражняться с кинжалом.       И день как будто задался. Хотя Цитадель уже успела показать Нейде, что не стоит ни в чем слишком уверяться и что самые светлые дни могут обернуться жестокими кошмарами. Поэтому Нейда не загадывала наперёд, а просто наслаждалась движением.       Закончив, подала Риэну кинжал и посетовала: «Вот и не захотел Талиан серьезного поединка. С кем же мне драться-то, а? Ты поддаешься, он уклонился».       «Мы с Талианом с тобой уже слишком хорошо знакомы. А так, как ты хочешь драться, можно только с врагами, со злостью».       «На деревянном оружии с врагом… прекрасно!»       «При чем тут деревянное оружие? Без ограничений на удары».       «Да поняла я тебя, поняла, это было ехидное замечание, — буркнула Нейда. — То есть хочешь сказать, что вы все тут меня врагом не считаете, и больше драться, как раньше, на выживание, не с кем».       Она села на ящик. Энергия и недорастраченный азарт все еще бурлили в крови.       «Ну извини», — совершенно не извиняющимся тоном сказал он.       «Не извиню», — ответила она ему таким же тоном.       Он лениво улыбнулся ее возмущению.       «Сегодня дежурство или просто дела?» — спросила Нейда чуть погодя, совсем скинув куртку и подставив лицо солнцу.       «Сегодня я с Ниэльдом».       «Понятно. Значит, спрашивать что-либо бесполезно, ты не ответишь, а только начнешь морозить взглядом», — она пожала плечами и показательно вздохнула.       «Спроси меня лучше про что-нибудь другое», — он перевернулся со спины на бок, умудрившись не упасть с трех ящиков, на которые успел распространиться.       «Про что же, например?» — в ее распоряжении осталось всего два ящика.       «Ну давай, про что тебе интересно. Только про рудник не спрашивай, для этого Дарселл есть».       «Какое щедрое предложение, — Нейда устроилась-таки на спине, закинув ногу на ногу и уместившись таким образом на своих двух ящиках, головой к Риэну. — Какое самое приятное воспоминание в твоей жизни?»       «Не знаю, как тут выбрать одно… Праздники всякие в детстве. Ожидание чудес. Сенокос и запах свежей травы… Но если все же надо выбрать — пусть будет воспоминание о том, как мы втроем с братом и сестрой качаемся на одних качелях, подвешенных между соснами, и поем».       «Про что же вы пели?»       «Про охотников. Есть такая длинная песня про удивительно метких охотников… А у тебя? Какое у тебя самое приятное воспоминание?»       «Первое мое теплое купание здесь, первое слушание музыкальной шкатулки…» — она хотела добавить что-то ещё, но осеклась и спрятала паузу за смехом.       «Мне, кстати, тоже понравилась твоя музыкальная шкатулка. Я уже и забыл, как это здорово, когда предлагал ее заказать. Думал только как о музыкальном сопровождении…»       Помолчав немного, Нейда попросила:       «Расскажи про брата и сестру!»        «Брат на пять лет старше меня. Он женат, у него двое детей. Для него никогда не стоял вопрос, чем заниматься в жизни, он наследник нашего отца. А сестра… Она тоже вышла замуж и переехала довольно далеко от дома».       «А ты младший сын и должен сам пробиться в жизни… — протянула Нейда. — Знакомая картина, у нас младшие дворянские сыновья тоже часто получают от отца меч, коня и доброе напутствие. И всё. А чем занимается твой отец?»       «Он фермер».       «Как это?»       «Ну… крестьянин, хуторянин».       «Сеет зерно и разводит скот?»       «Сеет. И овечье стадо есть».       Нейда задумчиво прикрыла глаза. От Риэна опять пахло травами и совсем не пахло пОтом, как будто на тренировке он вовсе не шевелился…       «А какое самое страшное воспоминание?» — спросила она, опять открывая глаза.       Он помрачнел: «Тебе известно, какое».       «Откуда же. Или это наш первый урок танцев?»       «Это плен, — буркнул он. — Танцевать я люблю».       «Даже с зеленым зубастым кар… кра… как его там?» — усмехнулась Нейда.       «Нет, с крокодилом не особенно. Но ты, если подумать, все же несколько лучше крокодила», — одарил ее Риэн комплиментом в своем неподражаемом стиле.       «Быть того не может! — Нейда всплеснула руками. — Чем же?»       «Во-первых, у тебя зубов меньше…» — серьезно начал он.       Нейдина рука сжалась в кулак и молниеносно, но безболезненно уперлась ему в скулу.       «Сейчас у тебя их окажется еще меньше», — пообещала она с кровожадным оскалом.       