With All My Heart

Майку требуется вся его сила воли, чтобы просто не выбежать из класса и не собрать друзей на экстренное совещание, и он практически взрывается в тот момент, когда они садятся обедать во дворе школы. — Я вчера встретил отшельника. Дастин давится сэндвичем, и растерянный взгляд Оди сменяется обеспокоенным, когда она хлопает его по спине почти слишком яростно. Макс моргает слишком часто, а Лукас просто смотрит на него. — Ты что, Уилер? — спрашивает Макс. — Я встретил его в лесу. — Какого чёрта ты делал в лесу?! — хрипит Дастин, принимая у Оди бутылку воды. — Неважно, я просто пошёл туда прогуляться и встретил его! — Но ты же остался у меня на ужин, — заявляет Оди. — Ты пошёл после него? — Да, но дело не в этом... — Не в этом? Майк! Ты пошёл в лес ночью?! — спрашивает Лукас, и Макс рядом с ним закатывает глаза. — Почему все так сосредоточены на этом, а не на том, что я встретил этого грёбаного отшельника?! — Потому что это не самое безопасное место, Майк. Даже без Векны лес всё равно… небезопасен, — заканчивает Дастин, и Майк делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он прекрасно это знает, большое спасибо, и он знает, что, наверное, это было глупо с его стороны, но он встретил отшельника. Это должно затмить его глупость. — Ладно, ладно, я больше так не буду, — говорит Майк. Все смотрят на него, и он вздыхает. — Значит, отшельник – действительно человек, да? — спрашивает Лукас через некоторое время, и Майк оживляется. — Это парень, — отвечает он, и этого достаточно, чтобы заинтересовать его друзей. — Что ты имеешь в виду? — Ему семнадцать. Дастин снова чуть не давится, на этот раз водой, и Оди тут же отобирает у него бутылку. — Что семнадцатилетний делает в лесу? — спрашивает Макс. — Он сказал, что потерял всех во время землетрясения. — Разве он не думал о том, чтобы попросить людей о помощи? — Он просил, но ничего не вышло. Я пытался предложить ему помощь, но он отказался. Наверное, он просто слишком привык к одиночеству. — Как его зовут? Майк открывает рот, чтобы ответить, но его мозг не может связать все точки воедино. Он помнит, как парень назвал ему своё имя, но по какой-то причине не может его вспомнить. — О боже, Уилер. Ты не спросил его имя?! — возмущается Макс, когда Майк слишком долго не отвечает. — Я спросил! — Тогда почему ты тормозишь? — Потому что… я его не помню. Он опирается на дерево позади себя и хмурится. Как это возможно? — Не думала, что у тебя такая плохая память, — Макс скептически поднимает бровь. — Это было странное имя? — спрашивает Дастин. — Как Тадеус? — Тадеус? Серьёзно? — Лукас закатывает глаза и достаёт свой ланчбокс. — Оно не распространённое! — Дело не в этом, — отвечает Майк, уверенный, что это не странное имя. — Ирвинг? Карвер? — продолжает Дастин. Он взволнованно щёлкает пальцами. — О! Арвин? — Не мог бы ты, пожалуйста, остановиться? — умоляет Лукас. — Оно не было странным. Оно было… знакомым, — отвечает Майк. — Тогда почему ты не можешь его вспомнить? — спрашивает Оди. Она выглядит обеспокоенной и, кажется, единственная из его друзей действительно воспринимает всё это всерьёз. Майк крепко сжимает пакет с сэндвичем и вздыхает. — Не знаю. Он сказал, что я не смогу. — Что? — спрашивает Макс, и всё внимание снова приковано к нему. — Когда я спросил его имя, он сказал, что это неважно, потому что я всё равно его не запомню. — Странно, — мрачно произносит Лукас. — Может, он тебя разыгрывает? — Как? Как кто-то может заставить меня забыть его имя? — А что, если у него есть способности? — вдруг спрашивает Эл. Она выглядит растерянной, испуганной и в то же время обнадеженной. — А что, если он такой же, как я? — Я думал, вы с Кали – единственные выжившие в Хоукинской лаборатории, — задумчиво