Откройте дверь пушечному мясу!

Кисть легко скользила по мягкой шероховатой бумаге, оставляя изящные, точно выверенные линии. Сун Яо, полностью сосредоточенный на этом занятии, склонился чуть ниже, и пальцы его крепче сжали инструмент, стараясь контролировать каждую черту, чтобы не оставить лишней кляксы или прерывистости на дорогой бумаге. До этого он всегда работал на тренировочных свитках, простых по качеству, и дешёвых. Но сегодня учитель предложил ему перейти на более дорогую бумагу. “Тебе следует привыкать писать на качественной поверхности, Сун Яо. С твоим почти каллиграфическим почерком тебе вскоре могут поручать перепись некоторых документов или другую работу в архиве. По крайней мере, я имею надежду на это”, – так Си Му объяснил это. У него не было ни капли сомнений, что такое занятие, что большинству сверстникам ученика покажется жутко скучным, Сун Яо будет оценено. Это действительно было так. Кивнув, парень снова склонился над бумагой, старательно выводя аккуратные иероглифы. Это было знакомо, спокойно и контролируемо. Он мог менять нажим или наклон. Мог сменить кисть или тушь. Он полностью контролировал этот процесс, и его сердце в этот момент было наполнено умиротворённостью. Последние два дня кошмары не докучали, что также способствовало хорошему сну. Сун Яо как раз размышлял над тем, как и когда стоит спросить учителя о поимке демона – теперь он был уверен, что тварь поймали, – когда внезапно услышал чужой, сладковатый голос. “Тебе не надоело? Стараться так, строить из себя прилежного ученика… Путь к твоей мечте мог быть куда короче и проще”. Казалось, голос раздался у самого уха, но Сун Яо не ощущал чужого дыхания. Резко обернувшись, он также заметил, что рядом никого нет. Пальцы дрогнули, и замершая на месте кисть оставила на безупречном тексте уродливую кляксу. – Что такое? – Си Му поднял взгляд от трактата в своих руках. – …Ничего, – парень покачал головой, с неудовольствием глядя на испорченную бумагу. “Ты тратишь время на ненужные вещи. – Голос зазвучал вновь, со скучающими нотками, – я мог бы помочь тебе.” Сун Яо потянулся за новым свитком, и, расположив его перед собой, с сосредоточенным выражением лица принялся заново переписывать текст. По настоянию Си Му он достаточно часто обращался именно к Канону успокоения сердца при практике каллиграфии. Да и самому парню этот текст казался достаточно приятным для разбора и переписывания. Он довольно быстро перешёл от механического копирования к более глубокому пониманию каждого иероглифа, и с каждым занятием для него открывались новые грани сего небольшого текста. Это было очень увлекательно. Глубоко вдохнув, он принялся водить кистью по бумаге, более не отвлекаясь на голос в голове. Сейчас он должен был закончить занятие, а после предстояла изнурительная тренировка. Ему не следовало отставать от расписания из-за этой досадной ситуации. Единственная мысль: “значит, тварь всё ещё здесь” спокойно мелькнула в его голове и тут же была отложена до вечера. На самом деле парень надеялся, что демон, поняв его равнодушие к своим речам, то и дело звучащим в сознании, покинет его голову и отправится на поиски жертвы попроще, но этого не произошло. На протяжении всего дня он продолжал болтать пустые слова о желаниях и предложениях помощи, а потом и сотрудничества. Внешне Сун Яо оставался спокоен, и ни одна мышца его лица не дёрнулась,но внутри всё было натянуто, словно струна, вот-вот готовая лопнуть. Всё-таки сколько бы раз он не переписал Каноны успокоения и как бы глубоко не понял и не прочувствовал их смысл, его характер оставался сложным, и парень довольно быстро начал испытывать раздражение. Вечером, оказавшись наконец в своей комнате, и, убедившись, что учитель ушёл на вечерний обход территории, Сун Яо сел на кровать. “Ну, наконец-то ты готов меня выслушать! – тут же раздался нетерпеливый голос, – Весь день меня игнорировал, я успел уж заскучать!..” – Кто ты такой? “Знаешь, я