В туманах Гулланктора

      Риэн уже не так осторожно, как раньше, а уверенно, нетерпеливо обнял Нейду и прижал к себе. Нейда положила ладони ему на плечи, погладила, обхватила его изо всех сил, прижимаясь грудью к его груди. Он был немного выше, так что ей пришлось чуть запрокинуть голову, чтоб видеть его лицо. И она чувствовала, как его ладони скользят по спине, обнимая все крепче.       Он улыбался ей, и ничего в его взгляде из-под полуприкрытых век не было коварного или угрожающего. Нейда тонула в спокойной, безопасной неге. Она чувствовала, что ему нравится ее гладить, и когда одна его ладонь неторопливо проникла под ее рубашку уже спереди и добралась до голой груди, стало нравиться еще больше.       Нейда опять потянулась к его мундиру, чтобы одну за другой расстегивать блестящие металлом пуговицы. Их было невообразимо много, они туго поддавались ее дрожащим от волнения пальцам. А по телу растекалось невероятное тепло, уже не только от ладони Риэна, а как будто само собой разгоравшееся внутри. Пока она занималась мундиром, уже обе его руки добрались до ее голой спины, задирая рубашку все выше. Оторвавшись на мгновение от пуговиц, Нейда дернула ворот рубашки через голову, стягивая ее и отбрасывая прочь вместе с подвеской-кувшинчиком. И тут же шепнула куда-то ему в шею: «Прости, я бы хотела, чтобы всего этого не было перед твоими глазами!»       «Чего не было?» — удивился он; его руки замерли на ее талии.       Она на мгновение оторвалась от него и отступила на шаг назад, по пояс обнаженная, с растрепавшимися под лентой волосами. С темными росчерками двух длинных шрамов на ребрах, на плече, с захлестывающими через бока со спины следами от кнута. Его ладони тут же накрыли Нейдины плечи и он снова притянул ее к себе.       «Мои глаза сейчас… прикованы совсем к другому», — прошептал он ей на ухо и потерся о него щекой.       Нейда обвила его шею руками и прижалась губами к тонкой коже над челюстью. Ее затапливала невыразимая нежность, нега, жажда и жар, идущий изнутри.       «Между прочим, нам с тобой стоит перейти в спальню», — сказал он, поглаживая Нейду, кажется, сразу во всех доступных местах и подбираясь сзади к поясу ее брюк.       Нейда согласно сделала шаг в сторону двери, но ноги отказывались держать, и она повисла на его шее. Он подхватил ее на руки, улыбаясь так, что Нейда поняла, что ему и это нравится. А ей? Ноги больше не касались земли, и она была всецело в его власти. Захочет, швырнет на постель резко… захочет, будет и дальше все так же нежен и нетороплив. И, заглядывая внутрь себя, она понимала, что хочет любого варианта, хочет его любым, каким он только решит быть, лишь бы просто… был рядом, был здесь с ней, не отпуская ни на мгновение.       Риэн опустил ее на кровать, как драгоценную вазу, метнулся прикрыть дверь и тут же вернулся, чтобы склониться над ней и опять гладить обнаженную грудь, исследуя, изучая… Нейда лежала на спине, чувствуя лопатками жесткость покрывала, которое они не успели снять. Снизу вверх смотрела на него, беззастенчиво выгибалась, подставляясь под его руки. Потом потянулась к его мундиру и наконец победила бесчисленное множество пуговиц. Дернула за рукав, и Риэн послушно выпутался из форменного одеяния, оставшись в белой свободной рубашке, воротник которой был завязан тонким шнурком. Нейда потянула его за плечи на себя, безмолвно убеждая хоть на мгновение лечь, прижать ее, дать вспомнить это волнующее ощущение безопасной беспомощности под весом его тела.       Риэн отстранился, и она вслух застонала от разочарования. Но он всего лишь потратил лишнее мгновение, чтобы торопливо сбросить рубашку, и потом в самом деле накрыл Нейду собой.       Его руки сомкнулись на ее запястьях за головой, левая на левом, правая на правом. Прохладная, гладкая и шелковистая кожа груди коснулась ее, горячей, и потом оба слились так тесно и плотно, как будто Нейда растаяла под ним, и ее тело приняло его форму.       