В туманах Гулланктора

      Утро снова выдалось солнечным. И ни следа вчерашнего тумана. Нейда привычно умылась, оделась, заплела волосы. Она тщательно гнала прочь мысли о Риэне и подумала, что с четырьмя колоколами пойдёт завтракать одна. Мало ли, может, он настолько занят, что и утром не найдет времени.       Душу тихонько точили разочарование и грусть. Зачем она вообще позволяет себе думать о нем? Он не пришёл. Это шанс заставить себя избавиться от этой слабости. Но он ведь может потом опять прийти…       Звякнул колокольчик.       Риэн выглядел усталым, даже движения казались смазанными и улыбка не такой беззаботной, как обычно. На сапогах и нижней части брюк виднелись следы грязи, на всей одежде зацепки, а к рукавам прицепились пара колючек — так не похоже на его обычный аккуратный вид.       И Нейда осознала себя только в тот момент, когда уже подошла к нему почти вплотную. Мысли избавиться от «этой слабости» растаяли, как вчерашний туман. Осталось только странное желание собрать колючки с его рукавов.       «Вообще-то я хочу спать, но решил это отложить, подумал, может, тебе будет скучно завтракать одной, — он плюхнулся в кресло, зевнул и честно добавил: — И есть очень хочется».       Нейда перевела дух, приходя в себя от наваждения, и ровным тоном поинтересовалась: «И чем же ты занимался вместо того, чтобы спать? Гонял призраков среди туманных гор?»       «Именно так все и было. Я тебе за завтраком расскажу, теперь можно».       «Теперь… а раньше было нельзя, — она дернула плечом. — Ну пойдем, я горю желанием узнать, о чем же мне ТЕПЕРЬ можно услышать».       После чашки горячего ягодного взвара и первой порции блинчиков Риэн оживился и приступил к рассказу:       «Это не именно тебе нельзя было говорить, Нейда. Вся история держалась в секрете, потому что слухи в Цитадели расходятся как лесной пожар. Слуги, гости, ну ты понимаешь… Когда пропал первый караван, казалось, что от него и следа не осталось. Но так быть не могло. Ослики оставляют следы, тот же навоз и так далее… Ну и люди, товары, все это не могло раствориться в воздухе. Сверху, с высоты флаеров, дорога выглядела как обычно, но Ниэльд не поленился пройти с Ниасьель пешком от Цитадели по маршруту пропавшего каравана навстречу его движению, и умная собака нашла то самое место, где все произошло. И где было сброшено с тропы и замаскировано ветками в низине все, что осталось от каравана. Узнав это, мы стали ждать возможности перехватить разбойников в следующий раз. Никто не должен был знать, что мы обнаружили место нападения. Если бы я был разбойником, Нейда, я бы каждый раз придумывал новый план, но большинство из них повторяют одно и то же, пока им сопутствует в этом удача. Я нашел в библиотеке кое-что про этих Призраков и их методы. Ниэльд пришел к выводу, что они при случае повторят попытку на прежнем месте.       Туман сгустился так внезапно, что мы почти не успели подготовиться. Что это был за марш-бросок по горам, я тебе описать не могу. Флаерами-то нельзя пользоваться, видимость была местами не дальше, чем на расстояние вытянутой руки, а идти приходилось почти бегом. И все же мы успели вовремя. Разбойники как раз напали на караван именно там, где ожидалось. Мы были не слишком готовы, но они тоже. Даже охранение не выставили, что дало нам возможность свалиться на них сверху, пока они хозяйничали на тропе. Точно так же, как они до того свалились на караван. Наша атака вышла не слишком организованной, надо признать, но им хватило».       «Вот как? И что же, с Призраком покончено?» — равнодушно спросила Нейда, доедая очередной блинчик.       «Ну, это уж мне неизвестно. Ниэльд допросит тех, кого удалось схватить живыми, и все разузнает».       «Так и быть, я прощу тебя за то, что всё скрывал. Хотя я не болтлива, мне мог бы и сказать».       «Мы можем меняться. Ты откроешь мне один из твоих секретов, я тебе в ответ один из своих», — лукаво улыбнулся Риэн, налегая на блинчики.       «Вот как? И какие же это мои секреты ты хочешь узнать?» — спросила она с нарочитой беспечностью, нарезая еду на своей тарелке.       «Любой. Стоящий, конечно, а не какую-нибудь ерунду».       Нейда остановила на нем задумчивый взгляд.       «Стоящий, значит? А как ты будешь определять их стоящесть?»       Мысли лихорадочно кружились.       Он иронически изогнул бровь.       «Нейда, это обычно видно сразу. Например, секрет того, как ты планируешь украсть блинчик с моей тарелки, можешь даже не предлагать».       «Мне своих хватит, на твои не претендую».       Нейда продолжала его изучать. Наконец тихо проговорила: «Ты снился мне. В кошмаре. Мертвый».       Она почти ожидала, что Риэн опять переведет все в шутку, вроде того, а точно ли это был кошмар, а может, ее тайная мечта… Но он серьезно, без улыбки заглянул ей в глаза.       «Ты ведь не придаешь слишком большого значения снам?»       «Стараюсь, — шепнула она. — Но здесь мне снятся кошмары чаще, чем хотелось бы. Как будто Цитадель злится на меня за то, что я чужая, и хочет свести с ума».       «Она привыкнет, — сказал Риэн, как о живом существе со сложным характером. — И ты привыкнешь, если захочешь».       «Мне деваться некуда, — ее взгляд снова отвердел. — Я справлюсь. Она меня не сломает».       После завтрака Нейда хотела отправиться на площадку, но Риэн остановил ее.       «Сегодня тренировки не будет, все отсыпаются. У тебя свободный день».       Нейда скрипнула зубами с досады. Но быстро овладела собой.       «Свободный так свободный. Пойду гулять. От стены до стены и обратно».       «А я пойду мыться и спать. Нет, сначала спать, потом мыться, а то просто усну в бассейне».       «Смотри не утони», — усмехнулась она на прощание.       Перед Нейдой лежал длинный, совершенно пустой день. Она прошлась мимо кухонь и пекарни, понюхала приятный аромат свежевыпеченного хлеба. Представила себе, что сейчас делает Риэн. Сбросил мундир, стянул сапоги и лег спать. На боку он спит или на спине? Перед глазами возник его чёткий профиль, покоящийся на подушке. Представилось, как мерно вздымается во сне его широкая крепкая грудь… прижавшись к которой, она чувствовала себя так уютно и спокойно…       Боже, Нейда, о чем ты думаешь? О чем вспоминаешь? Ты должна думать о деле, о цели, ради которой ты умрёшь здесь! Но неужели же она хотя бы перед смертью не заслужила хоть толику счастья?.. счастья? Для тебя счастье — это близость с врагом? Тепло рук, едва не убивших тебя и стрелявших в твоих товарищей? Одумайся, Нейда! Он продолжает играть с тобой! Он даже не выполнил свое же правило игры и ничего не рассказал тебе в ответ на твоё признание!       И все же она ждала вечера, оправдывая себя тем, что ей все равно совершенно нечего делать, что время иначе тянется бесконечно, но ожидание приносит плоды, и кто как не Риэн — ее канал связи с Дарселлом, источником бесценных сведений…       Почитала, потренировалась в чистописании, поужинала с Ветой. Настроения для разговоров не было, и Вета, поняв всё, не стала рассказывать никаких новостей, а после ужина быстро все убрала и ушла, оставив Нейду наедине с ее мыслями.       Риэн явился посвежевший, бодрый, в чистом мундире, наверное, у него был запасной. Волосы, еще влажные, слегка вились на висках. Нейда подняла голову на звук колокольчика и остановила взгляд на его лице. Она хотела крикнуть ему, чтоб он ушел, потому что она с ума сходит из-за него. Хотела молча прижаться к нему и закрыть глаза. Хотела…       Но она только криво усмехнулась.       «А я все думала, вдруг опять запиской отделаешься».       Он нахмурился.       «А что не так было с запиской?»       «Все так, записка как записка. Хорошо, что я умею читать».       «Хорошо. Но звучишь ты так, как будто недовольна».       «Я недовольна тем, что ты не выполнил свою часть уговора про секреты», — она скрестила руки на груди.       «Так и говори, — пожал он плечами и сел в кресло. — Я сегодня слишком устал, чтобы угадывать, что тебе не по нутру. Вот мой секрет: когда я тебе рассказывал в пещере про то, почему в Цитадели очень быстро узнали о вашем нападении на рудник, я не солгал, но умолчал об одной немаловажной детали…»       «Какой же?»       «В конторе действительно дежурили солдаты. И ты, помнится, спросила меня, как же они так быстро добежали до Цитадели, а я ответил, чего там бежать… Никто никуда не бегал, им вообще нельзя бросать пост. На самом деле между рудничной конторой и Цитаделью налажена мгновенная передача сообщений».       «Передача сообщений? Мгновенная? Это… как?» — Нейда не могла скрыть растерянность.       «Я не могу тебе объяснить, потому что сам не понимаю. Но это так, и связь эта идет через медную проволоку».       «Как… как проволока может передать сообщение», — пробормотала Нейда.       В груди вскипела мгновенная злость. Она ведь чуяла, что там что-то не то… только что проку теперь от этих знаний…       «Что надо сделать с проволокой, чтоб узнать…»       «Про это спроси лучше Дарселла, он разбирается».       «Спрошу, когда увижу. Но пока хоть поясни, как это происходит!»       «Со стороны это выглядит как столик… Там, в конторе, жмут на переключатель, похожий на те, что во флаере. А здесь на специальной ленте сами собой пишутся короткие и длинные отрезки, их можно читать, как знаки».       «Мне трудно это представить», — призналась Нейда.       «Я и сам видел только пару раз».       Нейда кивнула.       У горцев не было шансов. Никогда не будет, потому что здесь в Цитадели слишком много того, о чем горцы и не слыхали. Если только… если только она не уничтожит хоть малую толику тарнийского могущества… Она несколько мгновений смотрела на Риэна, потом опустила голову и вздохнула.       «Чудеса».       «И что теперь? Ты уже не дуешься, что я не сразу открыл тебе свой ответный секрет, зато злишься, что я тебя тогда перехитрил?»       «Злюсь, — честно признала Нейда. — Мне каждый разговор с тобой стоил такого труда, а ты водил меня за нос!»       Она закатила глаза.       «Тебе каждый разговор со МНОЙ стоил труда?! — он внезапно помрачнел. — Знаешь что, давай лучше сменим тему».       «Как скажешь, — она пожала плечами. — Тогда, может, наконец потанцуем?»       Риэн, не отвечая, поднял глаза на Нейду, и она вздрогнула. В последнее время всегда теплый и дружелюбный, его взгляд сделался холодным, отстраненным. Так смотрят на врага… перед тем, как сделать выпад…       «Что случилось?» — спросила она, отбросив прежний полушутливый тон.       «Да так, вспомнилось».       «Что именно?» — тише, без нажима спросила она.       «Я же сказал, мы сменим тему, — после паузы произнес он. — Потанцевать? Можно и потанцевать».       Когда он встал напротив Нейды, тень враждебности почти совершенно изгладилась с его лица и исчезла из глаз. Но Нейда не могла стереть из памяти этот взгляд.       Может, это и к лучшему. Может, это позволит вытравить из груди дурные порочные желания. Они снова будут близкими недругами, между ними кинжал и музыкальная шкатулка, но внутри все будет неподвижно и холодно…       Она встала напротив и подала ему руки, собранная, готовая… к бою.       Под знакомую музыку Нейда несколько напряженно шагнула вперед, следуя за руками Риэна, потом следовал разворот, во время которого его рука переместилась ей на талию. Плавное завершение разворота, и ее бедро прижалось к его… Она мысленно обругала себя. Если бы она так двигалась в схватке, ее бы давно убили. Нужно быть легче, быстрее, хитрее…       Она скользнула дальше легким шагом, прошла под его поднятой рукой, качнула бедром в развороте. Будь в ее руке кинжал, это движение дало бы ей импульс для удара…       «Быстро, но не так резко», — бросил он без обычной улыбки.       Нейда приняла к сведению, сглаживая следующий элемент, словно подкрадываясь с ножом в зубах к чуткому противнику, перетекая с места на место, ускользая — как он и говорил когда-то. Едва ощутимое касание — словно резануть по горлу отточенным лезвием и отпрянуть, чтобы кровь не успела забрызгать лицо…       Риэн шагнул назад и вправо, открывая ей путь. Нейда скользнула мимо него, а он развернулся вслед за ней. Теперь нужно было шагнуть спиной назад, почти упасть на него. Она так охотно делала это прежде… А сейчас… он вряд ли станет специально ронять ее на пол, но дыхание от этого полета у нее не перехватит, потому что она будет видеть перед мысленным взором его суровый, непроницаемый, как у Ниэльда, взгляд.       