даже восхищён твоей выдержкой! Знаешь…”. – Я спросил: кто ты такой, – с расстановкой повторил парень, стискивая зубы до боли. Ощущение чужеродного существа в собственном мозгу было крайне неприятно. “Какой ты грубиян! Я тебя хвалю, а ты перебиваешь! – возмутился демон, но, быстро успокоившись, представился. – Имя мне Чуньфэн. Я лишь маленький слабый дух”. Сун Яо приподнял бровь. Звучит жалко. Ему стало противно, что какой-то жалкий недодемон смог заползти в его сознание, да ещё и кошмары насылал. Он не собирался выслушивать его дальше, потому поднял руку и произнёс: – Замолчи. Дух подавился следующей фразой. Этот человек смел указывать ему?! Он хоть и был низшим демоном, имел силу в десять раз больше, чем это жалкое человеческое создание, поэтому испытал нешуточную злость. Большинство людей, даже если знают об опасности, довольно легко поддаются искушениям, и Чуньфэном была хорошо изучена их логика. “Просто выслушать это ведь не преступление!” – так думал человек, теша себя мыслью, что после он точно откажется. Но на деле мало кто отказывался. Очень мало. Люди легко предавали прежние принципы и шли на сделку, прося исполнения простых желаний, вроде богатства, высокого чина или любви. Сам Чуньфэн не мог их исполнить, но служил кем-то вроде посредника, передавая эти желания нужному высшему демону. Дух оставался в сознании человека до заключения сделки, после чего его помощь была не нужна, и он исчезал в поисках новой жертвы. За это он, в свою очередь, получал неплохую подпитку и покровительство более сильных тварей, обеспечивающее его безопасность. Чуньфэн редко внедрялся в сознания заклинателей. Хоть он был духом уже довольно долгое время и успел начать культивацию, что давало ему преимущество и возможность атаковать даже защищённые сознания, он старался не делать этого. Во-первых, это отнимало много сил, а во-вторых было очень рискованно. Чуньфэн не любил рисковать. Тем не менее, сейчас его просили заполучить именно этого мальчика. Несмотря на то, что Сун Яо был адептом праведного ордена, Чуньфэн не думал, что заключить с ним сделку будет трудно. Всё же парень был совсем молодым, и, как оказалось, его амбиции были довольно высокими. Он собирался стать главным героем. Чуньфэну пришлось подольше покопаться в его мозгах, чтобы лучше изучить детали такого желания и понять его суть. Если переводить на простой язык, мальчик просто хотел внимания. Но дух не ожидал, что Сун Яо окажется таким категоричным! “Неужели ничего, кроме моего имени, тебя не интересует?! Не хочешь узнать, как я мог бы помочь тебе? Я бы просил за это совсем мало!..”. – Мне это не интересно, – безразличным голосом заявил парень, после чего встал с кровати и принялся готовиться ко сну. Он не собирался поддаваться демону, вот ещё! Он будет главным героем, а главный герой должен преодолеть все испытания сам. Если же кто-то будет сопровождать его в пути и оказывать помощь, значит и награду на вершине придётся делить, а делать этого Сун Яо уж точно не собирался. Он единственный настоящий главный герой. Парень и вправду больше не ответил ни на один яростный выкрик Чуньфэна. Он просто расположился на кровати, укутавшись одеялом, и закрыл глаза, быстро погружаясь в сон. В конце концов Чуньфэн заткнулся. Его переполняла злость и досада. Этот человек!.. Какой же упрямый человек!.. В другое время дух бы плюнул на него и отправился дальше, но сейчас он не мог так сделать. Высший демон выразил желание заключить сделку именно с этим конкретным юношей, и никем другим, потому Чуньфэн не мог ослушаться. К тому же, из-за этого провала, его гордость была уязвлена! Теперь просто из принципа он обязан был получить согласие этого мелкого гадёныша! “Ничего страшного, – голос Чуньфэна зазвучал вновь, сладкий и тихий, – твой папочка вчера жаловался, что ему скучно без тебя, почему бы тебе не навестить дорогого родителя?”. Хихикнув, дух принялся сосредоточенно плести очередной кошмар.