Ее губы тянулись к его щеке, подбородку, шее, к губам. Она едва ощутимо прихватила его нижнюю губу зубами и тут же отпустила, коснулась языком. Тело жаждало все большего. Риэн немного отодвинул от нее лицо, и Нейда обострившимся чутьем поняла, что такая ласка ему не по вкусу. Сам он одними губами исследовал ее запрокинутое горло, потом спустился к ложбинке между грудями. Она легонько шевельнула рукой, пробуя освободить запястье.       «Хочешь, чтобы я тебя не держал? — шепнул он, почувствовав под руками ее движение. — А что ты тогда сделаешь?»       «Избавлюсь от лишнего, — отозвалась она хрипло. — А потом держи, а то я тебе… спину расцарапаю».       «Зачем расцарапаешь?» — удивился Риэн, тем не менее разжимая хватку.       «От избытка чувств, — выдохнула она. — Мне кажется, я сейчас сойду с ума…»       Она торопливо пробежала пальцами по застежкам своих брюк и потянулась к пуговицам на его бедрах.       «Это тоже, наверное, лишнее».       Он позволил ей расстегнуть на себе брюки, и тут же стянул их вместе с нижним бельем и сапогами. За это время Нейда быстро сорвала с себя остатки одежды и растянулась на постели, повернув голову, чтобы полюбоваться его идеально вылепленным телом. Гладким, совершенным, без единого шрама, без единой отметины, которое хотелось целовать, гладить, к которому хотелось прижаться и не отпускать, обвив руками и ногами, сливаясь воедино.       Лента с ее волос где-то затерялась в складках покрывала, и черные пряди разметались по плечам, налипли на покрытый капельками пота лоб. Нейда чуть тряхнула волосами и посмотрела на него из-под ресниц, изнемогая от жажды.       Риэн сделал шаг к кровати и снова оказался над ней, в этот раз опершись на локтях и давая ей возможность двигаться под собой. Сам он бережно пропускал между пальцами пряди ее волос, до которых мог дотянуться. Она опять потянулась к нему всем телом, обвила широкие плечи руками, поглаживая кончиками пальцев лопатки и позвонки. Прижалась животом к животу.       «Возьми меня, — шепнула она, касаясь губами его шеи, ключиц, груди, а потом заглядывая в его глаза. — Возьми меня, я хочу быть твоей до конца».       Риэн дышал ей в ухо резкими рывками, и Нейда поняла, что он все это время принуждал себя к неторопливости. Пальцы его правой руки очень осторожно, одними кончиками нащупали влажное место у нее между ног. Провели вверх, потом вниз, пробуя…. Незамысловатое движение, от которого Нейда выгнулась всем телом и застонала. Он повторил, нажимая чуть сильнее. От этой ласки жар в теле вспыхнул стократ жарче, так что стало трудно дышать. Она вцепилась пальцами в его волосы, вторая рука беспорядочно шарила по покрывалу, стискивая его. Колени сами собой раздвигались, ей хотелось податься навстречу этому дразнящему прикосновению. Она смотрела Риэну в глаза, но едва могла различить хоть что-то. Рассудок туманился.       Наконец пальцы сменились тем, чего она ждала и жаждала, и Нейда охотно двинулась навстречу. В этом был свой ритм, как в танце. И она почувствовала, что в этот раз ей не обязательно только подчиняться Риэну, можно задавать свой. Внутри нее пульсировала, нарастала теплая волна, идущая от низа живота.             Дойдя до пика удовольствия, Нейда, кажется, все же оставила пару царапин на его спине. Об этом она думала с некоторым раскаянием, лежа рядом с ним на неснятом покрывале, переплетясь с ним руками и ногами в странную фигуру и умостив щеку на его твердом плече. Она дышала медленно и тяжело, все еще приходя в себя после взрыва ощущений. И слышала, как гулко и быстро бьется сердце в его груди. И думала о том, что могла бы слушать этот звук бесконечно, вот так устроившись частью рядом с ним, частью на нем. Он протянул руку и медленными круговыми движениями гладил Нейдино голое плечо, а потом перешел на волосы, снова и снова пропуская их между пальцами.       «Назови еще моё имя… мне так нравится, как оно звучит в твоих губах», — шепнула она, снова млея от его касаний и теснее прижимаясь к боку, наслаждаясь ощущением кожи к коже.       «Нейда. А мне нравится его повторять, Нейда… Нейда. Нейда».       