Таблица Менделеева

      – Знаешь, Эштон, я тут подумал, – начал Люк. Они оба лежали в их гнезде, нежась в объятиях друг друга и наслаждаясь минутами, проведёнными вместе. Альфа легонько касался пальцами животика омеги, отчего тот иногда хихикал, так как зачастую это приносило щекотку.       – Да? Что такое? – омега лег на бок, подпирая голову ладонью и заглядывая в глаза блондина. Пальцами он нашел светлые чуть вьющиеся волосы альфы и принялся играться с ними.       – Я думаю, нам нужно решить вопрос с твоим посещением универа, – от этих слов Эштон тут же погрустнел, с неловкостью вспоминая то, что произошло каких-то несколько часов.       – Я буду учиться усерднее! – уверенно выпалил омега, вскинув подбородок вверх.       – Не в этом дело, малыш, – Люк приподнялся на локтях, а потом, протянув руку, убрал кудрявую прядь со лба омеги. – Я не хочу вновь видеть тебя подавленным и расстроенным. Знаешь, как разозлил меня тот факт, что кто-то обижает тебя? Я не могу смириться с этим, – взгляд альфы стал тяжелее.       Наверное, он думал, что сделал бы с теми людьми, которые посмели посмеяться и унизить его омегу. А Эштон же почувствовал свою вину в этом. Наверное, ему стоило самому во всем разобраться или же не обращать внимания на все это, чтобы потом это не вылилось в то, что вышло в итоге.       – Прости, я не хотел, чтобы ты волновался за меня, – шепнул Эштон, начав кусать губы. Его щеки приобрели стыдливый румянец.       – Нет, малыш, не извиняйся, – Люк поднялся с постели, а потом обвил руками кудрявого за талию, притягивая ближе. – Это те люди должны просить прощения. Желательно на коленях. – альфа прислонился спиной к озголовью кровати, а омегу поместил между своих коленей, спиной к себе. Широкие ладони тут же нашли нужное место и принялись поглаживать нежную кожу живота. – Я не хочу, чтобы такое повторилось. Я должен как-то решить это. Знаешь, я не могу просто запретить тебе посещать универ, но и позволять всем этим людям продолжать делать то, что он сделали сегодня.       – Что ты предлагаешь? – со вздохом спросил Эштон, откидывая голову на плечо своему альфе.       Как не кстати открылся доступ к его тонкой и светлой шее, и Люк не во время вспомнил слова Клиффорда о том, что метки нужно обновлять, ведь если это не делать, то другие холостые альфы будут в ту же секунду подле его омеги.       Люк провёл носом по шейке омежки, втягивая чуть сладковатый запах кудрявого. Эштон на это действие слегка вздрогнул и, наверное, залился румянцем с головы до пят.       – Я...я не знаю точно, что стоит сделать... – язык перестал слушаться, а альфа элементарно перестал понимать, как собирать слова в предложения, в связный текст. – Но, может, нам стоит вместе подумать над этим, как думаешь?       Эштон закивал, а Люк не мог больше думать ни о чем, кроме как впиться зубами в нежную кожу, присваивая себе. Что он и сделал. Сперва на тонкую шею пришёлся лёгкий поцелуй, однако вся эта нежность быстро перешла в яростное вылизывание и подготовку потенциального места к укусу.       – Малыш, потерпи, будет слегка больно, – предупредил альфа, а потом, раскрыв рот, припал зубами к вылизанному месту. На язык попали первые капли крови, а омежка дернулся в его руках, что-то не связно пробормотав.       Люк понимал, что это, должно быть, больновато, поэтому его ладони тут же спустились с живота на бедра омеги и принялись поглаживать. Это должно отвлечь его от неприятных ощущений.       – Черт, малыш, я хочу тебя, – прошептал альфа, отлипнув от тонкой шеи с размазанными на ней слюнями и кровью. – Я могу...взять тебя?       Омега в его руках застонал, выгнувшись в спине. Не прошло и нескольких секунд, как кудрявый поменял позу и оказался верхом на своём альфе.       – Люк... – протянул тот, прильнув к крепкому и сильному телу. Его миниатюрные ладони нашли широкие плечи блондина, а тонкие пальчики слегка сжали ткань футболки. – Пожалуйста, Люк... – захныкал омега, зажмуриваясь.       Наверное, он и сам не до конца понимал, чего именно просит, но ему так нужны были прикосновения своего альфы. Ему нужно было почувствовать себя нужным и любимым.       – Малыш, я тут, я здесь, все хорошо, – зашептал Люк, положив ладони на щеки кудрявого и притягивая к себе для поцелуя.       Омега кусался в поцелуй, трогал руками все до чего дотягивался, ëрзал на коленях, заставляя Люка хотеть его сильнее. Но что-то Хеммингсу подсказывало, что тот вёл себя так, потому что был до глубины души оскорблен и задет сегодняшними событиями. Не нужно ещё и грубой силой показывать ему, насколько он маленький и несчастный.       – Эши, малыш, шшшш... Успокойся, – Люк разрорвал их поцелуй, который начал приобретать нотки жестокости. – Посмотри на меня. Малыш, посмотри, пожалуйста, – чуть приподнять подбородок омеги было достаточно, чтобы заметить влажные ореховые глаза и обиду на их дне. Казалось, ещё чуть-чуть и его омега расплачется. – Что случилось? Тебе было больно? Я причинил тебе боль?       Эштон отрицательно помотал головой, и первый всхлип сорвался с его губ. Он старательно пытался увести взгляд в сторону, но Люк не позволял ему сделать это, крепко и уверенно удерживая его голову в одном положении.       – Нет, дело не в этом, – ответил омега.       – А в чем тогда? Расскажи мне, и я попробую помочь, – широкие ладон альфы успокаивающе поглаживали кудрявого его спине.       – Мне было так не приятно слышать все те слова на паре, что я подумал... – и он замолчал, будто побоялся, что последующие слова будут просто преувеличением всей проблемы.       – О чем ты подумал, малыш? – Люк приблизился к лицу Эштона, заглядывая в глаза и ища в них ответы.       Конечно, Люк был зол на всех тех людей, которые заставили его омегу засомневаться в себе и почувствовать себя совсем не уютно.       – Ты...ты со мной только потому, что этот ребенок твой? Это единственное, почему ты со мной? – казалось, Эштону было стыдно говорить такое вслух, отчего все его лицо приобрело бордовый цвет.       – Что? – ошеломленно спросил альфа, не понимающе моргнув. – Что ты такое говоришь? Как ты мог подумать так?       – Я...я не знаю, но... – омега всхлипнул, все же опустив глаза. – Вдруг тебе всего этого не хочется и ты нашел меня только из чувства жалости и долга?       – Я не понимаю... – злость закипала в венах альфы. Ему было трудно сдерживать себя, но он понимал, что своим гневом и злостью ничего не решить. Также он понимал причину, по которой Эштон поднял эту тему. Наверное, он чувствует свою вину за все, что произошло. – Черт, Эштон, я не хочу больше слышать ни одного подобного слова от тебя, ясно? И это не потому, что меня это раздражает... Хотя да, сейчас я очень раздражен и даже взбешен, – омега на его коленях вздрогнул, ссутулившись. – Знаешь причину, по которой я нашел тебя?       Эштон отрицательно покачал головой. Наверное, сейчас ему было максимально не комфортно, потому что от прямого взгляда своего альфы он не мог никуда деться. Он чувствовал исходящие злость и раздражение от Люка и понимал, что это его вина. Зачем он только поднял эту тему? Все же было прекрасно до этого момента. Надо ж было ему начать разбираться во всем, как Шерлоку Холмсу. Из него плохой детектив.       – Люк, прости, я не хотел, правда... – поспешил извиниться Эштон, робко дотронувшись до плеча блондина.       – Нет, Эштон. Я хочу, чтобы ты знал, почему я нахожусь с тобой, а не где-то далеко, напрочь забыв. Я здесь, потому что ты мой омега и я тебя люблю. Это ясно? – голос Люка звучал требовательно с толикой раздражения. – Ясно, я спросил? – Эштон закивал. Стыд усилился на его щеках. – Это первое. Второе – ты носишь моего ребенка. По сути, это был я, кто завладел тобой и присвоил себе. Получается ты мой. Собственно, как и наш ребенок. Ты принадлежишь мне. И если ты вдруг опять подумаешь сбежать или оттолкнуть меня, то... – Люк на секунду прикрыл глаза, наверное, таким образом говоря, что ничего хорошего не будет, но этот небольшой жест позволил Эштону на секунду отдохнуть от пронзительного взгляда тёмных глаз, направленных на него.       – Я...я понял, я не буду больше поднимать эту тему... – пробормотал Эштон. Он чувствовал себя очень плохо.       