Рука Риэна взлетела вверх, пальцы перехватили её запястье. Он рывком перекатился с ящиков на землю, увлекая её за собой. Нейда упала спиной на землю, а Риэн оказался сверху, его тело прижало её, не давая пошевелиться.       Она дернулась, пытаясь высвободить руку из его хватки, а второй инстинктивно ища, куда бы его ударить, чтоб сбросить и выравнять шансы… Дыхание перехватило. Он навалился тяжелее, и хватка на запястье сделалась жестче… вторую руку он блокировал локтем, предвосхищая отчаянную попытку сопротивления. Нейда замерла, соображая, что делать. И судорожно пытаясь понять, что происходит. Она, конечно, отбивалась инстинктивно, просто потому, что не привыкла иначе. Но внезапно ей показалось, что сопротивляться ей не хочется… Риэн был опасно близко, но смертельной угрозы она почему-то не чувствовала.       Нейда дернула головой, прицеливаясь Риэну в лицо подбородком — единственным, что оставалось подвижным. Но не так сильно, как, может быть, могла бы… Ребром запястья второй руки он прижал ее шею и, приблизив глаза к ее лицу, негромко проговорил: «Больше никогда… слышишь? Никогда не пытайся… меня ударить. Даже в шутку».       «А то что? — хрипло спросила она, мотая головой. — Задушишь?»       «Руку сломаю».       Нейда прищурилась, глядя ему в глаза.       «Вот как? Это же шевелиться придётся».       «Ты меня поняла?» — требовательно спросил он, не давя сильнее, но и не ослабляя хватку.       Нейда уперлась каблуками сапог в землю и выгнулась, пробуя сбросить его с себя. Его рука сильнее прижала горло, пальцы другой пригвоздили ее рвущееся прочь запястье. Нейда судорожно втянула воздух сквозь стиснутые зубы, дернула коленом, едва ощутимо стукнув его в живот, попробовала высвободить вторую руку из-под его локтя. Он как будто ожидал все эти попытки… И ведь действительно ожидал, насмотрелся во время тренировок.       Холодно напомнил: «Так что?»       Нейда фыркнула и замерла, только пристально глядя ему в серебристые, с более темным ободком глаза, так близко, что она различала каждую ресничку.       «У меня… есть… встречное требование».       «Слушаю», — процедил он, ни на мгновение не ослабляя контроля.       Нейде становилось все труднее дышать.       «Ты больше не сравниваешь меня с разными зубастыми клыкастыми жуткими тварями», — прохрипела она, напрягая шею.       «Хорошо, — его ресницы дрогнули. — Но ты меня теперь поняла?»       «Поняла», — Нейда судорожно сглотнула.       Еще несколько томительных мгновений он не двигался, но когда у Нейды уже начало темнеть в глазах, все же сполз с нее и, схватив за многострадальную руку, рывком поставил на ноги. Нейда сделала пару глубоких порывистых вдохов и тряхнула головой, разгоняя муть перед глазами.       «Впрочем, я готов оговорить исключения, когда я такое стерплю, — начал он, возвращаясь к своему обычному насмешливому тону. — Ровно два. На тренировках, конечно. И когда я в очередной раз найду тебя спящей под столом и не отвечающей за свои действия…»       «Под столом еще ни разу не было!» — огрызнулась Нейда.       «Все еще впереди!»       «Если ты коварно запрещаешь себя бить, как же мне защищать честь и достоинство от твоих непрерывных нападок?»       «Где нападки? Да я сдержан, как не знаю кто… Сдержан и деликатен».       «Ну да, ну да. И руку ломать будешь деликатно», — Нейда опять присела на ящик.       Она очень странно себя ощущала. Очень. И ей нужно было с этим разобраться, но она не понимала, как.       Риэн с самым безобидным видом улыбался солнышку, как будто не он только что давил на горло, как будто не оставил на ее запястье отпечатки жестких пальцев… А Нейда смотрела на него и не могла отделаться от ощущения, что, лежа на земле, она думала не о том, чтоб отбиться, а о том, чтоб это мгновение теснейшей близости на грани боли не заканчивалось.       Ну и что с ним делать? Не пробовать же в самом деле снова придушить, особенно теперь, когда обещала этого не делать…       Ожил колокол. Риэн повернулся, слегка кивнул ей на прощание и ушел, раздражающе спокойный и беззаботный, а Нейда подобрала невесть откуда взявшуюся здесь веточку и задумчиво стала чертить ею по жесткой, истоптанной земле.       