В туманах Гулланктора

      Когда Риэн появился в дверях, Нейда против воли и соображений разума обрадовалась ему. Может, и не ему даже, а бутылке в его руках, замотанной в полотняную салфетку. Она выпьет вина и забудется. А если нет, заставит его, уговорит, любым путем выклянчит принести вторую.       Она поднялась с кресла и шагнула навстречу.       «Вино, — объявил он, ставя бутылку на стол, и с сомнением огляделся по сторонам. — Хотя ты так и не пообещала мне не пытаться больше утопиться в бассейне».       «В коридоре такие вопросы не обсуждают».       Он пожал плечами, развернул салфетку до конца и вынул оттуда бокал тонкого стекла.       «В этот раз не забыл, тебе не придется глотать из горлышка. Открывать?»       «Да».       Риэн аккуратными движениями вскрыл бутылку, налил в бокал немного вина, не больше трети, и протянул Нейде. Она проглотила душистый напиток залпом, не чувствуя вкуса, и поставила бокал на стол с таким стуком, что, казалось, еще немного — и у него отвалится ножка.       «Ещё, будь добр».       «Еще тебе будет, когда расскажешь, что у тебя опять случилось!»       «Это жестоко! Не давать бедной девушке то, чего жаждет ее душа!»       Нейда села в кресло и подперла голову ладонью.       «Бедной девушке?! — повторил Риэн за ней, поднимая брови и выделяя голосом каждое из слов. — Ну, это я даже комментировать не буду. Стоило бы просто оставить тебе бутылку и уйти. Но меня несколько тревожит, что под воздействием вина тебе приходят в голову на редкость глупые идеи».       «Не уходи!» — почти выкрикнула Нейда прежде, чем до конца поняла, что делает.       «Так что у тебя приключилось?»       «То же, что и всегда, — она тяжело вздохнула. — Ниэльд».       Нейда устремила взгляд на бутылку, пытаясь рассмотреть себя в темном стекле.       «Для тебя он блестящий офицер, достойный восхищения. А для меня…»       «На тренировке что-то пошло не так? Он был тобой недоволен? Ты его рассердила?»       «Нет. Тренировка прошла как обычно. Но потом… — в горле внезапно встал ком. — Потом он приказал мне сделать то, чего я делать не хочу. И дело не в обещаниях, как в прошлый раз. А просто в том, что… не могу! Налей!»       Она подняла на Риэна полные слез глаза. Столько, сколько в Цитадели, она не плакала, наверное, никогда в жизни.       «Я слушаю тебя, рассказывай дальше, — строго взглянул он. — Не могу, не хочу… это мне ничего не говорит».       Но Нейда вдруг замерла. Он не друг тебе. Он может играть, как Ниэльд! А может, он уже все знает — и для него в этом задании вообще нет ничего страшного…       «Риэн, — прошептала она, подаваясь вперед и снизу вверх заглядывая ему в глаза. — Скажи мне, Риэн, насколько я могу тебе доверять?»       «Насколько доверять? Ну… не меньше, чем я могу доверять тебе, Ада. Мы ведь уже вели похожие разговоры там, в пещере. Ты опять?»       «Там, в пещере, все было по-другому…»       Он безрадостно рассмеялся. Нейде же было и вовсе не до смеха.       «Когда я соглашалась на твой план, когда мы заключали этот союз, я не могла себе представить, чем это обернется здесь!» — и это была чистая отчаянная правда, рвавшаяся из груди пополам со всхлипом.       «Может быть, я опять чего-то не понимаю, что ты пытаешься мне объяснить… Может быть, мне вообще недоступны твои душевные метания. Но все же поясни: речь о том, что ты не ожидала, как здесь тебя станут жестоко пытать вкусной едой и вежливым обхождением? И это тебя огорчает до слез?»       «Я не думала, что мое прошлое с Сэлом будет преследовать меня так настойчиво!»       «Нужно было все же взять два бокала… А то и две бутылки, — констатировал он. — Я все еще очень внимательно тебя слушаю, продолжай!»       «Налей мне наконец. Хватит мучить, я все тебе расскажу!»       