В туманах Гулланктора

      Нейда повернулась к тренировочной площадке. Что теперь? Остаться? Уйти? Сесть и ждать ареста? Она не знала и просто стояла, глядя на толпящихся в стороне солдат.       «Ада, как насчет поединка без оружия?» — с надеждой поинтересовался Талиан.       «Если Ниэльд позволит», — бесцветным тоном ответила она.       Талиан уставился на Ниэльда глазами собаки, ждущей, чтобы ей бросили палочку, и, прочитав на его лице согласие, весело повернулся к Нейде. Выиграв у нее этот бой, впрочем, расстроился, хотя обычно радовался своим победам.       «Ты сегодня какая-то не такая».       От этого простодушного замечания Нейде захотелось истерически расхохотаться.       «Наверное, не выспалась, — проговорила она, вскользь удивившись, что между ними почти завязался разговор. — В следующий раз так легко тебе не победить».       Следующий раз… а он будет, этот следующий раз? Ниэльд решил подождать, помучить ожиданием, а потом объявить ей приговор? А может, ожидание растянется на много дней, и каждое утро она будет гадать, сегодня или нет… И медленно сходить с ума от неопределенности и тревоги. А может, он просто перестанет ее замечать, про нее забудут, не будет больше ни тренировок, ни рудника, ничего, и, запертая в четырех стенах, она в конце концов от отчаяния выпьет аконит? А может… этих «может» было слишком много на неё одну.       Но в глубине души еле видным огоньком тлело осознание того, что хотя бы она не предаст больше Сэла, не предаст таких красивых и счастливых Дореса и Ваэль, не будет проклинать себя за малодушие больше, чем проклинает теперь.       Она огляделась, гадая, будет ли следующий поединок — или она уже стала неугодной невидимкой. Риэн шагнул вперед и обаятельно улыбнулся ей. Это был первый раз, когда он добровольно вызвался участвовать в поединке, будь то с деревянными кинжалами или без.       Нейда посмотрела на него, но сил улыбнуться не было.       «Без оружия?» — только и спросила она.       «Без», — легко согласился Риэн.       Нейда кивнула и встала в стойку, чуть наклонившись вперед, опустив голову к плечу, сжав кулаки — в кулаках пальцы не дрожали. Он начал кружить вокруг нее, сделал резкий выпад, пытаясь схватить за руку, но Нейда быстро развернулась, уходя от захвата, и сама попыталась провести подсечку. Риэн увернулся, чего она даже не ожидала. Попытался зайти со спины, но Нейда резко развернулась и парировала его движение.       Она изобразила обманную атаку, якобы целясь в голову, но в последний момент два удара подряд направила в живот. Хоть один достанет…       Так и случилось, хотя Риэн почти ушёл с линии удара. Ее удар даже не сбил ему дыхание. Слишком слабо, слишком… рассеянно. Она, конечно, думала о схватке — но мало. И то, что не проиграла сразу, можно было объяснить только вбитым намертво рефлексом. Он оказался у нее за плечом, перехватил запястье, а его другая рука легла ей на локоть. Нейда быстро ударила коленом. Попала по бедру, опять недостаточно сильно. Он начал выгибать ее руку, давя на локоть. Нейда рванулась вперед, уходя в кувырок, надеясь высвободить, вырвать руку из его хватки.       Он отпустил слишком легко… Стоит ли злиться на это? Имеет ли вообще смысл на что-то злиться? Она вскочила, развернулась — и нарвалась на встречный удар. Будь она в себе, она бы так не попалась. Но сейчас ей оставалось только дернуться в сторону, понимая, что не увернется. Кулак Риэна остановился у самой ее челюсти и уже совсем невесомо коснулся кожи.       Поражение…       Два поединка прошли. Теперь можно уже, наверное, сесть рядом с Ниэльдом. Ну или наоборот, как можно дальше от него. Нейда выбрала последнее, чего уж теперь. И так молча досидела до конца показавшейся ей бесконечной тренировки. Она смотрела, но не видела, что происходит на площадке. Ничего не говорила, не комментировала ошибки бойцов — а Ниэльд и не спрашивал, словно забыв о ее существовании. А когда все закончилось, он просто ушел. И остальные ушли. Только Риэн присел на соседний ящик, подобрал веточку, как бы не ту самую, которой когда-то забавлялась она, или точно такую же, и принялся что-то выводить на земле. Нейда посмотрела на него долгим измученным взглядом.       «Ну вот и всё. Я… выполнила твой приказ. И теперь не знаю, что со мной будет дальше».       «Ты и в самом деле сказала Ниэльду «нет»? Ты отказалась делать это?» — он уронил палочку и повернулся к ней всем телом.       «Да. Я ему отказала».       «Можно, я тебя обниму?»       «Можно», — ответила с коротким опозданием Нейда совершенно растерянно.       Откуда такие внезапные проявления чувств, да еще посреди двора… мало ли кто увидит… но отказать ей и в голову не пришло. Риэн дружески притянул ее к себе на несколько мгновений, но даже это краткое объятье закружило голову.       «А что с тобой должно быть, Нейда? Ничего не будет. Ты просто молодец… В общем, теперь все в порядке, разве не так?»       «Что же в порядке? Ниэльд разочарован. А чем это обернётся для меня? С тренировок удалит? Из Цитадели не выпустит? Под арест посадит».       «Ну да, так и посадит под арест, с формулировкой: «Она меня разочаровала», — рассмеялся Риэн. — Нейда, в Цитадели очень большая тюрьма, но если сажать туда всех, кто когда-либо разочаровал Ниэльда, плюс еще всех, кто разочаровал господина коменданта, а последних куда больше, потому что разочаровать его куда легче, там не хватит камер. И с тренировки тебя удалять — это стрелять себе в ногу. А почему тебя должны не выпустить из Цитадели? Он разве сказал, что аннулирует твой пропуск? Это было бы не в его духе».       «А что же в его духе?»       «Ты, возможно, со мной не согласишься, но я считаю его рассудительным, проницательным и справедливым. Думаю, поняв, что перегнул с тобой палку, он уже ищет другой способ окрутить этих купцов. А ты веди себя с ним, как обычно. Но помни, что ты защитила свою честь и достоинство и всем показала, что достойна уважения».       «Ты считаешь… а так ли это на самом деле? Ладно, это не важно уже. Всё сделано».       Она вздохнула.       «И кому же я что доказала? Кто-то еще знал о его планах и будет оценивать мое решение?»       «Я, — напомнил Риэн. — Я, ты, он — и этого уже более чем достаточно».       «Ну-ну, — она пожала плечами. — Кинжал дашь?»       «Держи, но я тебе компанию не составлю, и не уговаривай. Я уже предоставил тебе сегодня шанс немножко побить меня, ты сама им не воспользовалась. Так что кинжалом маши сама с собой».       Нейда взяла кинжал, но вставать в стойку не спешила. Она просто сжала пальцы на рукояти, прижала оружие к груди и закрыла глаза.       Сил двигаться не было. Несмотря на слова Риэна, звучавшие как будто логично, страх перед неизвестностью остался. Она все равно теперь обречена каждое утро просыпаться с мыслью, а не решит ли Ниэльд именно сегодня отправить ее в заключение…       Нейда как вживую видела его презрительно скривившиеся губы и бесчувственные пронизывающие насквозь глаза. Она упала назад, безоглядно и бездумно. Подхватит ли ее Риэн? Время покажет… А кинжал в ладони позволял на миг почувствовать себя целой. Почувствовать себя тем сильным непреклонным бесстрашным воином, которым она когда-то была…       Мгновения бежали, солнце светило раздражающе ярко, как будто в самом деле все было хорошо и все было в порядке. Курицы нашли что-то интересное у задней стены конюшни и сбежались туда с негромким воркованием. Из глубины конюшни заржала лошадь.       Риэн давно сполз на ящики, растянулся и закрыл глаза.       А ведь их можно бы предупредить. Сказать, чтоб держали ухо востро и ничего не пытались предпринять. Они же хотели встретиться по приезде. Предложить уйти вместе с ними…       Нейда горько усмехнулась, не открывая глаз. Никуда она не уйдёт. И предупредить никого не сможет без того, чтобы снова навлечь на себя недовольство тех, от кого зависит. Ее теперь, наверное, и близко к ним не подпустят — именно, чтоб не сболтнула лишнего. Или наоборот — подпустят и присмотрят… и сделают выводы… о лояльности.       