В туманах Гулланктора

      Когда Нейда проснулась от тяжелого сна, лампа давно прогорела и погасла, в окно светило яркое солнце. Нейда вздрогнула, ей показалось, что она проспала, но тут колокол начал бить и солидно отсчитал три удара. До прихода Риэна оставалась куча времени. Она некоторое время лежала, глядя в потолок. И опять мысли метались и неслись вскачь.       Вчерашний вечер наполнил душу теплом. Ей давно, да что там, ей никогда в жизни не было так уютно и спокойно в мужских объятиях. Без толики страха боли или потери. Но привидевшийся укоризненный взгляд Кая менял всё. Она предавала его этой тягой, этим желанием греться на груди… у итарка. Взгляд Кая жег душу изнутри.       Наконец Нейда вылезла из постели и пошла в купальню. Подумав, нагрела воды и стала бездумно мыться. Кай… на руднике нет горячей воды. Судя по тому, каким она его видела, там вообще водой не балуют. А она здесь… наслаждается!       Когда она решилась идти в Цитадель, она не страшилась того, что ее ожидало. Ее вело чувство долга, знание, что так надо. В мыслях представлялись пыточные камеры, кандалы, жуткие подземелья… Но от этого должен был спасти аконит. Когда смерть означает избавление, ее не боишься, она не враг, а союзница. И что теперь? Кто мог предсказать, что ее дыбой и кандалами станет собственное сердце и собственный рассудок? И аконит уже бесполезен… Нейда коснулась флакона кончиками пальцев. Быстрая легкая смерть…       Хотел бы такого избавления Сэл? Эта мысль мелькнула внезапно. Каково ему, одному, обессиленному раной, коротать бесконечные дни и ночи во мраке подземелий… жаждал ли он хотя бы такого освобождения? И если да… почему жизнь несправедливо дала шанс ей и не дала ему.       Нейда тяжело вздохнула и вылезла из воды. Прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи. Она привычно облачилась в штаны и рубашку. И даже эти простые действия отдавались в голове эхом вины. Мужская одежда. Удобная, привычная, но вот… Неважно. Зато у нее удивительно красивая куртка. Умеют же здешние портные шить так, что одежда не висит, а обнимает фигуру.       Завязав волосы лентой, она пригладила несколько прядей, выбившихся около лица. И села в кресло. Ждать. Пытаться найти слова, чтоб унять упреки своей совести. Она же все делает, что может, чтобы сдержать свое обещание Сэлу и остальным? Всё. Она не сомневается и не собирается отступать. Ее не купили едой, одеждой и прочим… И это главное.       Ей просто нужно время. Она не предполагала, что путь до цели окажется таким долгим, но она пройдет его до конца. Несмотря ни на что. Ей не стыдно будет смотреть в глаза Каю. Не стыдно? переспрашивал настырный внутренний голос. Не стыдно будет перед Сэлом. А перед Каем? Нет! Хотелось ей крикнуть в голос. Нет, мне нечего будет стыдиться, потому что я не сдамся!       «Ты сильная», — коварно подкинула память голос Риэна.       Ей уже говорили это и раньше, но никогда с таким выражением. «Ты как костер, в который можно броситься и сгореть». Кай сгорел, а она не дала ему ничего взамен. Ни разу не дала себя обнять по-настоящему и сама не обняла. Ей казалось, она поступает, как лучше. Казалось, что это увлечение сделает ее уязвимой… а теперь она бросается на грудь Риэну и об уязвимости вообще не думает, а только о том, чтоб он не разомкнул объятия.       Но почему? И как сделать, чтобы этого не было? Сказать ему, что нужно меньше видеться, не вышло, хотя, видит Бог, Нейда пыталась. Но это оказалось выше ее сил. И при мысли о том, чтоб отказаться от танцев, в горле скрутился ком. Слабость… она слабая. Но она будет сильной. Она справится с собой. И в конце концов взорвет к чертям эти проклятые летающие машины…       Звякнул колокольчик, прерывая ее мысли.       Сегодня Риэн был в особенно веселом расположении духа. И скоро стало понятно, почему. За завтраком, жуя яичную запеканку, он объявил, что на тренировке его сегодня не будет.       «А ты и рад, что пропустишь», — фыркнула Нейда привычно.       «А ты с каким настроем туда пойдешь?»       «С настроем… — она задумалась. — Взять реванш у Талиана. Или вы будете гулять вместе?»       «Я не гуляю, я тружусь, — пафосно воскликнул Риэн. — Ниэльд попросил меня кое-что почитать в библиотеке».       «Что угодно, лишь бы не шевелиться!»       «Я всего лишь выполняю начальственный приказ. Кстати, о Ниэльде».       «Да?» — Нейда почувствовала, как натягиваются нервы.       «Раз уж меня не будет рядом, дам тебе заранее пару мудрых советов… Знаешь что, ты бери инициативу в свои руки. Подойди к нему перед тренировкой и при всех спроси, укоризненно заглядывая в глаза, как ему, мужчине и офицеру, не стыдно обижать несчастную, беззащитную одинокую девушку», — посоветовал он.       Полюбовался выражением ее лица и прыснул: «Нейда, я просто пошутил, ты можешь этого не делать, если не хочешь».       «За твои шутки я бы давно тебя убила, если бы была уверена, что сделаю это с одного удара и не рискну костями!» — с чувством прошипела Нейда.       «Мне прекрасно известно, что находиться с тобой рядом очень опасно», — шепнул он, и Нейда почувствовала, что покраснела.       «Ты до сих пор жив и даже цел!» — пряча смущение, огрызнулась она. Как, Боже, как найти в себе силы спокойно сказать ему «хватит наконец меня подначивать»?!       «Просто пока повезло, — невозмутимо констатировал он, вставая из-за стола. — До вечера, Нейда!»       Это короткое обещание наполнило душу теплым предвкушением. Вечером зазвучит шкатулка, а руки Риэна станут направлять ее в волшебном безумном танце, и она снова будет падать назад, чувствуя, зная, что он подхватит.       Нейда проглотила последний кусок и неторопливо направилась на тренировочную площадку. Сумев сохранить внешнее спокойствие, поздоровалась с Ниэльдом, который выглядел совершенно непроницаемо, а значит, как обычно. Реваншировалась за вчерашнее двумя красивыми победами над противниками, которых ей назначил Ниэльд. А после конца тренировки подошла к Талиану.       «Вчера я, к сожалению, была не в лучшей форме, — сказала она, внимательно глядя на него. — Как насчет хорошего боя сегодня?»       «Подожди немного», — попросил он, потом остановил уходящего Ниэльда и заговорил с ним, наверное, спрашивал разрешения.       Нейда ждала, глядя на верхушки гор, над которыми быстро сгущался невесть откуда взявшийся туман.       «Пошли, разомнемся», — сказал Талиан, возвращаясь к ней.       В бой он вступил стремительно, применив несколько разнообразных атак одну за другой, как будто чтобы показать Нейде, чему успел у нее научиться. Нейда была только рада. Она вложила в бой все свои эмоции, все свои сомнения и душевные противоречия. Он был быстрее, но она отвечала на его скорость хитростью, изворотливостью, жаждой победить — вероятно, гораздо бОльшей, чем его собственная. В этой схватке она словно спрашивала себя, так ли она сильна, как прежде, не угас ли ее внутренний огонь. Хватит ли ей решимости драться до конца, даже понимая, что противник сильнее.       Талиан попробовал поймать ее на обманный удар в лицо, маскировавший настоящий в живот. Нейда разгадала маневр слишком поздно, чтоб уклониться, и ей пришлось блокировать удар собственной рукой. Вслед за этим открылась внезапная возможность, когда их руки соприкасались. Нейда крутанула запястьем, подхватывая руку Талиана в захват, и откатилась назад, на землю, вынуждая его упасть следом. После чего выгнула его локоть на излом, прижала корпус ногой и замерла. Он послушно лежал, не дергаясь. А раньше в таких ситуациях все равно пробовал вывернуться из захвата, как будто не чувствуя боли.       Нейда глубоко вздохнула и разжала хватку.       Он тут же вывернулся из-под нее, отвернулся, едва не скрипя зубами с досады… Но через несколько мгновений справился с собой и кивнул ей, молча признавая поражение. Нейда встала, отряхнула спину и чуть улыбнулась.       «Спасибо, это был хороший бой!»       Он тоже поднялся на ноги и даже ответил на ее улыбку.       «Буду учиться дальше».       Нейда глубоко вздохнула. Победа осталась за ней, хотя бой был трудным. Но она справилась. Значит, и со всем остальным справится! На душе стало чуточку легче, и она медленно, наслаждаясь весенним ароматным воздухом, пошла к зданию Цитадели.       А вечером Риэн не пришел. Вета вместе с ужином принесла записку. Квадратный лист был сложен так, что пришлось разогнуть четыре его края. На нем идеальным Риэновским почерком было выведено: «Сожалею, что не смог выполнить мое обещание и провести этот вечер с тобой. Увидимся завтра!»       Нейда несколько мгновений смотрела на записку, не мигая. Потом поняла, что хочет разодрать листок ни в чем не повинной бумаги в мелкие клочья. Он не придёт… Занят? Улетел с Ниэльдом ловить Призрака? Или… или это его изощренная месть за то, как она поступала с ним тогда, в плену? Дать ей самой прочувствовать, каково это — ждать и не дождаться. Он знал, что она ждёт. Он все про неё понимал. И теперь вот это?..       К ней даже не сразу пробился голос Веты.       «…а кухарка бросила в него полотенцем и попала в эконома, который как раз заглянул на кухню для слуг, чтобы дать новые распоряжения. Ка-ааак он разозлился, хотя что тут такого? Всего лишь полотенце, даже не особо грязное».       Нейда сосредоточила взгляд на Ветиных руках, расставлявших ужин.       «Что же на это сказал эконом?»       «Да что он мог сказать, ругался как сумасшедший, даже забыл, зачем приходил. Он не злой, вообще-то, но поорать любит. Так ему пришлось потом опять на кухню идти, когда вспомнил».       «Он явно не ожидал такого коварного нападения», — пробормотала Нейда, думая совсем не об экономе и кухаркином полотенце…       «Да уж, — рассмеялась Вета и перескочила на другую тему. — А ты, Ада, не хочешь себе заказать еще что-нибудь из одежды? Твоя новая куртка, конечно, очень красивая, но она немного мужского покроя».       «Она прекрасного покроя! — улыбнулась через силу Нейда. — Очень удобная! А зачем мне еще что-то? Рубашек аж целых три штуки. И туфли есть чудесные. Штаны разве что еще одни».       «А… платье совсем-совсем не хочешь?»       «Вета, милая, где я — и где платье, — покачала головой Нейда. — В нем же ни потренироваться, ни подраться… я запутаюсь в юбке и упаду на смех всей Цитадели».       Мысль о том, что вечером в платье можно танцевать с Риэном, Нейда решительно отвергла. Танцевать можно и в штанах. Удобно, подвижно, легко… если танцы ещё когда-нибудь будут… она снова и снова вспоминала записку. Он не придёт сегодня. Потом не придёт завтра, потом, может, и придёт… но захочет ли танцевать? Она костёр, на который нужно просто смотреть. А посмотреть можно и на тренировке…       «Ничего ты бы не запуталась, ты вон какая ловкая… А я на сэкономленные деньги, ты же мне туфли вроде как подарила, вот у меня и остались, так я на них заказала себе тако-ое платье. Надоело уже это серое», — и Вета погрузилась в подробнейшее описание своего будущего наряда.       Нейда честно вникала в детали, не пытаясь, впрочем, представить себе ни эти оборки, ни шнуровки, ни пуговицы.       «Но тебе же на работе надо ходить в сером. Куда ты будешь такую красоту выгуливать?»       Вета вместо ответа состроила мечтательно-таинственное лицо, как и всегда, когда речь заходила о ее секретной любви. А потом простодушно сказала: «И еще вечером, на танцы, где вся наша молодежь веселится».       Нейда улыбнулась. Хотя внутри почему-то скрутился узел боли.       