В туманах Гулланктора

      Ей ничего не снилось — и это радовало. Хотя кошмары Цитадель некоторое время не насылала, при воспоминании о том, что ей уже успело привидеться, спину покрывал холодный пот.       Нейда умылась, расчесала и повязала волосы, снова подивившись, как мастеру удалось придать им такой вид, и погрузилась в невеселые размышления, продолжение своих вчерашних. Она не позволила влюбленности Анджело перерасти в нечто большее, потому что боялась подвести его под угрозу, боялась, что Филипп узнает и отомстит. Каю она не ответила, потому что больно было вспомнить Анджело. Но что, если подлинная причина была не в этом…       Звякнул колокольчик, и Нейда отвлеклась от бесплодных размышлений об упущенных возможностях.       За завтраком довольный Риэн похвастался, что сегодня на тренировке его не будет. Нейда немного удивилась. Нездоровым он не выглядел, как, впрочем, и никогда, ел с неизменным аппетитом. С чего это такие послабления…       Отсутствие Риэна означало отсутствие кинжала. Обидно… хотя — она же недавно вообще пыталась от него избавиться!       Нейда встряхнулась и принялась доедать завтрак. А мысли опять уползли к Каю, к Анджело и ее горемычной женской участи… Если бы они с Каем стали парой, как он мечтал, воспоминание об этом поддерживало бы его даже на каторге, не давало сползти в тоску и безнадежность. Да и в ее жизни осталось бы красивое и нежное воспоминание о том, что может быть между мужчиной и женщиной, которое вытеснило бы старые…       Но страх потери ее отпугнул. Или… или она просто не могла представить себе их отношения, которые были бы так непохожи на то, что происходило между ней и Филиппом.       В этих мыслях она даже не заметила, как Риэн доел.       «Вечером доложу тебе, как прошло с Дарселлом, — чуть насмешливо бросил он Нейде. — Будь там на тренировке поласковее с бедным Талианом».       Мысль о том, что ему самому тренироваться сегодня не надо, явно еще улучшала его настроение, и без того отличное. Это резко контрастировало с ее мыслями и настроем.       Кто бы со мной был поласковее, подумала Нейда. Но вслух ничего говорить не стала.       Отставив пустую тарелку, она поднялась и пошла к выходу. Раз Риэн не идет на тренировку, не стоит задерживаться.       После нескольких боев Нейда отдыхала на ящике (в таких в Цитадель привозили фрукты, те же апельсины, и взамен разломанного ею возле площадки уже появилось несколько новых).       «Ну как, ты за это время обжилась в Цитадели?» — неожиданно поинтересовался Ниэльд почти светским тоном.       «Благодарю, я уже привыкла и чувствую себя вполне комфортно», — осторожно ответила Нейда, мгновенно настораживаясь и гадая, с каким умыслом он заговорил с ней на этот раз.       Ведь все их разговоры неизменно заканчивались в разной степени плохо.       «Рад слышать», — в мягком тоне Ниэльда чудился скрытый смысл — как всегда.       Может быть, она накручивает себя? Почему бы ему просто не завести с ней от нечего делать светскую беседу? От нечего делать? Смешно, не будь так грустно… Нет смысла гадать… ей все равно ни за что не разобраться, о чем он думает и чего хочет.       «И ты не чувствуешь себя одинокой? — осведомился Ниэльд. — В конце концов, ты одна тут… такая».       «Я привыкла, у меня есть, чем заняться, и Риэн водит меня в библиотеку, когда может. К сожалению, такая возможность у него бывает реже, чем мне бы хотелось, но это скрашивает мои будни».       «Тебе уже удалось с кем-нибудь подружиться, кроме него?»       «Когда получается, я с удовольствием общаюсь с Дарселлом», — медленно проговорила Нейда, все сильнее ожидая подвоха.       «А еще с кем-нибудь?»       «Больше ни с кем».       В светлых, как и у всех тарни, встреченных Нейдой до этого, глазах, в глазах хищника, промелькнула искорка.       «В Цитадели бывает множество приезжих. Особенно весной и летом. Гости, торговцы, путешественники».       «Понимаю, Цитадель стоит на пути в Таннелон. Ее никак не миновать», — в глубине души Нейда уже поняла, где ее ждет очередная ловушка.       Оставалось попытаться выяснить, чем ей все это грозит на этот раз… побыть еще чуточку недогадливой…       «С кем-то из них тебе уже удалось познакомиться?»       «Я как-то общалась немного с семейной парой, которая как раз остановилась здесь проездом в Таннелон».       «Я понимаю, о ком идет речь, их звали…»       «Ваиль и Дорес, кажется», — пожала плечами Нейда.       Просто поговорить — это не преступление, ему не в чем ее обвинять, ну правда же не в чем! Или он все равно найдёт, за что разгневаться? Нейда внутренне сжалась.       «Ты с ними ужинала», — Ниэльд уже не давал себе труда формулировать утверждение как вежливый вопрос.       «Это не запрещено, насколько я знаю. Во всяком случае, ты мне о таких запретах не говорил».       «Не запрещено, напротив, — тон Ниэльда опять сделался вкрадчивым. — Напротив, Ада. Так о чем же говорили с тобой эти замечательные люди целый вечер?»       «О том, что путешествуют и копят деньги, чтоб потом отойти от дел и насладиться жизнью где-нибудь в тишине. О том, что они бы с радостью наладили торговлю с моим родным миром, будь такая возможность, — она вдохнула поглубже и внимательно посмотрела Ниэльду в глаза. — О том, что наслышаны о моей судьбе. Но говорить с ними про Сэла мне не хотелось, так что эта тема быстро иссякла».       «Они спрашивали тебя про Сэла?» — ласково уточнил Ниэльд.       «Спрашивали», — чувствуя себя дичью на разделочном столе, проговорила она.       «Нет, ну на-адо же, — Ниэльд едва не мурлыкал. — Некоторые люди живыми совершенно бесполезны и даже вредны, а мертвыми становятся гораздо полезнее. А некоторые бесполезны и вредны на свободе, но в тюрьме, оставаясь живыми, растут в цене».       Он имел в виду, вероятно, Сэла, но у Нейды озноб пошел по спине.       «В жизни всякое бывает», — пробормотала она.       «Эти Ваиль-Ваэль и Дорес, они скоро поедут назад через Цитадель. И остановятся здесь на несколько дней, а возможно, и дольше. И пригласят тебя к себе. И ты пойдешь и будешь с ними очень внимательной и понимающей… И захочешь говорить о Сэле, твоем старом друге и соратнике, заключенном в темных подземельях», — холодно, спокойно и твердо сформулировал Ниэльд. Это был приказ, которому полагалось безоговорочно следовать.       «И что же… что я им должна буду рассказать?» — тихо спросила она.       «Что чувствуешь, конечно, — невозмутимо прозвучало в ответ. — Боль за него, сожаления, муки совести… И что у тебя есть знакомый солдат, который мог бы передать ему в тюрьму записочку. В общем, чистую правду».       «Записочку?» — переспросила Нейда мертвеющими губами.       «Записочку», — улыбнулся ей Ниэльд, показывая белые зубы, а после отвернулся, явно считая тему исчерпанной.       Тренировка окончилась. Все разошлись, а Нейда, которую не держали ноги, одна осталась сидеть на своем ящике. Она бессмысленно глядела в пространство. Каждый раз, когда она думает, что поняла об опасностях Цитадели всё, Ниэльд находит новую уязвимость и бьёт туда со всей своей изощренной жестокостью.       Сэл… её боль, её раскаяние, её вина… и теперь она должна предать его еще раз? Неважно, какую игру затевает Ниэльд. Все будет плохо, очень плохо — для Сэла, для Дореса и Ваэль, для неё самой… в груди заныло. А если ослушаться?.. Нельзя. На кону весь ее план. Но кому он будет нужен? Если Ниэльд сейчас выловит всех оставшихся недовольных, судьба флаеров станет уже неважна.       