Врага можно обмануть своей слабостью и нанести смертельный удар в тот миг, когда он мысленно восторжествует победу.       Она шагнула в падение. Крепкие руки надежно поймали ее плечи. Если вскинуть руку с ножом, острие войдет под подбородок… Еще шаги, движение, кружение, и музыка закончилась. Она остановилась, медленно вдохнула и выдохнула.       «Я бы станцевала еще, если ты согласишься».       «Этот танец не был похож на обычные танцы», — задумчиво заметил он.       «Чем?»       «В нем, к сожалению, кое-чего не хватало важного».       «Чего же?»       «Доверия и гармонии».       «Мы вроде говорили, что это должно быть обоюдно».       «Так и есть… Ну так, раз у нас сегодня плохо получилось, стоит ли пытаться еще?»       Она прищурилась. Частица сердца рвалась крикнуть: — Да, стоит, я все равно, несмотря ни на что, хочу танцевать с тобой!       Но Нейда совладала с собой, сглотнула и тихо проговорила, не моргая, глядя ему в лицо: «Хорошо, если ты так считаешь, пусть так и будет».       «Ну тогда я пошел?» — сказано это было мягким, будничным тоном, но Нейда похолодела.       Эти слова она боялась услышать от него тем несчастным утром, когда чувство долга еще пыталось что-то возразить ее безумию. Боялась — и не услышала. Но слышала теперь. Он пришел, как обещал — потому что обещание было дано раньше. Но теперь он холоден и жесток. Ему нет дела до того, что она чувствовала вчера, когда не дождалась его прихода, до того, каково ей было прожить сегодняшний совершенно пустой и одинокий день, каково ей было узнать, что она в тот раз не добилась вообще ничего… Он и пришел-то просто потому, что привык исполнять обещанное, а вовсе не ради неё.       И придет ли снова — большой вопрос. Прежде он так с ней не разговаривал…       Она отступила на шаг, набираясь смелости.       «Если хочешь — иди, не мне тебя задерживать».       Он слегка прикусил губу — Нейда успела это увидеть, прежде чем он повернулся уходить.       Что я делаю, он сейчас уйдет, и у нас больше никогда не будет тех теплых объятий, того огненного танца, того азарта и наслаждения, которыми можно захлебнуться, но нельзя насытиться, — огнем горело в ее сознании.       Пускай уходит, — шептал второй голос. — Пусть исчезнет. Тебе не хватило мужества отказаться от него тогда, так тебе повезло, он сам отказался от тебя теперь. А может, и отказываться не пришлось, — он просто наигрался тобой, надергался за ниточки, и ему надоело. Забудь. Он никогда не был тебе близок, тебе все это лишь казалось. Ты придумала это от отчаяния. И сошла с ума. Пора очнуться и образумиться.       Нейда не шелохнулась, хотя грудную клетку разламывало изнутри от боли.       Дверь прощально звякнула колокольчиком. Она осталась в комнате одна.       Пошатнувшись, сделала шаг в сторону спальни, но ноги резко подогнулись, и она рухнула прямо на пол, содрогаясь в рыданиях. Она сама, своими руками, уничтожила крохотный лучик света, гревший ее в этих ледяных стенах.       Она вырвала с корнем опасную страсть, грозившую ее преданности делу, обещанию, данному Сэлу. Она преодолела себя!       Она себя предала…       Слезы разъедали кожу, выжигали глаза, душили. Она плакала, пока силы не иссякли. Потом медленно поднялась на четвереньки — нутро скрутило резкой болью. Но Нейда все равно выпрямилась. Нужно… пойти, раздеться… лечь в постель.       Она с трудом добралась до спальни, содрала с себя одежду и повалилась на постель. В грудь как будто насыпали раскалённых углей. Слезы не кончались.       Ты же теперь свободна! Тебя ничто не отвлечёт от дела! Ты сосредоточишь все силы и все мысли на поиске способа взорвать флаеры. Ты умрёшь, но с честью. Твоя жизнь обретёт смысл. Ты совершишь нечто важное, даже великое!       Но горечь с губ было не убрать…