***

– В последнее время тебе часто снятся кошмары, – Си Му пристально поглядел на ученика. – Просто волнуюсь перед предстоящими соревнованиями, учитель, – тот равнодушно пожал плечами и отпил чаю. – Так сильно переживаешь? – Учитель, это моё первое такое важное мероприятие. Так что, да, я сильно переживаю, – несмотря на слова выражение лица Сун Яо оставалось спокойным. – Ты прав, – Си Му опустил взгляд на чай в своей пиале и помолчал немного, после чего задумчивым голосом добавил: – Ты отличаешься от других, и иногда я забываю, что ты всего лишь ученик. – Вы мне льстите. – Ни капли. На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Сун Яо первым нарушил её, с лёгким звоном опустив пиалу на стол. – Я могу идти, учитель? Си Му, не поднимая головы, кивнул. – Если ты и вправду так волнуешься, почему бы тебе не отдохнуть сегодня? Ты и так много занимаешься, день отдыха не повредил бы. Сун Яо встал, покачав головой: – Что же мне даст пустой день? Пока у меня есть возможность, я лучше потрачу её на учёбу, чтобы стать лучше. Благодарю за чай, учитель. – Коротко поклонившись, парень быстрым шагом покинул комнату. Спустя несколько минут Си Му наконец оторвал взгляд от бликов на поверхности чая и посмотрел вслед ученику. Он не мог не испытывать гордость за него и восхищение его силой воли. Другие адепты часто отлынивали и искали любой предлог, лишь бы снизить себе нагрузку и развлекаться побольше, и это было нормально. Они были всего лишь детьми и подростками, которые хотели свободы и насладиться этим беззаботным временем детства. Но Сун Яо всё свободное время тратил на учёбу и тренировки, и как бы хорош ни был его навык, он продолжал оттачивать его снова и снова. Это было удивительно, и другие мастера часто хвалили его. Он полностью поддерживал такое стремление к знаниям, но в то же время испытывал лёгкую грусть и непонимание. Сун Яо намеренно лишает себя забав и развлечений, зачем? Си Му понимал, что это было неправильно. Но не мог заставить себя сказать об этом. На самом деле… Пусть лучше так. Пусть лучше у Сун Яо не будет детства, зато он будет хорошим взрослым, и его жизнь не пройдёт зря. Он много чего добьётся, продолжая в том же темпе. Он снова опустил взгляд на чай. Переживания сердца были снова забиты в тёмный угол. *** – Я не соглашусь, просто отвяжись от меня! “Я не замолчу, пока ты не согласишься!”. Сун Яо уже приличное время просидел в библиотеке, но никак не мог сосредоточиться. Стоило ему взяться за книгу, как голос проявился вновь, навязчиво болтая о всякой чепухе, явно настроенный на то, чтобы просто отвлекать его. – Ты же понимаешь, что стоит мне рассказать учителю, и тебя быстро выдворят из моей головы? Тебе потом явно не поздоровится, если за тебя возьмутся серьёзные заклинатели, – пригрозил парень. Кисть переломилась в его руках, а ошмётки разорванного в порыве злости листа полетели на пол. Дух расхохотался. “Не выйдет! Брешь в защите уже пробита, и это не просто какая-то там дырочка! Твои “серьёзные заклинатели” уже не первый день пытаются её залатать, да всё без толку. Они с брешью поменьше-то Чжао уберечь не смогли, а с такой как сейчас мне вовсе не о чём беспокоиться”. – Чжао? – Сун Яо чуть нахмурился, напрягая память. Он не знал адепта с таким именем, но оно звучало знакомо. Кажется…кажется, он слышал его, когда глава приходил в их замок, чтобы что-то обсудить с Си Му. Сун Яо тогда сидел рядом и видел, что при упоминании этого имени лицо учителя побледнело, и губы немного затряслись. “Да-да, он самый! К слову, он тоже поломался пару дней, а потом согласился, и ничуть не пожалел!”. – Кто это? “О, ты не знаешь? Тебе лучше спросить об этом своего учителя, он был довольно близко знаком с этим милым мальчиком,” – дух хихикнул. Сун Яо нахмурился, намереваясь продолжить задавать вопросы, но в этот момент тихо скрипнула дверь. – Я знал, что ты будешь здесь, – следом раздался мягкий знакомый голос, и, прежде, чем Сун Яо успел обернуться, рядом с ним уже опустился Чжи Сянь. Бросив взгляд на разорванный лист, он молча собрал клочки и сложил на край стола. Затем поднял глаза на младшего и в них мелькнула тень беспокойства, – всё хорошо? Тот лишь кивнул, отводя взгляд. Ему стало неловко за эту вспышку. – Сун Яо, – Чжи Сянь аккуратно коснулся его подбородка, заставляя повернуться к себе, и внимательно оглядел его лицо, – ты бледный. Ты хоть спишь ночью или и это время отдаёшь учёбе? – Сплю, – пробурчал тот, с досадой отводя руку старшего. Эта открытая забота всегда напрягала его, и он не знал, как к ней относиться. Она обжигала, словно упрёк. Чжи Сянь видел его слабость, и указывал на это… Это было невыносимо. – Тебе всё же следует больше отдыхать, – вздохнул парень, – ты выкладываешься по полной на тренировках, такими темпами к соревнованиям у тебя не останется сил. – Останутся. Чжи Сянь обречённо покачал головой. Сун Яо всегда так реагировал на подобные разговоры – моментально закрывался, и в его глазах загоралось глухое раздражение. Он не щадил себя и не умел останавливаться, и любая попытка напомнить об этом воспринималась почти как оскорбление. – Мне нужно идти, – резко поднялся Сун Яо. – Что? Куда? – Чжи Сянь вскочил следом, – я думал, мы поговорим немного. – Потом, извини, – пробормотал Сун Яо, опустив голову, и выскользнул из библиотеки. Чжи Сянь остался стоять один. Обычно младший был рад поговорить с ним, и сам Чжи Сянь тоже любил их беседы. Они всегда имели спокойный характер, и, на самом деле, он использовал это как единственный способ хоть ненадолго усадить Сун Яо и дать передышку хотя бы его телу. Чжи Сянь понимал, что с такой нагрузкой, какую юноша возлагает на себя сам, ему просто не выстоять, и старался всячески облегчить это. Но сейчас он убежал так быстро, словно от огня. Что не так? Чувство ответственности, тяжёлое, но в то же время тёплое, сжало сердце Чжи Сяня тревогой. Решив пока дать тому время, он мысленно добавил в своё расписание обязательный разговор с Сун Яо. Вечером выловить его на тренировочном поле будет нетрудно. Кивнув самому себе, он направился в целительскую – нужно было поскорее закончить дела, чтобы к вечеру быть свободным.