Он послушался, но налил так же мало, как и в прошлый раз.       «Пей маленькими глотками, весь вечер еще впереди, и вино у тебя никто не отнимает».       «Я не боюсь, что отнимут. Хотя в тот раз ты пытался… я просто хочу, чтоб оно зашумело в голове и избавило меня от страданий».       Она сжала бокал, но тут же отставила, побоявшись, что раздавит тончайший дутый бок.       Глоток, второй. Приятный вкус, тонкий аромат — но голова по-прежнему ясная. И ясно осознание ловушки, в которую ее загнали.       «Ниэльд затеял очередную игру, — проговорила она со вздохом, потом вымученно посмотрела на него и тихо спросила: — Ты потом расскажешь об этом разговоре начальству?»       «Нет».       «Он хочет подстроить передачу Сэлу записки. Через меня. Я не знаю, о чем, не знаю, зачем — но я не хочу этим заниматься, понимаешь? Не хочу! Даже вспоминать обо всем этом больше не хочу! Но Ниэльд не даёт забыть…»       «Записки? От кого же записка?»       «Зачем тебе это нужно знать?» — судорожно вскинулась Нейда, допивая вино залпом.       «Мне вообще ничего не нужно, у меня все в порядке. А вот тебе нужно выговориться и, возможно, получить совет. Ты можешь спокойно рассказать мне все, что от тебя хочет Ниэльд, во-первых, потому что я это, скорее всего, и так узнаю, как его подчиненный, а во-вторых, потому что я уже пообещал тебе молчать об этом разговоре».       Нейда несколько мгновений смотрела на него, потом кивнула.       «От пары путешествующих торговцев. Они были здесь недавно и поедут обратно. Их волновала судьба Сэла. Ниэльд велел, чтоб я с ними встретилась и предложила им передать ему записку… через знакомого солдата. Наверное, через тебя», — Нейда опустила глаза и торопливо утерла костяшками пальцев.       «Остроумно задумано!» — искренне восхитился Риэн и отпил глоток из горлышка.       Нейда сжала кулак — и ножка бокала все же хрустнула. Он подошел к ней и осторожно вынул бокал из рук, сначала верх, потом ножку. Сгрузил стекло на стол, а сам сделал еще глоток прямо из бутылки.       «Я не хочу этого делать, Риэн. Я не хочу вообще больше вспоминать про них всех. Я для них предательница. Скорее всего, так и есть. Сэла взяли из-за меня. Но почему Ниэльд не может оставить меня в покое? Почему он так жестоко играет мной?! — с мукой в голосе всхлипнула она. — Неужели я теперь до последнего вздоха должна буду доказывать свою лояльность Цитадели?»       Она потянула руку к бутылке. Голова оставалась ясной.       «Ты просто очень удобный инструмент для целей Ниэльда, — Риэн передал ей вино. — Только и всего. Но я тебя понимаю. Я бы даже сказал, я понимаю тебя как никто в Цитадели. Довольно знакомая ситуация».       Он тяжело задумался, устремив взгляд в пространство перед собой:       «Вот вообрази: берут тебя в плен враги, и ты думаешь в основном о том, что, когда тебя поведут убивать, надо во что бы то ни стало сохранить лицо. Ради славных предков… Ну и потому, что, что бы ты ни делал, это уже ничего не изменит.       Но им мало просто убить тебя. И однажды к тебе приходит женщина. Говорит с тобой, даже дает слабый намек на надежду, который все меняет. И тут же отнимает его. Так безжалостно, что хочется… хочется умолять ее не уходить, остаться, не бросать тебя одного в холодной тишине… Пускай она не поможет, но хотя бы просто говорит с тобой. Пускай даже опять угрозами и хитростями пытается вытащить из тебя то, что нельзя сказать, или просто молча стоит рядом.       Но она уходит и не оглядывается. Уходит и не оглядывается, Ада!       