тянет Дастин. — Мы тоже так думали. А если нет? Никто не знает ответа, и Майк думает, что ощущение, которое он испытывал последние несколько месяцев – или, вернее, год – привело к этому. Возможно, это ещё не конец. — Нам нужно быть осторожными, — говорит Дастин. — Если этот парень действительно из лаборатории, то он может знать об Изнанке. Мы ничего о нём не знаем. Мы не можем предполагать, что он хороший парень. — Но за последние два года он действительно ничего плохого не сделал, — уточняет Майк. — Он не похож на плохого парня. — Тогда почему он прятался всё это время? У Майка нет ответа, и странно, насколько волнительно это – новая загадка, новое приключение, в которое можно отправиться. Изнанки и Векны хватило бы на всю жизнь, но он был бы не прочь раскрыть ещё одно сверхъестественное дело прямо сейчас. Пока мир не на грани конца, всё в порядке. — Не знаю, — отвечает Майк. — Но, думаю, мы выясним это. Да? Друзья кивают и, даже если кажется, что никто больше не голоден, все приступают к своим обедам. — Но больше никаких одиночных вылазок в лес по ночам. Хорошо, Майк? Майк улыбается и кивает. — Хорошо. Когда уроки заканчиваются, Майк придумывает предлог и пропускает совместную учёбу с Партией, чтобы снова отправиться в лес. Он обещал, что не будет ходить туда по ночам. Никто ничего не говорил о том, чтобы пойти туда снова в течение дня. Майк мчится на велосипеде так быстро, как только может, и на этот раз оставляет его у дороги. Он возвращается в лес более уверенно и пытается вспомнить дорогу к месту, где встретил парня. Он сияет, когда добирается туда, и задается вопросом, действительно ли у того есть способности, потому что его память работает очень даже хорошо. Майк оглядывается, но парня нет. Очевидно. Они встретились случайно, не по своей воле. Конечно, его там нет, он не ждет его возвращения. «Это было лучшее, что я когда-либо делал». Майк оборачивается, растерянный. Он услышал голос, но это был не голос парня. Это был его собственный. — Что, черт возьми, происходит? — шепчет он себе. Вокруг никого нет, а лес большой, но не настолько, чтобы потерять из виду горизонт. Он никого не видит вдали, поэтому решает немного пройти вперед. Лес днем ​​выглядит совершенно иначе. Здесь почти мирно, а лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны деревьев, делают его по-настоящему неземным. Он идёт, внимательно осматриваясь. Лес кажется знакомым, и вдруг он понимает, что действительно знает его, оказываясь перед старой хижиной Хоппера. Выглядит она гораздо лучше, чем в прошлый раз, когда они там были. Всё ещё не похоже на место, где жил бы Майк, но окна заделаны, и, насколько он видит, в крыше больше нет дыры. На мгновение Майку кажется, что внутри все в паутине и насекомых, и ему хочется подняться по лестнице и войти в хижину, чтобы проверить, но ему не предоставляется возможности. Дверь хижины открывается, и выходит парень. Он держит чёрный мешок, похожий на мусорный, и он замирает на месте, заметив Майка. Майк на мгновение чувствует себя глупо, потому что вполне логично, что семнадцатилетний юноша нашёл убежище в заброшенной хижине. Байерсы вместе с Оди и Хоппером покинули её сразу после победы над Векной, и за все эти годы они больше туда не возвращались. — Привет, — говорит Майк. Парень спускается по лестнице и бросает мешок на землю. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он. — Я… искал тебя. Глаза парня расширяются так, что чуть не вылезают из черепа. Дыхание учащается, и кажется, что у него вот-вот случится сердечный приступ, и Майк паникует, потому что не уверен, что знает, что делать в такой ситуации. — Ты меня помнишь? — спрашивает парень. Оу. — Я... да? Конечно, помню. — Это не очевидно. — Хотя я и забыл твоё имя. Как ты и сказал, — Майк подходит ближе, и парень выглядит так, будто, вот-вот заплачет. — Как это возможно? — Это довольно сложно объяснить, — отвечает он. — И я не уверен, что ты мне поверишь. — Ты можешь попробовать. Парень смотрит на него, и, похоже, не собирается отвечать. Он явно ведет свою внутреннюю борьбу, в чем бы она ни заключалась, и Майк считает, что ему нужно разыгрывать свои карты осторожно. — Кстати, меня зовут Майк, — пытается он. — И я знаю, что уже спрашивал твоё имя, но раз уж я забыл его, я не против услышать ещё раз. — Уилл. Меня зовут Уилл. Уилл. Конечно, это Уилл. — Уилл, — повторяет Майк, и на лице Уилла видно облегчение. — Извини, что забыл твоё имя, Уилл. — Всё в порядке. Я… привык. Майк хочет спросить почему, но решает, что это неправильно. В голове у него рождается план, и он делает ещё один шаг вперёд. — Так ты здесь живёшь? — спрашивает он. — Здесь хорошо. — Всё лучше, чем в пещерах. Майк смотрит на него в шоке. — Ты жил в пещере?! — Некоторое время. Это место не было пустым, когда случилось землетрясение. — О. Да, я знаю. Моя подруга жила здесь. Уилл снова берёт мешок, и его голос срывается. — В самом деле? — Да, она жила здесь с отцом. Потом он снова женился, и они переехали в дом побольше. — Понятно. Звучит… неплохо. — Ага. Её отец – начальник полиции, — Майк смотрит на Уилла, который выбрасывает мусор, и изо всех сил старается не встречаться с ним взглядом. — Ты ходил к нему? Когда случилось землетрясение? — Я ходил в участок, но они ничем не смогли мне помочь. Его тон ясно показывает, что он больше не будет отвечать на вопросы об этом, а Майк не хочет испытывать судьбу. — Да, полиция не всегда помогает, — пробует он. — Только не говори ему, что я это сказал. Он и так меня достаточно ненавидит. — Уверен, на то есть причина. Майк осмеливается взглянуть на него. Он улыбается, и Майк невольно думает, что улыбка у него красивая. — Я... ну, да. Я встречался с его дочерью какое-то время. — Понятно. Родители могут оберегать своих детей, когда дело касается парней. Майку хочется спросить, есть ли у него кто-нибудь, но тут он вспоминает, что он потерял всех и что, конечно же, нет девушки, которая бы его искала или даже ждала. Если бы была, он, вероятно, переехал бы к ней жить. — О, конечно, — он смотрит на дверь и надеется, что это правильный ход. — Не возражаешь, если я осмотрюсь? Много времени прошло с того, как я был тут последний раз. Уилл колеблется, и Майк думает, что он всё испортил, но затем он кивает и, не отвечая, ведёт его вверх по лестнице в дом. Это не должно удивлять, но хижина совсем не похожа на ту, что он помнил. Кухня – и Майк предполагает, что и ванная тоже – явно на том же месте, но выглядит чище и минималистичнее. На кухонном окне стоит пара горшков с голубыми цветами, а на столешнице – много других растений, которые Майк не может узнать. Телевизора нет – само собой, думает Майк – но есть диван и небольшая библиотека. Посреди гостиной стоит мольберт, и Майк подходит к нему. — Ого. Это ты нарисовал? — спрашивает он, глядя на холст. Картина явно ещё не закончена, но выглядит потрясающе. Это Хоукинский холм, куда он обычно ездит с Партией, и картина выглядит настолько реалистично, что почти кажется фотографией. Снова дежавю, но это пустое воспоминание, которое он не может уловить. — Да. — Это потрясающе, — отвечает Майк. Он оглядывается и видит беспорядок, достойный настоящего художника. Тюбики с масляными красками разбросаны по маленькому столику, а кисти лежат в стакане, наполовину наполненном водой – теперь уже подкрашенной. — Не хочу показаться грубым, но… как ты можешь позволить себе масляные краски и холст? Разве они не дорогие? Уилл краснеет, и Майк определённо не ожидал от него такой