В туманах Гулланктора

      Вета, веселая и оживленная, рассказывала, что теперь, когда лето на носу, работы слугам, конечно, прибавилось. Столько гостей, готовки больше, уборки, новых помещений, в которых нужно поддерживать порядок. Говорила она об этом, не жалуясь, не досадуя, а со спокойной понимающей улыбкой.       «Что же, каждый год гости наезжают все лето?»       «Каждый. Но не на все лето. Кто дней на десять, кто меньше, кто больше».       Нейда кивнула.       «А как твоё платье? Все впечатлились?»       «Да они просто… слов не нашли! И все парни хотели со мной танцевать. Так что риск того стоил! Теперь несколько других наших девушек тоже хотят, несмотря на запрет, надевать на танцы нарядные платья».       «А как отреагировал тот, для чьих глаз оно предназначалось?» — спросила Нейда с лукавой полуулыбкой.       «А он и не видел», — вздохнула Вета.       Но тут же повеселела и принялась с новым энтузиазмом описывать танцы. Нейда слушала вполуха. Платье… ну вот куда ей платье, в самом деле? Чтоб носить платье, нужно природное изящество. Как у тарнийских дам, с самого детства… а на нее что ни надень — дамы не получится. Только воин.       Боже, неужели она думает о нарядах вместо того, чтоб продумывать свой план? Это странное внезапное невозможное влечение все портит, туманит ей разум… но Нейда сидела, смотрела, как Вета собирает посуду, и отчаянно ждала.       Он точно придет, он обещал и еще раз подтвердил свое обещание, ничто не сможет этому помешать… Но ведь даже если не думать о звонкоголосой девчонке из библиотеки, если полностью довериться его словам — есть еще приказы Ниэльда и служебный долг. Раньше он приходил далеко не каждый вечер… и она нормально справлялась с одиночеством! А теперь даже книгу в руки взять не может, сидит и ждёт… наивная… И нет сил сбросить наваждение.       Риэн вошел быстрым шагом, улыбаясь мягкой улыбкой, без капли лукавства и насмешки, улыбкой, от которой у Нейды всегда замирало сердце. Она поднялась ему навстречу, но осталась стоять около кресла, так до конца и не избавившись от остро нахлынувшего днём беспокойства.       «Ты смотришь с таким сомнением, Нейда. Раздумала танцевать? Хочешь вместо этого продолжить исследование тайн Цитадели?»       «Я хочу танцевать. Очень», — тихо шепнула она.       «Какое удачное совпадение. Я тоже», — его улыбка стала еще ослепительней.       «Но скажи мне сначала: почему я? Не получится ли так, что твое увлечение все же пройдет, ты прозреешь и поймёшь, что совершил ошибку? Когда сотрется ощущение новизны, когда ты натанцуешься и увидишь, насколько я на самом деле далека от женщин твоего мира», — она смотрела на него с отчаянной тревогой, за которую себя презирала, но была не в силах преодолеть.       Он нахмурился, улыбка мгновенно исчезла. Выражение лица сделалось твердым, голос остался негромким, но каждое слово падало свинцовой тяжестью: «Ты что, действительно думаешь, для меня речь идет об увлечении?! Ты считаешь, я способен рискнуть всем, что мне дорого и важно, ради увлечения?! Ты веришь, что я мог бы назвать женщину, которую выбрал, ошибкой?!»       «Я не знаю, Риэн, — так же тихо проговорила она. — Я не умею читать лица так, как ты. Поэтому… боюсь. Я не знаю, кто я для тебя. Любопытная чужестранка, несостоявшаяся убийца, партнер по танцам, женщина, с которой приятно проводить время между дежурствами? Объясни мне. Я поверю. Просто сегодня в библиотеке я поняла: мне страшно, что ты уйдешь. Я видела этих девушек, я сравнивала их с собой — и понимала, что проигрываю им во всем, хотя раньше мне никогда такое и в голову не приходило — равнять себя с домашними девицами, не знавшими меча и крови».       «Я тебе уже говорил. Возможно, ты не поняла… — его тон сделался мягче. — Ты, разумеется, все то, что ты перечислила. Но помимо этого, ты — единственная, другой не будет никогда».       «Почему ты уверен, что не будет? Люди часто сходятся и расходятся, господа могут позволить себе развлекаться с разными женщинами ниже их по положению, и никто их за это не осуждает», — она продолжала смотреть ему в глаза, пытаясь понять — понять, почему ей так важно это услышать, почему нутро гложет хищная пустота, поселившаяся там днем, когда она видела его улыбающимся другой…       «То люди... А я не человек, если ты еще не заметила».       «И что это меняет? У вас не так, как у людей?»       «У нас женятся один раз и на всю жизнь. Хотя жениться я на тебе не могу, но дело не в формальностях».       