Она играет твоей жаждой общения, твоим тоскливым одиночеством, приходит специально не каждый день, хотя что бы ей могло помешать приходить чаще, но ей нравится тянуть из тебя жилы и заставлять себя ждать и мучаться между надеждой и черной безнадежностью…       А потом к тебе приходят другие, унижают и бьют тебя. И это уже хуже, чем смерть, потому что ты намертво зажат между двумя «не хочу». Невыносимостью терпеть это, тошнотворной беспомощностью перед их грубой силой. И четким знанием о том, что предавать нельзя. Хотя можно сразу прекратить издевательства, если поделиться хотя бы чем-то из того, что ты знаешь. А знаешь ты много… Но стоит им только понять это, им будет мало, тебя вывернут наизнанку. В итоге, это… противоречие разрывает в клочья. Так что я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь, Ада».       «Но я-то ничего не знаю, — Нейда прижала бутылку к губам и сделала несколько глотков. Слезы лились уже в открытую, и она не пыталась их вытереть. — У меня ничего нет. Ты мог хотя бы попытаться откупиться. Мне и откупаться нечем…»       Он присел рядом на подлокотнике кресла и отобрал у нее бутылку, несмотря на слабое сопротивление.       «Хорошо, забудем о том и вернемся к твоей нынешней проблеме, — тоном, сделавшимся вновь спокойным и рассудительным, согласился Риэн, отпивая из горлышка. — Я мог бы сказать, что Ниэльд не требует от тебя ничего особенного. Что он так и так переиграет эту парочку. Что не будь тебя, он найдет другой инструмент, так что поулыбайся им и возьми уже проклятую записку, а потом забудь… Что твое решение ничего кардинально не изменит в паутине его планов. Но я дам тебе совет частным образом. Не как солдат Цитадели, не как тот, кто ненавидит Сэла и его приспешников, а как твой друг. Ты не будешь оправдывать подлость и предательство, а скажешь Ниэльду «нет». Ты скажешь, что ты все обдумала и что ты не можешь этого сделать. Потому что так надо поступить, и любой другой выход — это не выход. Ты не сделала этого в прошлый раз, что привело тебя к новой дилемме, так сделай в этот. И будь что будет».       «А что будет… — прошептала Нейда. — Будет арест и тюрьма».       «Возможно, но это не так важно… То есть важно, конечно, но важнее, что ты останешься сама собой».       Нейда прислонилась плечом к его боку и мгновение спустя откинула голову, касаясь затылком его груди.       «Почему… почему ты не убил меня тогда, — спросила она хриплым шёпотом. — Ты мог просто дать сделать это твоим товарищам. Ты был уже свободен. Ты мог уйти из пещеры, в темноте я бы долго оттуда выбиралась, а выбравшись, скорее всего, получила бы пулю. Или просто к этому времени вы бы уже улетели, и я бы там осталась одна».       «Потому что я тебе обещал, — он сделал еще глоток вина. — Обещания — это основа основ, это то, что делает нас нами. Ты можешь положиться на данное тебе обещание, как на оружейную сталь».       Нейда протянула руку к бутылке и столкнулась с ним пальцами.       «Ты скажешь Ниэльду «нет»?» — строго спросил Риэн.       «Он меня уничтожит».       «Это не ответ на мой вопрос».       «Я боюсь его, Риэн! Как никогда никого не боялась… разве что кроме одного человека».       «И это не ответ».       Она дернула бутылку к себе и припала к горлышку. Вино полилось в горло словно вода.       Сказать Ниэльду «нет». Сберечь остатки растоптанного достоинства — и поставить крест на своём замысле, ради которого она столько вынесла.       «Я не знаю, Риэн. Я бы хотела сказать, что откажу. Но ты увидишь, что я лгу».       Он опять отнял бутылку, игнорируя Нейдино сопротивление.       «Да что тебе мешает?! Такая девушка, как ты, которая лезет под пули, не может же до такой степени бояться тюрьмы. Так в чем же дело?!»       «Пули не так страшны, как заточение и забвение».       «Честная пуля — это то, чего всегда можно добиться».       «Я не хочу умирать. Я увидела здесь другую жизнь. Совсем непохожую на то, что было у меня. Я вкусила слишком мало от ее радости, чтоб завтра выйти на тренировку, послать Ниэльда к черту и гордо отправиться под Цитадель. Раньше, у себя в мире, я была готова умереть в любой момент. Мне было нечего терять. А теперь есть».       «Но оставаться собой все еще важнее. Разве не так?» — задумчиво спросил он, отпивая еще глоток.       Нейда потянулась к бутылке в его руке.       «Прости меня, — шепнула она. — Если сможешь».       «За что?» — спросил он, передавая бутылку так, чтобы не задеть ее голову, прижатую к его груди.       «За то, что было в плену», — она глотнула вина, помедлила, тряхнула бутылку, пытаясь понять, много ли осталось.       Потом решительно глотнула еще и протянула ему остатки. Ее голова качнулась, норовя сползти по сукну мундира.       «За что именно? За обманы? Или за отданную мне куртку? За то, что ты меня в итоге так и не убила? Наверное, все же за первое. Хорошо, договорились».       «Обманы? О чем ты? — Нейда приподняла голову, стараясь глянуть ему в глаза. — Я обещала клин — и принесла, — она сглотнула. — Обещала одеяло — и принесла. Что ты имеешь в виду?!»       «Не стоит об этом… Ты знаешь, и я знаю. А теперь давай вернемся к тому, что случится завтра на тренировке. У тебя есть ровно две возможности. В очередной раз подчиниться Ниэльду. Или обозначить свои границы. Что ты выберешь завтра? Не хочешь отвечать мне, так ответь сама себе».       Нейда резко встала. Именно в этот момент вино наконец добралось до ног, по ним разлилась слабость, Нейда запнулась носком сапога о щиколотку и повалилась на пол. Риэн успел подхватить ее за плечи, но бутылку выронил, та с грохотом упала и покатилась под стол…       Нейда уронила голову ему на колени и расплакалась.       «Меня зовут не Ада, — прошептала она между всхлипами. — Моё настоящее имя — Нейда. Хотя какой теперь прок от имен?»       «Нейда, — медленно и очень тщательно выговорил он. И с удовольствием повторил: — Нейда. Нейда — это очень красивое имя. Конечно… Нейда».       И произнес это так, что у нее перехватывало дыхание, как во время взлета флаера.       Нейда все еще сидела на полу, привалясь боком к креслу и его ногам, упираясь щекой в его колено. Слезы текли через переносицу и капали на отглаженные мундирные брюки. В душе гулял ветер, выл сквозняк и рос ледяной колючий ком. Она призналась. Это нужно было сделать — ждать, пока ее собственное имя бросят ей в лицо, оказалось невыносимо. Что делать дальше? Верить, что он сдержит слово, и все останется в этих стенах. Хотя какая разница? Если она откажет Ниэльду, это, скорее всего, последняя ночёвка здесь. А завтра ее ждёт камера. Если не откажет… она снова предаст свою совесть. И Риэн… скорее всего, он отвернется от неё. Неужели ее так пугает именно это? Он враг! Он знает что-то еще, только не говорит. Но… он здесь, рядом. Она слышала, как билось его сердце. Нейда прижала ладонь к губам, сдерживая горький стон.       Он погладил ее по голове, как гладят кошку. А ведь в Цитадели не было кошек. Были юркие хорьки, были собаки. Но ни одной… Боже, о чем она думает.       «Так что, Нейда, что ты решила про завтра?»       «Я дождусь их прибытия в Цитадель. Может быть, они вообще не приедут. Или меня не позовут. Я получу хоть несколько дней отсрочки перед концом».       Она закрыла глаза, подставляя голову под его ладонь.       «Можно и так, — согласился он, продолжая в задумчивости гладить ее волосы. — Но это всего лишь отсрочка. И Ниэльд рассердится куда сильнее, если ты сломаешь уже сложившийся в его уме план».       «Он все равно рассердится. И накажет меня. А так я еще хоть день-два подышу, подерусь, может, в шахту последний раз Дарселл сводит», — она плакала теперь тихо, без всхлипов и стонов, просто слезы лились и лились, не переставая, так что ткань уже потемнела до черноты.       