Потом раздраженно затерла все носком сапога. Надо успокоиться, надо все обдумать и решить, как быть дальше. Нельзя совсем разругаться с Риэном, он слишком плотно вошёл в её повседневную жизнь здесь. Убери из неё совместный завтрак, библиотеку, танцы… и она сойдёт с ума. Он нужен ей, и уже не как тот, кто поделится информацией. С этим он завязал. Он нужен ей сам по себе…       Нейда чертыхнулась и с силой опустила кулак на крышку ящика. Деревянная планка хрустнула. Когда Нейда подняла руку, на костяшках оказалась кровь. Это даже каким-то странным образом принесло облегчение… Тренировка недавно кончилась, а ей уже хотелось нового противостояния, пускай даже и с жесткой доской? Или просто нахлынувшая боль отвлекала от непрошеных мыслей? Скорее, второе… ей не нравилось то, что происходило в ее голове. Совершенно не нравилось. Она… чувствовала себя предательницей. По отношению к Сэлу, Верету, Каю…       Нейда снова обрушила кулак на ни в чем не повинную дощечку. И снова. Кровь потекла сильнее, капая на землю.       Но за что было это наказание? Ведь она ни на мгновение не допускала мысли струсить, отклониться от задуманного. Она уже столько времени втиралась в доверие, ломала себя, постигала тайны Цитадели, узнавала все больше о взрывчатке.       Дарселл доверчив и не подозревает ее ни в чем. А Ниэльд… даже он, несмотря на свою хитрость и звериное чутье, наверное, не ждет беды с этой стороны, иначе сидеть бы ей в подземелье. Медленно, но верно Нейда движется к цели.       Так за что же она так сама с собой?       Она ударила еще пару раз, вслушиваясь в растекающуюся по костяшкам боль. Она злилась за то, что ей приходилось напоминать себе о цели. О том, что она здесь временный гость, обреченный сгинуть. За то, что иногда, на доли мгновения, ей хочется остаться здесь навсегда и ничего не разрушать. За то, что она сейчас забыла верного несчастного Кая, заточенного Сэла — и размечталась быть рядом с врагом.       Разбив руку в кровь, а крышку ящика в щепки, Нейда поднялась на ноги и медленно побрела в сторону крыла. Потом оглянулась, увидела накапавший за ней кровавый след — и замотала руку платком.       Добредя до своей комнаты, она устало опустилась в кресло, где провела ночь. Предстояло придумать, как провести остаток дня. У нее была книга, было несколько листов бумаги и ворох печальных мыслей. Но если просто думать их по кругу — она не найдёт решения. Ей нужно успокоиться. А потом отвлечься.       Нейда раскрыла книгу на первой попавшейся странице, взяла перо и начала писать. Штрих за штрихом. Думая только о движении пера и о том, что ей хватило ума не травмировать правую руку. До прихода Веты ей удалось испортить несколько листов, покрыв их поверхность закорючками. Девушка долго и, кажется, совершенно искренне восхищалась ее ученостью, накрывая стол к ужину. Нейде стало смешно.       «Принеси мне завтра еще бумаги, — попросила она. — И расскажи, что интересного услышала».       «Двое молодых людей, из кухонной прислуги, и две девушки прошлой ночью забрались в Старое крыло. Ну, ты можешь представить себе, как это обычно бывает. Парни хотят выглядеть перед девчонками отчаянными и бесстрашными героями, все подначивают друг друга… Тем более это не то чтобы строго запрещено, туда ходить. Короче, они взяли с собой фонарь, еще запасных свечей, крепкие палки и пошли. Вначале все шло хорошо. А потом призрак набросился на них. Они еле выбрались оттуда живые».       «Набросился? Как это было? Что там произошло?» — Нейда на мгновение забыла обо всех остальных неприятностях.       «Говорят, призрак страшно выл, мебель сама собой оживала, стены двигались… Всех четверых поначалу такая жуть обуяла, что на месте замерли. Но после опомнились, не стали дожидаться, пока Цитадель и их поглотит, убежали».       «Какой ужас…» — прошептала Нейда.       «Да-а, — протянула Вета. — Но сюда, в Главное крыло, они не ходят, только там, в древних стенах, где некогда властвовали, когда были живыми, показываются людям».       «Их много? Не только призрак коменданта?»       «Призрак коменданта самый страшный и яростный. И он точно существует, его и другие встречали. Но, говорят, есть и другие».       «Чьи же?»       «Ну… прежних господ, наверное… Точно не знаю, а выдумывать не хочу. Я сама своими глазами их не видела, но мне и в голову не пришло бы ночью пойти в Старое крыло».       «Хорошо, что сюда они не заходят… — вздохнула Нейда. — Мне в самом деле жутко от этих мыслей».       «Посмотри лучше, что я принесла вкусненького», — засуетилась Вета, отвлекая ее.       Ужин прошел мирно. Но стоило девушке уйти, на Нейду снова навалился груз тоски и смутного беспокойства. И к мыслям о собственном одиночестве, об обреченности ее плана, о тяжких муках совести добавилось осознание бессилия перед мощью Цитадели. Призрак где-то там, совсем недалеко. А еще голоса в руднике… слишком много для нее одной.       Вечер тянулся унылый и безнадежный. Может быть, послушать музыку? Нейда подошла к шкатулке, стоявшей на комоде. Рука уже дотронулась до ключика, но затем Нейда отдернула её. Нет, это волшебство нельзя тратить слишком часто. Оно должно оставаться волшебством, от которого сердце сладко ноет и готово то ли выпрыгнуть из груди, то ли остановиться. А если заводить ее каждый вечер — что останется от этого очарования?       Нейда повернулась к окну. Ночь стояла тихая и ясная.       Нейда взяла со стола лампу и решительно направилась к выходу. Она пройдется по двору, проветрит голову, а потом вернется и сразу уснет…       Ей до сих пор бывало не по себе, когда она встречала патрульных, но в этот раз те даже поздоровались, а не прошли, как мимо пустого места. Чудеса, да и только. Шмыгнула было в сторону крадущаяся вдоль коридора служанка, но вздохнула с облегчением, разглядев освещенное фонарем лицо. Нейду с ее точки зрения можно было не особенно опасаться.       А вот двор оказался совершенно пуст. Конюхи и кузнецы давно закончили дневную работу. Даже Ниэльд не выгуливал свою зверюгу. Только из окон столовой лился наружу рассеянный свет.       Впрочем, пустой двор был тем, что нужно. Не идя на тренировочную площадку, Нейда поставила лампу на землю, села рядом, скрестив ноги, и стала смотреть на огонь. Ей нужна взрывчатка. Много взрывчатки, потому что взрыв в замазанной глиной канавке в стене тоннеля — это одно, а открытая площадка — это совсем другое. Шнур… без шнура она обойдется. Или нет? Как ей заставить взорваться несколько брусочков разом?       Думала ли она, когда предлагала Сэлу такой безрассудный план, насколько все окажется непросто и сколько жертв придется принести, даже не пройдя еще путь до конца? Нет. Но — отказалась бы, зная? Будь сейчас у нее возможность оказаться снова в его лагере, до первого похода к Риэну — попыталась бы она сделать все то же самое, или жила бы, как прочие горцы, ища счастья в объятиях тихого доброго Кая, теша свою воинственность редкими стычками с итарками и прячась по пещерам от стрекочущих флаеров? Она заглянула в свое сердце и поняла, что не знает. Не уверена, что согласилась бы отказаться от той жизни, которую попробовала сейчас.       Так что же получается? Часть ее души купили за удовольствия, тряпки, безделушки? За танцы, разнообразную еду, теплую купель и мягкую постель? За красивые книги с картинками, за возможность прочесть причудливые знаки и послушать звенящие мелодии?       Чем тогда это отличается от ее существования в стенах Филиппова замка? Он тоже наряжал ее, поил вином, вешал на шею изумруды и одаривал прекрасным оружием. А она платила за это частицами своей души… До тех пор, пока не решилась на отчаянный шаг.       Значит, она уже проходила этим путем, значит, не так уж это и страшно! Притворяться, жить, как жила, будто ничего не понимаешь, а потом сделать шаг во тьму, когда этого меньше всего ждут. Тогда она сбежала навстречу настоящей жизни — как ей казалось. Теперь она уйдет навстречу смерти. Но сути-то это не изменит. Она не отступит…       Нейда подняла голову, посмотрела на сине-черное, обсыпанное звездами и клочьями облаков небо. Красивое, бездонное. В него можно было бы падать и падать, навстречу звездам и луне…       Она встряхнула головой, подняла лампу и решительно зашагала обратно в здание. Решение останется неизменным. Но в постель она все же ложилась с некоторым опасением. Какие сны ей приготовлены этой ночью? Будет ли Цитадель в этот раз к ней милосердна — или снова измучает видениями? Загасив лампу, Нейда остановила взгляд на светлом пятне окна. Она вслушивалась в ночь, всматривалась в звезды, ждала — но ничего не происходило. И дремота сморила ее тихо и незаметно.