Он перевернулся на спину, увлекая её за собой, так что Нейда оказалась прямо над ним и могла вплотную заглянуть в его глаза. Нейда сосредоточенно рассматривала серую радужку — внешний ободок темнее, внутренний светлее, совсем серебристый, короткие, но очень густые черные ресницы, обводящие каждый глаз темным окоемом, твердую линию губ и подбородка. Почему она сразу не заметила, какой он красивый? Когда только встретила его?       Или заметила, но была занята совсем другими мыслями? Она сейчас не хотела вспоминать ни о чем. Ее сознание заполняло спокойное умиротворение и радость от того, что они здесь, вот так вдвоем, и больше ничто не имело значения.       Нейда чуть приподнялась на локте и кончиком пальца осторожно обвела его бровь, погладила скулу, потом обвела губы и подбородок.       «Ты нежный и сильный, это такое редкое сочетание», — прошептала она задумчиво, продолжая поглаживать его лицо.       Он улыбнулся ее словам и ласке, прикрыл глаза от удовольствия, но тут же распахнул и спросил: «Хочешь еще?»       Она оперлась ладонями в покрывало по обе стороны от его головы, зависла над ним так, что волосы свесились, обрамляя ее лицо, и с очень серьёзным видом проговорила:              «Ты же говорил, у меня все по лицу видно. Вот и угадай». Так она хорошо видела, как зажглись лукавством его глаза и уголки губ поползли вверх:       «Если я должен гадать, то я угадываю: конечно же, хочешь!»       «Какая поразительная проницательность!» — она тихо рассмеялась и скатилась с него на покрывало.       И «еще» случилось, и было не хуже первого, даже гораздо лучше, потому что у него вырвалось: «ты очень красивая», и эти слова потом долгим и сладким эхом отдавались в Нейдиных ушах. Она таяла рядом с ним, теряла силы и волю, и самое поразительное — не боялась этого. Не боялась своей слабости. Новое, немыслимое ощущение, подобного которому испытывать раньше ей не приходилось.       «Обними меня покрепче, — шепнула она, когда они перестали быть одним целым и снова лежали, раскинувшись, на ее измятой, приведенной в полный беспорядок постели. — Обними так крепко, чтоб я и шевельнуться не могла».       Он тут же послушался. Нейдины руки оказались прижаты к ее телу, его волосы щекотали ее щеку, ноги накрыты его ногами, его пот смешивался с ее, и даже это не мешало, наоборот, Нейда радостно отметила, что он все же умеет потеть, как обычный человек… Под его живой тяжестью было так надежно и безопасно, как никогда, разве только в мечтах… Она прижалась щекой к его щеке и блаженно прикрыла глаза.       «Я никогда и представить себе не могла, что это может быть настолько прекрасно! — шепнула она ему куда-то в подбородок. — Что это может быть не проигранный бой, а чистое наслаждение».       «Наслаждение — это хорошо», — мурлыкнул он.       «С Филиппом это всегда так или иначе было болью», — продолжала она, желая выговориться, веря, что когда она все это скажет, мучительное прошлое сотрется из памяти окончательно.       Он строго положил ладонь на ее губы, без слов предупреждая: «об этом не надо», но тут же отнял ее и мягко коснулся ее освобожденных губ своими. Она послушно умолкла, растворяясь в тепле его прикосновения. Не хотелось спорить, не хотелось бороться, хотелось лежать так целую вечность.       Всепроникающий колокол Цитадели отбил девять раз. Риэн прислушивался к нему и на последнем ударе скатился с кровати.       «Нужно идти!»       «Ты придешь вечером?» — спросила она, садясь и оглядывая комнату в поисках одежды.       «Да! — торопливо пообещал он. И повторил ласково: — Да, Нейда».       Оделся с впечатляющей скоростью и исчез.       Нейда осталась посреди смятой постели осмысливать случившееся. Думать, на самом деле, совершенно не хотелось, но она заставила себя принять хотя бы пару решений. Следы случившегося надо убрать. Никто не должен догадываться о том, что происходит между ними.       Она тщательно прибрала постель, оделась и заплела волосы.       Потом посмотрела на себя в зеркало. Глаза сияли. Она прикрыла их и несколько раз глубоко вздохнула.       Помни, ты среди врагов, ты не должна себя проявить, иначе все закончится и ты больше никогда не испытаешь того, что испытывала сегодня. Держи себя в руках, - велела она себе едва слышно.       