реакции. — Я, э-э… я их украл. Ну, кое-что из этого у меня было, мольберт и кисти, например, но со временем краски закончились. Вот я их и украл. — Я не представлял тебя вором, — смеётся Майк. — Но это логично. — Как, ты ожидал, парень будет жить сам по себе в лесу, не крадя время от времени? — Ага. Справедливо. Майк ещё раз оглядывается и видит, что то, что раньше было комнатой Оди, теперь, вероятно, комната Уилла, а то, что Хоппер использовал как спальню, – скорее всего, кладовая. — Мне нравится, как ты все тут сделал, — говорит он. — Выглядит гораздо лучше, чем старый дом моей подруги. — То есть бывшей девушки. — Ага, ну типа. Теперь она моя подруга, — они оба посмеиваются, и Майк невольно чувствует, как его охватывает грусть. «Она всегда должна была быть только моей подругой», – думает он, но не высказывает свои мысли вслух. — Э-э, извини, что ничего тебе не предложил, — вдруг говорит Уилл, направляясь на кухню. — У меня, в общем-то, мало что есть. Только травяной чай или вода. — Всё в порядке. Погоди, травяной чай? — Майк заглядывает на кухню и принюхивается. — Это чайные кусты? — Нет, на самом деле это базилик и валериана. Я стараюсь выращивать их, чтобы не так много воровать. — О. А почему валериана? Странный выбор. — Она помогает мне спать по ночам. Майк кусает губу, потому что Уиллу, наверное, тоже снятся кошмары. Майк думает, что, вероятно, не будет спать месяцами, если потеряет всю свою семью и друзей в катастрофе. Уилл берёт два стакана, наполняет их водой и протягивает один Майку. — Спасибо, — говорит Майк. Они молча пьют, и он обдумывает, какие вопросы можно задать, не давя слишком сильно. — Я как раз собирался нарубить дров, — говорит Уилл. Он ставит пустой стакан в раковину и смотрит на него. — Не хочешь помочь? Майк не заставляет его просить дважды. Остальную часть дня они рубят дрова – вернее, Уилл рубит. Майк изо всех сил старается не упасть на пол от усталости после того, как складывает дрова на подставку. Когда солнце почти скрывается за горами, Майк вздыхает. — Мне пора домой, — говорит он. Уилл бросает топор на землю и кивает. — Конечно. — Могу я завтра прийти снова? — спрашивает Майк, и, возможно, это слишком настойчиво, но у него есть предчувствие, что Уилл не будет против его присутствия. — Если вспомнишь, — отвечает Уилл, и Майк не спрашивает. «Маленькими шажками», — думает он. — Ладно. Тогда увидимся завтра. Уилл улыбается. Улыбка грустная, но Майк всё равно считает её прекрасной. — Хорошо, — отвечает Уилл. — Пока, Майк. — Пока, Уилл. Странно произносить его имя, и Майк повторяет его снова и снова, и оно становится его личной мантрой, пока он не добирается до дома. Первое, что он пытается вспомнить утром, – это имя парня, и он ругается себе под нос, когда понимает, что снова забыл его. Он обдумывает все имена, которые приходят ему на ум, пока чистит зубы, и обо всех прочитанных им книгах с главными героями-мужчинами, но имя парня всё никак не приходит ему в голову. Он садится за стол на уроке истории и просматривает книгу, ища имя, которое могло бы зацепить его. Миссис Хенли говорит о чём-то, и он знает, что должен слушать, но никак не может сосредоточиться. Затем наступает время урока литературы, и он загорается, когда учитель говорит: — Как вы, наверное, уже знаете, Уильям Шекспир использует в своих произведениях белый стих… Уилл. Майк ахает, и Оди смотрит на него, нахмурив брови. — Что? — Ничего, извини, я просто… вспомнил кое-что, — бормочет Майк, изо всех сил стараясь не показывать своего волнения. Уилл. Уилл. Уилл. Он повторяет это без конца, а когда уроки заканчиваются, он садится на велосипед и собирается уезжать. — Эй, Майк! Майк оборачивается и встречается с широкой и теплой улыбкой, принадлежащей