Она глубоко вздохнула, прикрыла глаза, шагнула к нему и прижалась к груди. Пустота, кажется, спрятала зубы и притихла. Он обнял ее в ответ. Его словам так хотелось верить… Как будто это имело значение, как будто у них было будущее. Как будто оно было у Нейды. Нет, у нее не осталось иллюзий насчет этого самого будущего — но хотелось сполна насладиться хотя бы тем, что ей будет отпущено…       «Ты все еще хочешь танцевать?»       «Хочу. С тобой».       «И я хочу, — прошептала Нейда. — С тобой».       В момент, когда шкатулка заиграла знакомую мелодию и Риэн привычно подал ей руку, Нейду покинули все тревоги и сомнения. Она танцевала и танцевала, неутомимо отдаваясь движению, улыбалась партнеру и ловила его ответную улыбку, которая только подзадоривала ее. И безоглядно падала ему в руки, замирая от восторга, не сомневаясь, что его ладони подхватят в самый последний момент, когда на смену восторгу вот-вот будет готов прийти испуг перед падением — но не приходил.       После двух полных оборотов шкатулки Нейда присела на диван отдышаться. Риэн как само собой разумеющееся устроился рядом, обняв ее за плечи. Она прислонилась к его телу, потом как-то само собой получилось, что она сползла по дивану и легла, оставив голову лежать у него на коленях, глядя ему в лицо снизу вверх и держа его ладонь в своих, сцепленных на груди. Риэн с сосредоточенным выражением лица пытался свободной рукой развязать ее ленту, не дергая волосы. Наконец ему это удалось, лента соскользнула на пол.       Волосы рассыпались по его коленям, давая возможность играть прядями. Нейда чуть повернула голову, провокационно открывая и подставляя ему шею, и отпустила его вторую руку. Он тут же воспользовался этим, чтобы начать поглаживать и её шею, и плечи. Она млела, таяла под его прикосновениями.       «О чем ты думаешь сейчас?» — спросила Нейда охрипшим от волнения голосом.       «Ммм… честно сказать, я сейчас вообще не думаю. Но если думать, то о том, что мне нравится тебя гладить».       «А мне нравится ощущать твои ладони на коже… — она прикрыла глаза. — И я думаю о том, что и вообразить себе ничего подобного никогда не могла».       Риэн затащил Нейду к себе на колени, обнял и уткнулся носом в ее шею. Его дыхание слегка щекотало ей кожу. Она обняла его в ответ, прижавшись всем телом.       «А если… — ее голос невольно дрогнул. — Если однажды ты встретишь ту, на которой сможешь жениться?»       «Опя-яять?! — простонал он, не ослабляя, однако, объятий. — Тебе просто невероятно везет, что сейчас я не способен на тебя сердиться. Да пойми ты наконец, Нейда, я уже встретил тебя. И больше никогда никого не встречу».       «Совсем никогда? — тихо спросила Нейда. — Что бы ни случилось?»       «Или ты, или никто».       Нейда закрыла глаза и уткнулась носом в его шею около уха.       «Риэн… кто я для тебя?»       «Судьба».       Нейда вздрогнула и замерла.       «Пусть так… — шепнула она. — Я не хочу ничего другого».       «А я тоже давно хотел тебя спросить, Нейда… Почему ты так часто сомневаешься в моих словах? Разве я давал тебе повод? Мне хотелось бы, чтобы ты доверяла мне».       «Я стараюсь, — она глубоко вздохнула. — Наверное, дело в том, что мне страшно потерять то, чего я никогда раньше не имела».       «Если речь обо мне, — шепнул он, потянув Нейдину рубашку вверх, — то я… теряться никуда не намереваюсь».       Нейда вздохнула, позволяя ему снять рубашку, сбрасывая вслед за рубашкой шнурок с флакончиком, который тихонько стукнул по полу.       «Может быть, лучше в спальню?» — шепнула она.       А потом, прижимаясь к Риэну на смятой постели и ощущая во всем теле приятную усталость, Нейда вспомнила про кувшинчик в соседней комнате. Яд снова оказался так далеко от нее, хотя прежде она с ним не расставалась. Но Нейде не хотелось идти за ним. Было спокойно и надёжно в кольце тёплых сильных рук и казалось, вытяжка аконита ей никогда не понадобится…       «Мне хорошо с тобой, — шепнула она, потянувшись к самому его уху губами. — Ты не представляешь, насколько!»       «Я чувствую. А ты, наверное, чувствуешь, как хорошо мне?»       «Нет. Я не умею чувствовать так, как ты. Но я просто тебе верю».       Он молча прижал ее к себе поплотнее, именно так, как ей особенно нравилось, и Нейда благодарно вздохнула. Она лежала тихо-тихо, боясь спугнуть это ощущение надежности и счастья.       «Риэн, скажи мне, когда ты понял, что это судьба? Когда решил, что это должно случиться? Когда понял, что не пожалеешь?»       «Трудно сказать… Может быть, уже когда ты не хотела возвращаться в твой мир, и я не хотел, чтобы ты возвращалась? Или когда мы пили вино, и ты упала мне на колени…»       «Ты не знал, чем все это обернется…» — проговорила Нейда, кладя голову ему на грудь.       «Я знал, чем все это обернется, поэтому и не рискнул тогда укладывать тебя в постель, как мы договаривались».       «А хотел?» — она заглянула ему в глаза.       «Хотел».       Нейда глубоко вздохнула.       «Я и помыслить не могла ни о чем подобном, когда первый раз пришла к тебе в пещеру…» — проговорила она, зарываясь носом в его плечо.       «Пещера… Это было так давно», — пробормотал он.       «Обними меня. Крепко-крепко. Мне так хорошо в твоих объятиях». Нейда прикрыла глаза. Ей в самом деле было невозможно хорошо, и никакие другие мысли ее не тревожили, пока...       «Завтра тебе придётся проводить меня до тюрьмы», — проговорила она внезапно.       Он ослабил объятья и скосил на нее глаза:       «Вообще-то, когда я предлагал показать тебе разные интересные части Цитадели, я не имел в виду именно эту!»       «Но эту тоже нужно. Там Верет, — она вздохнула, набираясь смелости. — На руднике он пытался меня убить».       Риэн инстинктивно сжал Нейду крепче, так, что даже ребра немного заломило:       «Тебя-то зачем?! Потому что Ниэльд представил тебя ему, как свою помощницу?»       «Верет попросил меня о встрече».       «Понимаю…»       «Да? Тогда скажи мне, зачем ему это?»       «Я понимаю твое желание пойти в темницу. Ты чувствуешь вину. Зачем ему это, понятия не имею. Что-то попросить, о чем-то рассказать или просто пожаловаться на жизнь. А ты не рассказывала мне про нападение».       «Я думала, ты в курсе всего, что происходит в окрестностях Цитадели».       «Ты меня путаешь с Ниэльдом или с самим комендантом».       «Ты же с ним ужинаешь», — Нейда чуть улыбнулась.       «Только потому, что меня берет с собой Эннерт. И то не часто».       «Верет пытался проломить мне голову киркой. Он имел право ударить меня. Я разрушила его мир».       «Чепуха. Если ему и злиться на кого, то на Ниэльда, который разыграл тебя против него».       «До Ниэльда он не мог дотянуться, а до меня мог».       «Вот и я об этом!»       «Я не злюсь на него», — Нейда легла рядом, сворачиваясь клубком у Риэна под боком.       «Тогда тебе тем более стоит к нему пойти».       «Да. Я пойду. А ты сходи со мной… только к нему не заходи», — добавила она тихо.       «Учитывая его замашки, ты будешь беседовать с ним через окошечко! — твердо сказал Риэн. Потом усмехнулся: — А я-то что, меня он вряд ли захочет видеть».       «Он ничего мне не сделает. Он и там не смог. Ударил мимо».       «Через окошечко», — повторил Риэн таким тоном, что ясно было: спорить бесполезно.       Нейда кивнула. Оберегающая забота… это тоже было очень неизведанное чувство. Необычное. Неожиданное… она помолчала мгновение и спросила: «А если бы я отказалась говорить через окошко?»       «Тогда я не повел бы тебя туда».       Нейда ничего не ответила и опять свернулась у него на груди. Ей чудилось, что она в безопасности. Что здесь ей не грозит ничего... странное было ощущение. Странное, блаженное, так, что даже не верилось. И не хотелось сомневаться. Думалось, что так и надо, что так... правильно.       Ласкающие пальцы Риэна пробежали по позвоночнику, потом перешли ниже, погладили бедро, обежали колено… Простые прикосновения, которые дарили беспримесное удовольствие. Нейда расслаблялась под его руками. И снова таяла, таяла, словно весенний сугроб.       «Ты возьмешь меня еще погулять за стенами?»       «Сам собирался предложить».       «Вот как? И что именно хотел предложить? Идти за ландышами?»       «Ландышей уже нет. Но есть другие цветы. Мы пойдем вдвоем, только ты и я».       «А твои друзья не заподозрят что-то?»       «Надеюсь, что пока нет. И надеюсь, что, даже заподозрив со временем, еще сколько-то будут молчать о своих подозрениях».       «Что… — она осеклась, набираясь духу, — что тебе будет, если о нас узнают?»       «Давай поговорим про это не сейчас, а позже. Может быть, нам повезет, и еще пару декад, а то и полгода удастся остаться незамеченными… Мне тоже очень хорошо с тобой, и я не хотел бы портить эти прекрасные дни опасениями и страхами перед будущим».       Нейда молча кивнула, закрыла глаза и прижалась к его твердой, надежной груди.