Мир перевернулся. Вчера она задыхалась от боли, сегодня — от безграничного ощущения счастья. В голове медленно кружились воспоминания о его нежности, о его горячих бархатистых губах, о чувстве умиротворения, которое овладевало ею в его крепких и бережных объятиях. Это хотелось сберечь в самом сокровенном уголке памяти и снова и снова перебирать, вслушиваясь в то, как грудь переполняет тепло.       Нейда в который раз придирчиво оглядела идеально прибранную спальню, пытаясь понять, не осталось ли где улик…       Колокольчик звякнул два раза подряд. Кто-то зашел в гостиную и тут же вышел. Такого прежде не случалось. Нейда недоуменно осмотрела с порога пустую комнату…       Потом подошла к столу и обнаружила миску с плотной крышкой, из тех, в которых Вета носила ей ужин. Внутри лежали пара блинчиков, косо отрезанный кусок пирога и яблоко.       Завтрак вместо пропущенного… Она захрустела яблоком, сев на подлокотник кресла. Вета не могла знать, что она опоздала поесть. Значит, Риэн приказал?.. подумал о ней, позаботился…       Она вгрызлась в яблоко с еще большим ожесточением. Когда о ней по-настоящему заботились?       Совсем недавно, — с убийственным спокойствием напомнил внутренний голос. — Кай о тебе заботился… Он отдал всю свою добычу за куртку для тебя. Он носил тебе еду, пока ты валялась при смерти после пули этого итарка. Быстро же ты о нем позабыла…       Эта мысль поразила громом. Яблоко замерло у губ и через мгновение покатилось по полу. Захотелось ударить о стену, снова разбить себе руку в кровь, чтобы резкая боль отрезвила. Боль совершенно заслуженная…       Она не стала этого делать только потому, что иначе ее опять бы не допустили до поединков, и следующий день прошел бы в мучительном бездействии.       Как она могла забыть… он обречён страдать на руднике, а она… предательница. Верет был прав!       Аппетит совершенно пропал, счастливое настроение тоже… Она заставила себя поесть, чтоб были силы — и не было вопросов. А потом подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Что же ей делать…       Снаружи опять сгущался туман… Так же туманно рисовалось будущее. Она предала не только Кая, но и свой собственный план, который так самонадеянно тщилась воплотить. Предала Сэла, который в нее верил и послал ее сюда. Но может быть, не поздно все исправить?       Невозможно довести дело до конца без взрывчатки. Значит, ей надо и дальше ходить с Дарселлом на рудник. Ей нужно вести себя, как прежде, не привлекая внимание, не вызывая подозрений… Риэн необходим, чтоб связываться с Дарселлом, если она сегодня вечером скажет ему «не приходи больше», ее шансы попасть опять на рудник и узнать про взрывчатку еще хоть что-то станут ничтожны. Но… смотреть ему в глаза и болтать, внутренне проклиная себя за коварство?.. Он увидит, он все поймёт, она не сможет обмануть его…       Не сможешь или не хочешь? — голос в голове как будто скалился. — Ты и себя обмануть не в состоянии, ты думаешь о его теле, а не о своей клятве!       Нейда зажмурилась и прижала ладони к ушам.       Почему все должно быть так сложно и перепутано? Почему ей нельзя просто жить и наслаждаться этим осколком счастья, которое так неожиданно сложилось… случилось с ней, когда она меньше всего этого ожидала…       Потому что она обещала Сэлу. И Лассе. Потому что она уже предала свою совесть ради шанса выполнить обещанное. Потому что она никогда не сдавалась и благодаря этому жива. Потому что она должна.       Нейда всхлипнула. Это все мороки Цитадели! Она пугала ее кошмарами, а теперь стала искушать посулами счастья.       Она себе все намечтала, ей все только кажется! Риэн из другого мира… Ему грозят неприятности за эту связь, он скоро должен поразмыслить и понять бессмысленность происходящего…       Нейда горько усмехнулась. Да, она хочет, чтоб он понял, — но сама застыла от ужаса во дворе, когда он сказал, что их связь грозит ему бедой. Причем испугалась именно того, что он от нее отступится перед лицом этой беды! И теперь боится того же… проклятье…       Нейда сползла прямо на пол и закрыла глаза.