Вета, это простодушное дитя, любит и, конечно, любима, и это наполняет ее жизнь светом. И на ее фоне Нейда только явственнее увидела весь ужас собственного положения. У нее нет любви. Та, что могла бы быть, потеряна — по ее собственной вине. Зато есть преступное, порочное желание, которое грозит обесценить всё, что она делает, что собирается сделать. А у нее нет ни капли мужества побороть эту тягу. И мысли о возможном прощании с итарком причиняют горькую муку. Она готова перебирать в памяти каждое слово, которое он ей говорил или не говорил, гадая, что он имел в виду… Почему ее так не трогали искренние признания Кая?!       Потому что ты на самом деле не хотела его любви, — шептал коварный внутренний голос. — Ты и любовь Анджело не заслужила, не оценила и не приняла, просто позволяя ему быть рядом и приведя в итоге к гибели.       Вета заметила, что собеседница потеряла к разговору интерес, погрузившись в собственные мысли, и принялась собирать тарелки. Распрощалась, и Нейда осталась одна. Перед ней лежал очень длинный и очень одинокий вечер. В окне клубился туман, успевший укрыть горы своей тяжелой шубой. Мысль о том, чтоб сидеть здесь, вспоминать то, что тут происходило, смотреть на молчащую шкатулку и думать… была мучительна.       Нейда резко вскочила, подхватила куртку и торопливо вышла в коридор. На дворе, под куполом неба, ей уже не раз удавалось обрести хоть толику внутреннего равновесия. Там хотя бы Цитадель не будет так давить своей тяжестью.       Коридоры и лестницу она миновала быстро. И вот из-за дверей пахнуло вечерней свежестью. Дальняя часть двора была уже затянута туманом. Нейда дошла до пустой площадки. Пнула ящик, который отъехал в сторону. Туман скрадывал звуки, менял очертания предметов, искажал мир вокруг.       Что, если уйти в его глубины и затеряться там навсегда? Избавившись от чувства вины, страха и безнадежности? Просто раствориться в этой белесой пучине и стать еще одним неприкаянным духом Цитадели.       Но нет, Цитадель ее не примет. Она для каменной твердыни чужая. Как и для всех здесь. Она ввязалась в войну, не зная всех условий, не до конца понимая, чем ей это грозит. Она и теперь понимала не всё.       Шаг, другой, третий… она медленно брела сквозь туман, не зная, что же ищет. Каменная стена вынырнула навстречу ей из сумрачного марева. Нейда протянула руку и коснулась камня, ощутив пальцами его влажный холод. Положила на камни ладонь. Вслушалась в то, как стынут пальцы и вся кисть.       «Не мучай меня хоть ты, твердыня, — прошептала она еле слышно. — Не насылай больше кошмаров, не рисуй его образ. Дай мне обрести равновесие и покой. А потом я отдам тебе свою жизнь, свою кровь, свою душу…»       Каменная масса, в кольце которой Нейда почти безвылазно находилась уже столько времени, ела, спала, купалась, как будто задумалась над ее обещанием и приняла решение. Но какое? Нейда не знала.       Постояв ещё несколько мгновений и не получив никакого знака — хотя на что она рассчитывала? — Нейда так же медленно побрела назад. Где-то в туманной вышине загудел колокол, но она даже не подумала посчитать удары. Она шла, ожидая увидеть знакомые очертания ящиков, может быть, встретить случайную пару влюбленных, но ничего не происходило. Туман по-прежнему окутывал ее со всех сторон, он как будто даже стал гуще и холоднее, сырость начала забираться под зелёное сукно, и Нейда вдруг представила, что не выберется из этого марева никогда. Словно Цитадель решила не ждать и забрать предложенную жертву немедленно.       Впервые с момента прибытия в Цитадель она обрадовалась, встретив как из-под земли вынырнувший патруль, но дорогу спрашивать не пришлось, сквозь туман уже угадывалась арка входа в Главное крыло.       Придя в свою комнату, Нейда наскоро умылась и легла. Сон никак не шёл, и она долго ворочалась, боясь открыть глаза и увидеть что-то, чего совсем видеть не хотелось. Тишина спящей крепости давила, и Нейда не знала, была ли услышана ее мольба…       В конце концов сознание унеслось в туманные дали — и там, в туманах, прошла ночь. Нейда не помнила, что ей снилось, но была благодарна хотя бы за отсутствие кошмаров.