Дастину. — Привет, — отвечает он. — Ты пойдешь с нами в игровой зал? — спрашивает он, и Майк несколько раз моргает. — Что? — Игровой зал. Мы же говорили, что собирались туда на днях. Чёрт. Он забыл. Майк быстро пытается придумать выход. Он не может снова слинять от них, потому что это вызовет у них подозрения, и вчера вечером он решил, что не расскажет друзьям о встрече с этим парнем – Уилл, Уилл, Уилл – пока не получит о нём больше информации. Уилл уже два года живёт один. Майк уверен, что встреча со столькими людьми сразу будет для него слишком напряжённой, поэтому он не может дать Партии понять, что видится с ним. Это значит, что ему нужно вести себя как обычно, а значит, он не может снова слинять от них. — О, да! Я просто заброшу сумку домой, — говорит он. — Встретимся там? — Хорошо. Он ругается себе под нос всю дорогу до дома, а затем и до игрового зала. Он может только надеяться, что Уилл не будет слишком расстроен, увидев его позже. В итоге он проводит почти два часа в игровом зале, и, когда он добирается до леса, уже почти темно. Он решает проехать на велосипеде до хижины Уилла – до сих пор странно называть ее как-то иначе, кроме как хижиной Хоппера – и с облегчением вздыхает, увидев в ней свет. Майк бросает велосипед на землю и колеблется, прежде чем постучать. Уилл, вероятно, больше его не ждет, и он определенно не привык к тому, что люди стучат в его дверь, но это единственный способ, которым Майк может дать ему знать, что он здесь, поэтому он стучит пару раз. — Уилл. Это я, Майк. Он встречает оглушительную тишину, которая, как он надеется, означает, что Уилл просто удивлен его появлением. Может быть, он оставил свет включенным и пошел за дровами? Откуда у него вообще электричество? Майк уверен, что он уж точно не платит по счетам. Он едва выживает. В голове вихрем роятся вопросы, и все они прекращаются, как только Уилл открывает дверь. — Привет, — говорит Майк, улыбаясь. Уилл смотрит на него, и Майк невольно окидывает его взглядом. В руках у него тряпка, и Майк понимает, что сейчас уже время ужина. — Майк. Я тебя не ждал. — Да, извини. Я забыл, что у меня сегодня вечером уже была запланирована встреча с друзьями, и я не мог её пропустить. — Понимаю. Я просто имею в виду… – вздыхает Уилл, передавая тряпку. — Ничего. Хочешь войти? Майк знает, что Уилл собирался сказать что-то о том, что он снова забыл его имя, и Майк не хочет говорить ему, что так и было на какое-то время, поэтому просто кивает. — Конечно. Спасибо. Он входит и замечает, что плита включена. — Извини. Я не понимал, что уже так поздно, — говорит он. — Всё в порядке, я просто готовил ужин, — Уилл колеблется, и на мгновение Майк не знает, что делать. — Ты… хочешь остаться? На ужин, я имею в виду. — О. Я… д-да. Я бы с удовольствием. Если тебе это не доставит слишком много неудобств. — Вовсе нет. Но на ужин всего лишь картофельное пюре с фасолью. Надеюсь, ты не против. У меня совсем не было времени сходить за продуктами. Майк фыркает, следуя за Уиллом к ​​плите. — Всё в порядке. Я люблю картофельное пюре. Он опирается на холодильник и наблюдает, как Уилл ходит по кухне. Он берёт две тарелки и насыпает в каждую фасоль, и Майк внезапно чувствует себя виноватым, осознав, что ему точно придётся съесть что-нибудь из еды, которую Уилл украл, чтобы выжить. Находить еду на столе для него настолько обычное дело, что ему не приходится об этом думать. Ему не нужно гадать, будет ли у него завтра что-нибудь поесть, и он понимает, что для Уилла всё по-другому. — Прости, — вдруг говорит Майк. Уилл перестаёт помешивать картофельное пюре в кастрюле и оборачивается. — За что? — Я только что понял, что съем твою еду. То есть... ты же не можешь просто так пойти за продуктами, и, наверное, собирался её