Нейда опустила руку, расслабила стиснутые пальцы и несколько долгих мгновений рассматривала прекрасное оружие.       Потом перевела взгляд на дремлющего Риэна и легонько толкнула в плечо. Он открыл затуманенные глаза и беспомощно захлопал ресницами, просыпаясь. Молча принял назад кинжал, потянулся и поднялся на ноги, быстро переходя от полнейшей расслабленности к привычному бодрому виду.       «А теперь объясни, зачем это было нужно», — не отводила взгляда Нейда.       «Ммм… Что нужно?»       «Зачем ты потребовал от меня так поступить. И не надо про мою душу, пожалуйста. Ради моей души ты не стал бы меня обнимать посреди двора».       Он потер кончик носа кулаком и подавил зевок.       «А почему это не стал бы? Хорошие, вкусные души нынче в цене. Мы, бездушные тарни, до них сами не свои… Ладно, ты, наверное, заслужила серьезный ответ. Только можно, я тебе вечером расскажу, это долго и сложно».       «Я так и знала, что души у тебя нет! — задумчиво проговорила Нейда. — А ты спорил… а моя душа, стало быть, вкусная?»       Он взглянул на Нейду так, что она почему-то покраснела, и твердо сказал: «А вот на этот вопрос я отвечать не буду».       «Часто ты на вопросы отвечать отказываешься. Ну и какой прок от твоих уверений в том, что тарни не лгут, если всегда можно так удобно промолчать?» — она посмотрела вверх, на небо, чувствуя странную неловкость после их обмена взглядами.       «Ну ясно же, какой, — наставительно сказал он. — Ты можешь не сомневаться хотя бы по поводу того, что я тебе сказал или пообещал. До вечера, Нейда!»       Она проводила Риэна взглядом, потом медленно встала и, пошатываясь после пережитого стресса, пошла в здание. Волна первой тревоги схлынула, оставив после себя опустошенность. Да, она свободна. Пока. И вечером, может быть, Риэн наконец расскажет, зачем ему это понадобилось. Но… почему он так на нее смотрел? Почему у нее так горели щёки? Почему она так… взволновалась, когда он сам захотел её обнять?       Это слабость, думать о нем так много — слабость. Он использует меня в своих играх. А мне остается только дергаться вслед за веревочками…       За ужином Вета рассказывала, как она с другими слугами танцевала вчера вечером в закутке напротив кухни. Нейда слушала ее бесхитростный рассказ, а про себя думала, что в это же самое время она танцевала здесь, в этой комнате, с Риэном. И мысли об этих танцах разогнали кровь. Она весь день провела в комнате. Пыталась тренировать письмо, читать, но больше просто сидела в кресле, глядя в одну точку и размышляя о том, насколько жутко ей было утром произнести эти слова. А снаружи опять пошел дождь. На этот раз безо всякой грозы, просто шумный весенний ливень. Когда Риэн вошел, у него на волосах тоже блестели капли, как будто он только что вернулся с улицы.       Нейда подняла голову — она сидела за столом над наполовину исписанным листом. Он тут же упал в кресло и завозился, устраиваясь поудобнее. Она выжидающе смотрела на него и молчала.       «Поговорим? Потанцуем? Или так и будем сверлить друг друга злобными взглядами?»       «Ты обещал объяснения».       Он вздохнул.       «Просто это было… правильно. Вот как ты себя сейчас чувствуешь?»       «Смертельно усталой. Словно перебираюсь через пропасть по тонкой веревке и не знаю, долго ли продержусь».       «Но пьянствовать с горя и бросаться потом бутылками и стаканами, как позавчера, тебя ведь уже не тянет?»       «Я не бросалась ни тем, ни другим. И вообще, бутылку ты уронил».       «Не цепляйся к деталям. И вообще, как ты это только заметила, в том-то состоянии?»       «Не слепая, что-то вижу».       «Но пьянку с горя не отрицаешь, — ехидно усмехнулся Риэн. — И правильно, чего уж там спорить с очевидным!»       «Мне было страшно. Мне и сейчас страшно — просто по-другому».       Он посерьезнел и заговорил медленно, обдумывая формулировки:       «Я мог бы сразу сказать тебе, Нейда, что Ниэльд не такой уж монстр, каким ты его видишь, и тебе за отказ в таких обстоятельствах ничего особенного не грозит. Но я этого не сделал. Потому что мне очень хотелось, чтобы ты сама преодолела свой страх…»       «И зачем тебе это было нужно?»       «Ты безумно смелая и очень сильная. Но при всем том в тебе есть изъян. Ты не боишься смерти, не боишься боли, но боишься чужой власти, уступаешь давлению, ломаешь сама себя… И это тебе не подходит. Я чувствую в этом противоречие. Я не хочу, чтобы было так».       «Какая тебе разница?» — спросила она очень тихо, глядя куда-то в пространство перед собой, не видя ни комнаты, ни Риэна.       «Если бы ты была костром, ты была бы таким ярким пламенем, что кто-то захотел бы затоптать тебя, притушить твою яркость. А кто-то — наоборот, броситься в тебя и сгореть», — очень задумчиво, рассуждая сам с собой, начал он.       Нейда вздрогнула. Она почувствовала, что в уголках глаз встают слёзы. Откуда? Зачем? Почему… она торопливо прижала ладони к глазам, но следующий вдох получился судорожным всхлипом. Она вскочила от стола и через мгновение стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. По нему стекали капли дождя. А по ее щекам ползли солёные капли. Риэн поднялся, подошел, остановился за ее спиной и непривычно смущенно сказал: «Я вообще-то не собирался тебя расстраивать».       «Ты говоришь… странные вещи, — шепотом ответила она. — Мне… мне трудно объяснить».       Она повернула к нему лицо, торопливо размазывая слезы по щекам.       «Я не смелая, Риэн, я боюсь очень многого».       Он привлек ее в свои объятия совершенно естественным, утешительным жестом.       «Но ты же знаешь, смелые тоже чего-то или кого-то боятся».       Она замерла, не веря самой себе, не веря, что он опять обнял ее сам, своей волей, без ее просьб. А потом со всей силы прижалась к его груди.       «Я стала такой слабой. Сам видишь — плачу каждый вечер! Я никогда в жизни столько не плакала… а теперь… кто я? Безоружный воин, трусливая предательница, потерянная в этих стенах душа. Я никто. Прежде у меня хотя бы был клинок, которому я могла вверить свою жизнь. А теперь я комнатная собачка, которая, к тому же, вздумала тявкать на того, кто ее кормит. А ты теперь говоришь что-то о ярком пламени… нет его, и не было никогда! Я просто тень… ты видишь то, чего не существует!»       Она уткнулась лицом ему в грудь, ощущая щекой прохладу пуговиц, чувствуя, как от ее слез расползается влажное пятно на сукне мундира. Но не могла остановиться.       «Ты пришла в Цитадель, потому что что-то важное в ней искала для себя. И, очевидно, не нашла. Нашла комфорт и всякие увлечения, типа библиотеки и рудника, но этого тебе мало, — рассудительно начал он. — Ты хочешь уйти отсюда? Освободиться? Ты поэтому так расстроилась, что Ниэльд присматривается к этой парочке купцов? Ты хотела бы уехать с ними?»       «Нет, — мотнула головой Нейда. — Я не хочу уезжать».       «Тогда я тебя вообще не понимаю».       «Я себя тоже», — и это была чистая правда.       Ей ужасно хотелось рассказать ему всё, открыть душу, выложить самые сокровенные страхи… и стоило огромного усилия воли взять себя в руки. Но слезы всё не кончались.       «Знаешь, чего я боюсь больше всего? — хрипло выговорила она наконец, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Я боюсь, что ты уйдешь. Что ты рассмеешься над моими словами и исчезнешь».       «Ну куда я исчезну, — он вздохнул. — Костер… Знаешь, вот я бы не стал его затаптывать и уж конечно не стал бы в него кидаться и сгорать. Я бы просто смотрел, как он горит».       «А если он начнет угасать?»       «Тогда надо подбросить в него дерева и немного подуть… Вот я и подбросил, заставляя тебя противиться Ниэльду».       «Мне было очень страшно, — выдохнула она ему в шею. — Под его взглядом у меня сердце останавливается».       «Тем важнее то, что ты смогла сделать».       «Зачем тебе это? Зачем ты это делаешь? Зачем пытаешься поддержать этот костёр? Я ведь была с тобой жестока. А за спасенную жизнь ты уже давно сполна отплатил!»       «Во-первых, здесь, в Цитадели, кроме тебя, большую часть времени совершенно не с кем танцевать. Во-вторых, ты умеешь помолчать, и тебе хватает деликатности не бубнить над ухом, когда я пишу или читаю. В-третьих, ты великодушно не поминаешь, что я честно старался убить тебя и почти преуспел… В-четвертых, ты до сих пор не придушила меня за мои подначки…»       Нейда снова прижалась щекой к его груди. Она слышала удары сердца. Ровные, размеренные. Он опять свел все к шутке и был спокоен — а у нее все внутри сошло с ума. Сердце колотилось где-то в горле, уши заполнял шум. Его ладони как будто прожигали насквозь рубашку, такими горячими они ей казались. Нейда шепнула:       «Не отпускай меня, пожалуйста! Обними крепче!»       Риэн послушался, и ее тело оказалось сильно, как хотелось, притиснутым к его. Стук его сердца сделался слышнее и чаще… Она замерла, стараясь напиться этим ощущением, насытиться чувством уюта, близости и его тепла. Она даже дышать стала едва-едва, словно боясь развеять происходящее, как морок. Хотелось навсегда остаться здесь. В жарком кольце рук, на широкой груди, где нет боли и унижения, где… где что-то было сделано ради неё самой, пусть это что-то и обернулось для неё жутким мучительным испытанием.       К счастью, в этот раз он не торопился размыкать объятия, не отсылал ее, как надоевшую кошку. И было хорошо, и было тихо, и даже Цитадель усовестилась и не торопилась нарушать эту благословенную тишину колокольным звоном.       Ей казалось, прошла вечность — и пролетел всего один миг.       «Мы… так и не успели потанцевать, — шепнула Нейда. — Я буду надеяться, что завтра получится. Танцы это волшебство. Я рада, что ты показал мне его».       «Завтра потанцуем», — утешающе сказал он, и Нейде вдруг пришло в голову, что последнее время он очень многие вечера проводит здесь. Но задавать вопрос она не стала. Не хотелось, чтоб какое-нибудь новое ехидное замечание разорвало небывалое ощущение близости, в котором она еще купалась.       «Значит… значит, Ниэльд ничего мне не сделает?» — спросила она совсем другое — то, что занозой сидело в мыслях весь день.       «Ничего из того, чего стоит так бояться. Ты не принадлежишь ему, Нейда».       «А как он поступит?»       «А как он поступил?»       «Рассердился».       «Естественно, и что дальше?»       «Я не знаю. Когда… когда Филипп сердился на меня, это всегда заканчивалось очень плохо», — она говорила тихо, прикрыв глаза, чувствуя, как касается волосами его подбородка.       Вспоминать Филиппа здесь, в его объятиях, было как будто даже и не страшно.       «Не думаю, что их можно сравнивать, Нейда. Не думаю, что Ниэльд способен на многое из того, на что был способен этот… человек, — Риэн опять вздохнул. — Не говоря уже о том, что ты не сделала ничего неправильного».       Нейда тоже глубоко вздохнула, подстраивая свое дыхание под его.       «А скажи еще раз… моё имя».       «Нейда. Нейда… Ней-да».       Она жмурилась от странного удовольствия слышать эти звуки, сказанные его голосом. И тут зазвонил колокол…       «Шестнадцать ударов», — сообщил Риэн, что было совершенно лишним.       Нейда знала, она тоже считала звуки колокола и понимала, что это значит. Медленно и с усилием она отстранилась из объятий Риэна и отступила в сторону, открывая ему дорогу к дверям. А когда он ушел, вернулась к окну, где они так долго стояли, и где еще сохранился в воздухе их теплый слившийся силуэт.       Ей казалось, сердце вырвется из груди — или остановится. Ей было мучительно и сладко вспоминать его объятия. Несколько мгновений она стояла неподвижно. Потом медленно повернулась и прошла в спальню. Огонек лампы качнулся, по стенам скользнули тени. Нейда стянула через голову рубашку, а когда вынырнула из ее ворота, вскрикнула.       В углу комнаты стоял Кай.       Нейда схватила лампу, подняла выше, шагнула вперед — и видение пропало. Но она явственно различила его лицо, его глаза… Цитадель снова решила напомнить, кто здесь хозяин. Нейда легла в постель, но лампу потушить так и не решилась.