От кого он вообще узнал про этот злосчастный ужин? Она была очень осторожна и не обмолвилась о нем Риэну… Даже Вете, хотя не станет же Вета ее предавать… И патруля в коридоре не встретила. Возможно, сами Ваэль с Доресом проявили неосторожность. Хотя она уже поверила бы, что Ниэльду нашептала об этом сама Цитадель.       Нейда тяжело поднялась с места и оглядела двор, не видя его. Куда теперь пойти? Что делать? Она побрела вперед, глядя под ноги, снова и снова прокручивая в памяти жуткий разговор. Двор же обнесен стеной, в конце концов она в неё упрется. Стена оказалась дальше, чем она думала. Тенью метнулась из-под ног заполошная курица, Нейда ее и не заметила… И наконец уперлась лбом в жесткую, царапающую кожу каменную кладку. Несколько мгновений постояла, закрыв глаза. Горло сводило судорогой, хотелось взвыть. Потом развернулась и побрела обратно. Шаг за шагом, не сводя взгляда с носков сапог.       Чтобы в коридоре первого этажа наткнуться на идущую навстречу компанию. Талиан, Риэн и остальные смеялись, болтали и были беззаботны, как юнцы-подмастерья, которых мастер в кои-то веки выпустил на прогулку. Нейда отпрянула в сторону, но прятаться в коридоре было негде. Она отвернулась, чтоб не встречаться ни с кем взглядом. Они молча прошли мимо, только Риэн немного отстал и игриво поинтересовался: «Эй, ты чего такая смурная? Никого не удалось придушить на сегодняшней тренировке?»       «Вроде того, — шепнула она в ответ. И вдруг добавила: — Принеси вечером вина. Пожалуйста».       «Вина? Опять? — он с сомнением окинул Нейду взглядом. — Та-ак, значит в библиотеку, мы, судя по всему, не идем… Будешь снова заливать горести? Только в холодный бассейн больше не лезь, больно смотреть».       Нейда неопределенно мотнула головой и, ускорив шаг, прошла мимо. Какая библиотека, какие танцы… об этом она думать не могла. Только о том, что Ниэльд хочет использовать ее, чтобы сделать всё еще хуже…       Очутившись в своей комнате, Нейда сбросила куртку и начала отжиматься прямо посреди гостиной. Потом делать другие упражнения и снова отжиматься, до темноты в глазах, до дрожи в плечах. Надеясь, что усталость вытеснит отчаяние.       Вышло наполовину. К приходу Веты она вымоталась, но отчаянье не стало меньше. Девушка щебетала, накрывая на стол, но Нейда не могла сосредоточиться на ее словах, проходивших мимо ушей…       «Извини, что я сегодня невнимательна… Просто устала».       Ели в молчании — Вета почувствовала, что ее речь до Нейды не долетает. После ужина девушка привычно и быстро собрала посуду.       «Может, тебе приготовить хорошую теплую ванну, Ада? Я тут соль принесла с запахом цветов».       «Нет, спасибо, моя хорошая, я еще не готова ложиться. Давай завтра».       «Конечно. Может… тебе мускулы размять, как я умею?»       «Да, я помню, спасибо, помни мне плечи, пожалуйста».       Под пальцами Веты по плечам растекалось расслабление — но черную дыру в душе это не затронуло. Впрочем, Нейда и не надеялась особо.       «Ну вот, теперь я пойду. А ты отдыхай», — и Вета вышла, аккуратно прикрыв за собой тяжелую дверь.       Нейда не шелохнулась.       Через несколько дней Дорес и Ваэль вернутся. Они будут звать ее уехать из Цитадели, навстречу новой жизни, в новые места, смотреть на море, гулять по улицам… Бросить к чертям эту промозглую жуткую твердыню, от которой стынет кровь в сердце. А она должна будет вывернуть перед ними наизнанку свою душу, чтобы они поверили в ее искренность, и заманить в ловушку? Чтоб они попытались передать записку — а дальше либо их обвинят в этом, либо через записку навредят тем, с кем они общаются. Нейда не была слепой, она понимала, что Дорес и Ваэль не единственные обеспокоены судьбой Сэла. И вот Ниэльд доберётся до этих обеспокоенных — ее руками. Через ее слова и ее страдание. Ему плевать, что она чувствует. Она для него просто инструмент. Как для Филиппа.       