экономить. Уилл усмехается, и сердце Майка трепещет от этого звука. Эта мелодия отзывается в его ушах и проникает в сердце, запечатлеваясь там. Майк надеется, что, что бы ни случилось, он не забудет это. — Всё в порядке, Майк. Знаешь, все не так уж и плохо. Привыкаешь за два года. — Ты не должен был привыкать. Все не должно было сложиться так... Уилл пристально смотрит на него, и Майк чувствует, будто в воздухе вокруг них пробегает электрический ток. Он заглядывает ему глубоко в глаза и только тогда замечает в них оттенки зелёного. Они выглядят тёплыми, как пламя, готовое вот-вот вспыхнуть холодной зимой, и, что самое главное, они кажутся знакомыми. Майк хочет потянуться к нему и делает шаг назад, потому что он растерян и не знает, что произойдёт, если он прикоснётся к Уиллу. — Спасибо, Майк, — отвечает Уилл, и волшебство вокруг них рассеивается, когда он выключает плиту. Он ставит картофельное пюре рядом с фасолью и с улыбкой протягивает Майку тарелку. — Я не ожидал гостей, поэтому не стал убирать со стола, — говорит Уилл, указывая на маленький стол у двери. Он завален бумагами, книгами и наполовину пустыми стаканами. — Надеюсь, ты не против поесть на диване. — Диван более чем подойдёт. Сначала они едят молча, и Майк размышляет, как начать разговор при том, что он не знает, что спросить, чтобы это было достаточно небрежно и не слишком углублялось в странную ситуацию, в которой они живут. Свет на кухне мерцает, и Майк инстинктивно оборачивается. — Откуда в этом доме вообще есть электричество? — спрашивает он, и Уилл замирает, не донеся ложку до рта. — О. Хм, даже не знаю, — отвечает он и съедает полную ложку фасоли. — Оно всегда было. Я не задавал себе слишком уж много вопросов. Для меня это оказалось очень удобно. — Ага, имеет смысл. Разговор течёт непринуждённо, и к концу вечера Майку кажется, что он разговаривает со старым другом. Это странное ощущение, ведь он знает Уилла всего пару дней, и чем больше он слышит, как Уилл говорит, тем больше его голос доносится из ящиков в мозгу, которые он держал закрытыми неизвестно сколько времени. — Мне пора домой, — говорит Майк, помогая Уиллу с посудой. — Спасибо за ужин. — В любое время, — отвечает Уилл. — Ну, может, и не в любое время, но я был бы не против снова поужинать вместе. Уилл улыбается, нежно, и у Майка внезапно возникает желание поцеловать его. От осознания этого у него перехватывает дыхание, и он неловко ёрзает на месте. Странно. Он знает этого парня всего два дня. Как он может хотеть поцеловать его уже сейчас? — Я тоже, — отвечает Уилл. Он открывает ему дверь, и Майк едва не сбегает вниз по лестнице за велосипедом. — Увидимся завтра? — спрашивает Майк, но это скорее утверждение, чем вопрос. Уилл спускается на несколько ступенек и скрещивает руки. — Тебе не обязательно приходить каждый день, Майк. — Я... я знаю. Если тебе это мешает или слишком напрягает, ты можешь сказать мне. Но я не против, — отвечает он, стараясь не выдать своего волнения, когда продолжает, — мне нравится проводить с тобой время. — Ты меня едва знаешь. — Я знаю. Но я хочу тебя узнать. Уилл смотрит на него, и на мгновение Майку кажется, что он может тоже хотеть его поцеловать. Он выбрасывает эту мысль из головы, потому что не может проецировать на него свои внезапные чувства. Уилл, вероятно, нормальный. Каковы шансы, что красавчик, живущий в лесу два года, тоже любит парней? Очень низкие, и он не может быть таким везучим. — Хорошо тогда, — отвечает Уилл. Он делает глубокий вдох, и его взгляд скользит к тому, что, по мнению Майка, может быть его губами. — Увидимся завтра. Майк кивает, скрепляя обещание улыбкой, и едет домой с трепещущим сердцем и улыбкой, которую он, кажется, не мог почувствовать на лице уже много лет.