***

Кошмар в этот день снова отличался. Кухня, кинжал, кровь, восставший мертвец – начало было таким же, как и прежде, но в этот раз, поднявшись на ноги, мужчина, покачиваясь и издавая мерзкие хрипящие звуки, направился к Сун Яо - наблюдателю. Сун Яо ощутил леденящий холод внутри и быстро попятился назад, но вскоре спина его упёрлась в стену. Он часто задышал, горло сжималось паникой. Снова подступала тошнота. Он не мог поднять руки, словно его тело было сковано невидимыми цепями, и сердце неистово билось о рёбра. Когда лицо мертвеца, испачканное запекшейся кровью и пахнущее гнилью, оказалось в сантиметре от его, Сун Яо зажмурился. Но в этот момент раздались незнакомые звуки лёгких чужих шагов, заставив парня вновь раскрыть глаза и вглядеться в тьму впереди. Силуэт появился, словно призрак. Худой до болезненности, с впалыми щеками, незнакомец напоминал ещё одного мертвеца. Взгляд его – пустой и безжизненный – обвёл комнату без всякого выражения, а затем остановился на самом Сун Яо. У того внезапно перехватило дыхание, и он лишь с тихим свистом пытался втянуть воздух, но тот не шёл через сжатое спазмом горло. Перед глазами всё поплыло. В висках застучало. – Ты… кто? – выдавил он, концентрируя взгляд увлажнившихся глаз на незнакомце. – Чжао Мин, – тихо отозвался тот. Он вытащил из ножен меч – не тренировочный, а настоящий, с узким, словно жало, клинком, тускло блеснувшим в скудном лунном свете из окна. Мертвец, почуяв новую угрозу, развернулся с неприличной для разлагающегося тела скоростью, но меч уже взметнулся в коротком, резком движении. Раздался негромкий, влажный щелчок, словно перерезали толстый корень дерева. Голова мужчины странно накренилась, задержалась на мгновение, а затем скатилась с плеч и с глухим, мягким стуком ударилась о пол. Из шеи хлестнул фонтан тёмной, почти чёрной в полумраке крови. Она била под давлением, с противным булькающим звуком, забрызгивая стены, потолок и лицо Сун Яо. Он зажмурился, почувствовав, как на его кожу падают тёплые, вязкие капли, и судорожно начал тереть лицо рукавом, но лишь размазал липкую жидкость. Внезапно, когда солёно-медный привкус коснулся его губ и попал в полость рта, он снова смог глубоко и жадно вдохнуть, а затем его вырвало прямо на упавшее перед ним тело. Маленький, дрожащий Сун Яо у стены растаял, как дым. Чжао Мин лёгким ударом носка ботинка пнул отрубленную голову к ногам настоящего Сун Яо: – Глянь. Я могу его убить. Сун Яо, отдышавшись, поднял голову, и его взгляд, полный смеси шока и жгучего любопытства, впился в лицо человека напротив. Тот смог. Смог убить его везде. Сун Яо избавился от отца лишь в реальности, но тот продолжал жить в его памяти, что подлый демон и использовал. А этот худой, мрачный парень пришёл и одним движением прервал кошмар. – Как… как ты это сделал? – прошептал Сун Яо, всё ещё чувствуя на губах привкус не своей крови. Чжао Мин медленно поднял свой меч,и на лезвии, в призрачном свете, будто заструилась тень. – Я выбрал силу.

***

Где-то в слоях этого сна дух наблюдал за развитием событий с ленивым удовольствием. Он мало что знал о Чжао Мине на самом деле, он был всего лишь пешкой, а ставкой в игре был Сун Яо. Той информации об истории Чжао Мина и Си Му, что дал ему заказчик всего этого, было достаточно, чтобы Чуньфэн мог сплести правдоподобный кошмар. “Ничего, – беспечно размышлял он, следя, как тёмная кровь медленно растекается по полу комнаты, – если подумать, у Чжао Мина и у Сун Яо цель одна: вырваться из тени и заставить мир увидеть себя. Мне надо лишь сделать трещину достаточно глубокой, чтобы просунуть туда лезвие, а потом провернуть”.