Он продолжал гладить ее, но Нейда обострившимся чутьем чувствовала, что он не согласен. И это было абсурдно, потому что ему-то нужно было бы как раз уговаривать ее подчиниться Ниэльду. Но Риэн все всегда делал наоборот, как будто задался целью свести ее с ума.       «Что теперь делать с моим именем?»       «А что с ним?»       «Ты теперь знаешь, что я не Ада. А дальше? Что ты сделаешь?»       Он тихо рассмеялся.       «Ничего, потому что я давно это знал. Собственно, с самого начала, когда ты мне представилась вымышленным именем и еще так скривила губы, как это делают люди, когда грубо лгут. И Ниэльд это знает с момента твоего появления в Цитадели».       «И… и… с тех пор? — Нейда запрокинула голову, почти подставив под его ладонь лоб, и посмотрела ему в лицо. — Все это время вы знали и играли в свои игры… дергали меня за верёвочки как марионетку».       «Если сама начинаешь играть живыми существами как марионетками, не удивляйся и не возмущайся, обнаружив, что и от твоих ножек и ручек тянутся проволочки наверх».       «Лучше одну, сразу от шеи», — она глубоко вздохнула.       «Не лучше, Нейда».       «Ты вряд ли меня поймёшь, — она медленно отстранилась и села на пол ровно, чуть покачиваясь, но держа равновесие. — Если я не выполню твой приказ и подчинюсь Ниэльду, ты уйдешь. Ты отвернешься от меня».       «Это так здорово, что ты всегда знаешь за меня, что я сделаю, — иронически откликнулся он. — Я сам еще не знаю, а ты уже».       «Скажешь, я не права? И ты будешь как раньше приходить ко мне танцевать, и мы будем ходить в библиотеку?» — она дернула плечом, словно пытаясь стереть что-то со щеки.       «Ну а с кем мне здесь еще танцевать? — Риэн прикрыл глаза, похоже, выпитое вино действовало и на него. — И ведь я говорил, я предупреждал, что тебя неудержимо тянет на коврик перед камином. Там ты и уснешь. Не спорь потом, не говори, что я был не прав».       Скорее, на коврик у твоих ног, чтоб ты гладил и гладил меня по голове, — мелькнула безумная мысль, но Нейда не дала ей стать словами.       «Поможешь дойти до кровати?»       «Сейчас, — пообещал он, но остался сидеть в кресле. Подумав, уточнил: — То есть очень скоро. Наверное…»       «А говорил, что не хмелеешь», — криво усмехнулась Нейда и медленно, аккуратно стала подниматься на ноги.       В голове шумело — но, может, и не от вина… Нейда выпрямилась — комната закружилась — и рухнула обратно в кресло, практически сбив Риэна с подлокотника на сиденье и упав сверху.       «Никогда я такого не говорил. Я говорил, что контролирую себя. И контролирую, — он тяжело вздохнул. — По крайней мере, ни на кого не падаю. Сиди уже тихо, раз свалилась, и не дергайся».       Нейда свернулась калачиком, стараясь занимать поменьше места, пристраивая голову у него под подбородком, плечом прижимаясь к его груди и замирая. Сил вставать не было. Не было и, если признаться, желания. Может быть, это последний раз, когда ей так… уютно и спокойно.       «Обними меня, пожалуйста. Так мне хоть будет, что вспомнить в подземелье», — прошептала она куда-то ему в шею.       Одна рука обвила ее плечи, другая легла на талию. Стало еще уютнее и защищеннее.       Некоторое время они молчали. Потом Риэн начал негромко рассказывать: «А мы сегодня ходили плавать в горное озеро… Ну, когда еще столкнулись с тобой в коридоре. Снаружи уже жарко, а оно холодное, как лед, представляешь?»       Нейда прикрыла глаза, слушая, как бьется его сердце.       «Что же в этом приятного?» — спросила она.       «Ужасно бодрит, ты выходишь из него и вообще не идешь, а летаешь… Я и тебя хотел позвать с нами, но вспомнил, что ты не умеешь плавать. Как, скажи мне, Нейда, вот как можно не уметь плавать? Собачки умеют плавать от природы, крысы, крок… Неважно, дело не в этом… Но все равно странно. Кроме того, мы купаемся без одежды. А ты всегда так забавно этого стесняешься. Ну и главное, когда я увидел в коридоре твое лицо, то сразу понял, что тебе не до развлечений…»       «Может, я и поплыву, если бросить меня в воду на глубоком месте… жить-то хочется, — задумчиво проговорила она, не шевелясь, чтоб не спугнуть ощущение покоя, внезапно угнездившееся у нее в груди, посреди всего этого хаоса и отчаяния. — А что до купания без одежды… Я стесняюсь шокировать тех, кто меня увидит. Вы здесь вряд ли привыкли к таким зрелищам. В свое время меня ломали не угрозами лишить ванны и отправить в подземелье».       «Да, я заметил», — отозвался он сухо, но рука, что лежала на талии, погладила Нейду по спине.       Ей захотелось прогнуться под этой лаской, как кошке. Или что-то мурлыкнуть.       «Ну вот, и как в таком виде купаться без одежды? Только настроение окружающим портить», — она чуть-чуть пожала плечами, молясь в душе, чтоб его руки остались лежать там, где лежат.       Ладонь, гладящая спину размеренными, ласкающими движениями, замерла, когда начал бить колокол. Цитадель не собиралась оставаться в стороне и позволить Нейде немного ничем не омраченной неги. Вмешалась в самый неподходящий момент!       Нейда про себя считала удары один за другим, вышло шестнадцать.       Она скрипнула зубами с досады. Колокол безжалостно разбил то хрупкое спокойствие, которое ей удалось отыскать, и на неё разом обрушилось новое осознание всех грядущих неприятностей. Либо предать Дореса и Ваэль, а через них — Сэла, либо распрощаться с флаерами и отправиться в подземелье. И это тепло… тепло и трепет, которые расползались по телу, когда его касались руки… итарка. Руки, стрелявшие по ее боевым товарищам. Руки… в которых ей хотелось, несмотря ни на что, замереть и больше не двигаться.       Риэн последний раз провел по ее спине и решительно разомкнул объятие.       «Давай, иди! Не на кресло, не на коврик, а в кровать».       Он прогонял ее, как пригревшуюся не на своем месте кошку. Погладили — и будет.       Нейда осторожно, придерживаясь за спинку, поднялась на ноги и отступила в сторону, чтоб не было соблазна упасть обратно. Волшебство момента растаяло, оставив после себя печальное осознание всего…       «Полагаю, про Дарселла спрашивать уже не имеет смысла», — опершись ладонью на стену около двери, она оглянулась на Риэна, все еще замершего на прежнем месте.       «Я с ним поговорил, он хочет завтра взять тебя с собой, — наконец и он поднялся на ноги, собираясь уходить. — В остальном все в твоих руках. Как ты решишь вопрос с Ниэльдом, так и будет».       Помедлил и пробормотал, глядя мимо нее: «А обо мне вообще не переживай, ну куда я денусь».       Нейда смотрела на него, как ей казалось, очень и очень долго. Всё в ее руках? Ну конечно, так она и поверила. Он прав, ее дергают за веревочки, а она до поры до времени и не замечала этого. Наивная и глупая, несмотря на весь свой жизненный опыт… на все отнятые жизни и пережитую боль. Она — игрушка, инструмент. И выбор у нее — попытаться сорваться с проволочки сейчас — или дождаться, когда этот смертельный рывок поможет добиться цели?.. Ей предстояло обдумать это ночью.       Так они и стояли, близко, но разделенные невидимой стеной, думая каждый о своем. Наконец Нейда медленно развернулась к нему спиной и шагнула в темноту спальни. Ощупью добрела до кровати и рухнула прямо одетая и в сапогах. Ночью ее терзали непонятные сны, неясные обрывки которых клубились в голове, смущая и пугая, даже после того, как Нейда проснулась.