Нейда прижала стиснутые руки к губам, сдерживая стон. За что ей эта бесконечная пытка… В сто, в тысячу раз более мучительная, чем то, что ей пришлось выносить у Филиппа, чем то, что делали с ней ассасины. Потому что сейчас душа горела и корчилась, и не было силы, способной потушить это пламя.       Если ей нечего терять — так, может быть, сделать то, что уже не раз мелькало в мыслях? На следующей тренировке напасть на Ниэльда. Добраться до его кинжала… Со змеей… Вряд ли он носит защиту в безопасности Цитадели, но целить лучше в горло, просто на всякий случай. Залить его всегда такой чистый мундир свежей кровью… И умереть с честным оружием в руках.       Даже если он успеет достать пистолет, она не умрет мгновенно. Ей хватит времени его прикончить, если не беспокоиться о собственной жизни. Но… что это изменит? На место Ниэльда назначат другого. И всё вернется на круги своя.       Эта мысль крутилась в голове уже давно. Но смерть одного офицера не изменит всего расклада в Гулланкторе. А взрыв флаеров — изменит.       Но ради кого теперь устраивать взрыв? Ради… ради преданного ею Верета, ради не понятого и не спасенного ею Кая… Ради Сэла, который все еще жив. Интересно, говорил ли Ниэльд ему про то, что на него работает его бывшая соратница? Скажет ли ещё?       Дьявол, дьявол во плоти, бесчувственный, бесчеловечный…       Нейда закрыла лицо руками и расплакалась. Силы были на исходе.       Сражаться даже в безнадежном бою, действовать отчаянно смело, идти напролом, не жалея себя и других, это ее стихия, это легко и просто… Но здесь все оказалось не так. Цитадель развращала комфортом. Поворачивалась то одной, то другой стороной своей бесконечной каменной туши, и все они оказывались ловушками или красивыми обманками. Она даже могла… могла поглотить человека навсегда.       Если она поглотит ее сейчас — что будет? Для нее наступит пустота и покой? Или она обернется тревожным духом, являющимся к живым? С кем ей здесь драться, если кругом только враги, но нельзя показать им, что она тоже им враг. Она могла бы отказаться, плюнуть Ниэльду в лицо, и пусть делает, что хочет — ничего она не скажет Ваэль и Доресу, ничего не передаст. Но… тогда она сгинет в подземелье, и у нее не будет ни единого шанса на организацию подрыва…       Ха, можно подумать, эти шансы есть сейчас!       Нейда расхохоталась, глотая слезы. На что она, черт возьми, рассчитывала?! Собираясь сюда, она так твердо верила в себя и в свою силу, а во что она верит теперь?       Теперь она уже ни во что не верит. Себе верить непозволительная роскошь, Цитадель показала, как ломается то, что раньше казалось незыблемым — вроде ее преданности друзьям. В везение верить не приходится — оно давно ее оставило.       Риэн… иногда, когда он не насмехался над ней, а говорил серьезно и спокойно, Нейде очень хотелось поверить ему. Найти поддержку в его крепких объятиях, спрятаться от страхов на его груди. Но… этого не будет никогда, потому что он ей не друг, он за ней следит. Он докладывает Ниэльду, не может не докладывать. Он… еще один враг, просто выглядит и ведет себя не так угрожающе, как Ниэльд. Только вот если бы Риэн сейчас оказался здесь, стиснул ее плечи, встряхнул хорошенько и велел прекратить рыдать, она бы, наверное, мгновенно послушалась.