Да, он действительно хотел получить новую порцию любви, заботы и ласки от своего альфы, но тяжёлые мысли не покидали его голову, поэтому все так произошло. Но он чувствовал себя по-прежнему плохо, потому что ему казалось, что он вечно всё портит.       – Прости меня, Люк... Я всегда всё порчу... – заплакал кудрявый, прикрыв лицо руками. Его хрупкие плечи затряслись от плача. – Я не должен был говорить тебе такое. Я тебе очень благодарен, но...многие вещи заставляют меня чувствовать свою вину... – речь омеги часто прерывалась всхлипами и иканием, отчего не сразу становилось понятно, что именно он говорит.       Люк на секунду замер. Его омега плакал. И из-за него. Ну да, из-за него. Хотя, наверное, им стоило это обсудить ещё давно, и Люк должен был убедить Эштона в том, что никогда не уйдет.       – Шшшшш. Малыш, все хорошо. Ты такой замечательный. Я рад, что ты у меня есть, – Люк обнял Эштона, притягивая к себе. Омега по-прежнему плакал, не отрывая ладоней от лица. – Я рад, что ты со мной. Я никогда тебя не оставлю. Я твой альфа, да? Я никогда так не поступлю. Знаешь, это моя вина. Я должен был сразу сказать тебе о том, что всегда буду рядом, не смотря ни на что, – шептал он на ушко Эштону, крепко сжимая хрупкое тело в объятиях. – Я тебя никогда не брошу, потому что ты мой. Я пометил тебя, и у нас ведь есть связь, да? – Эштон все не успокаивался, а Люк серьезно начал беспокоится.       Это второй раз, когда его омега плачет так сильно, и это не есть хорошо.       – Малыш, пожалуйста, перестань плакать. Это может испугать ребенка, да? – Люк чувствовал себя максимально беспомощным. Он не знал, как сделать так, чтобы Эштон успокоился.       –Мне жаль... – всхлипнул кудрявый, положив ладонь на свой живот. Возможно, этим действием он просил прощения у ребенка и, наверное, опять испытывал вину и стыд за своё поведение.       – Эштон, пожалуйста, взгляни на меня, – Люк попытался отнять ладони омеги от лица. Эштон позволил альфе сделать это, тут же стыдливо опустив глаза. Его щеки были все в слезах, и своими ладонями омега лишь размазал всю влагу. Глаза выглядели опухшими, большими и красными, собственно, как и носик, которым Эштон не переставал шмыгать. – Пожалуйста, я не хочу, чтобы ты плакал, ведь я чувствую себя совсем беспомощным рядом, потому что элементарно не знаю, как тебе помочь.       – Я просто хочу немного тепла, Люк... – это было сказано так тихо, и Люк бы не услышал его слов, будь он обычным человеком, но у всех альф, наверное, как и у омег, был очень острый слух, поэтому Хеммингс все понял.       Альфа притянул своего омегу к себе, прижимая к широкой и тёплой груди. Ладони легли на спину, чуть поглаживая, а губы нашли омежье ушко, в которое можно говорить всякие милые словечки, что Люк и сделал.       – Ты такой замечательный, малыш, – говорил он, прямо ощущая, как кожа под губами становится горячее. Возможно, это заставило Эштона немного смутится, но Люк будет делать это. – Я так тебя люблю. Тебя и нашего ребенка. Ты просто не представляешь как сильно, – альфа чувствовал, как от его слов и объятий омега постепенно расслаблялся. – И я хочу быть с тобой. И я буду. Я хочу быть тем альфой, который имеет подле себя счастливого и милого омегу. Омегу, который беременный от меня. Я хочу быть тем альфой, который будет иметь здоровое и сильное потомство, – и Люк уверен, Эштон ещё пуще засмущался на этом моменте. – Я сделаю все возможное, чтобы ты и наш ребенок содержались в уюте, тепле и достатке.       Люк мог чувствовать своей шеей улыбку Эштона. Наконец-то он успокоился, чтобы на его лице проступила улыбка.       – Я чувствую, как ты улыбаешься, – сказал Люк, на что кудрявый хихикнул ему прямо в ухо.       – А что ещё ты чувствовуешь? – альфа не понял бы этого вопроса и посчитал бы его странным, если бы через какое-то время омега не прикоснулся своими губами к его шее в поцелуе.       Целовал он так, будто хотел оставить след. И, наверное, на утро там действительно будет темноватого цвета засос.       Мурашки пробежались по телу блондина, а с уст слетел полу вздох полу стон. Прежде Эштон не целовал его так, и в голову Люка стала закрадываться мысль, что...       – Господи, Эштон... – вздохнул альфа, запрокидывая голову назад и прикрывая глаза от наслаждения.       Дело было в том, что его омега решил, что время оставить свою метку пришло, поэтому впился зубками в шею своего альфы, а своими юркими и шаловливыми ручками спустился вниз и пробрался под пояс домашних штанов, ловко и быстро обогнув по пути нижнее белье. Его ладошки накрыли большой член альфы.       Его губы и его ладони действовали одновременно, доставляя удовольствие Люку.       _ Господи, малыш... – простонал альфа, начав толкаться в плен ладоней своего омеги. – Что ж ты делаешь со мной?       Губы терзали окровавленную шею, и Люк мог чувствовать в воздухе запах железа. Это прикольно. Немного дико и грязно.       – Малыш, помнишь, что сказал доктор? – Люк заставил себя собрать рассыпавшиеся слова воедино и задать вопрос.       – Ммм? Что он сказал? – омежка пожал плечиками, ни на секунду не сбавляя темпа. Правда шею терзать он перестал, перейдя на плечо своего альфы.       – Он сказал, что я снова могу тебя брать. Как в старые добрые времена, а? – блондин усмехнулся, а с его уст слетел хриплый смех.       Эштон поднял глаза и выглядел он при этом мило и порочно одновременно. Как такое возможно? Люк уже не понимает и не сможет ответить себе на этот вопрос.       – Что думаешь? Хочешь? – губы альфы растянулись в пошлой улыбке, а в груди стало тепло от того, что Эштон залился краской. – Мой член глубоко внутри тебя, а? Приятно звучит, м?       Эштон, кажется, уже сгорал от неловкости, но все же коротко кивнул, скромно улыбнувшись.       – Ну, хорошо, малыш, ты сам попросил, – улыбнулся Люк, а потом повалил омегу на спину, нависая сверху. – Но знаешь, что? – светлые бровки Эштона немного нахмурились, а сам он прикусил нижнюю губу. – Я думаю, тебе стоит лечь спиной ко мне. Для удобства, – на его слова омега закивал, а потом лег на бок, весь покрытый румянцем.       Альфа пристроился позади своего омеги. На какое-то время оба замерли, кажется, даже перестав дышать. Эштон чувствовал на своей шее дыхание Люка и немного не понимал, почему тот резко остановился, но спрашивать или спешить с этим не стал.       – Я люблю тебя, малыш, – шепнул Люк, а потом поцеловал своего омегу в шею. Как раз в то место, где оставил недавно метку. Эштон слегка дернулся, выгибаясь в спине и ведя бедрами назад и тут же натыкаясь на пах своего альфы.       – Люк... – протянул он, откинув голову назад, на плечо Люка.       – Тише, малыш, все хорошо, я здесь, – блондин стал медленно покрывать нежную кожу влажными, сладкими и прошлыми поцелуями, распаляя кудрявого ещё сильнее. – Просто расслабься и доверься мне, хорошо? – Эштон закивал, прикрыв глаза.       Тонкая футболка и шорты омеги очень скоро оказались лежащими возле кровати, сам же он предстал полностью нагим. Его тело было очень чувствительным и отзывчивым, что не могло не нравится альфе.       – Мой омега, только мой, – зарычал альфа куда-то в шею своего мальчика. Он мял в своих ладонях узкие бедра кудрявого, а его член упирался в одну из ягодиц Эштона. – Никому не отдам.       У обоих жестко стояло, и Люк решил чуть облегчить страдания обоих.       – Малыш, я буду аккуратен, ладно? Тебе не о чем волноваться, только не сжимайся, впусти меня, хорошо? – омега вновь закивал, кусая от ожидая губы. – Ну ладно, поехали, – эти слова уже были сказаны самому себе, чтобы унять лёгкую дрожь и волнение.       Люк совсем не хотел доставлять даже и грамма неприятных ощущений своему омеги, поэтому поднялся с постели и сел на свои пятки. В его голове мысли сменяли одна другую, и за одну из них Люк сумел зацепиться.       – Что такое? – взволновано поинтересовался Эштон, глядя на блондина через плечо.       – Все хорошо, сейчас все будет, – альфа переверенул омегу на спину, расположившись меж его раздвинутых ножек. – Знаешь, что я хочу? Знаешь, что я хочу, что ты почувствовал? – на тонких губах появилась загадочная улыбка, и Люк склонился над Эштоном, чтобы прошептать ему в губы следующее: – Я хочу вылизать тебя. Всего. И полностью. Хочу, чтобы ты почувствовал мой язык везде. Везде, везде.       От его горячего шепота и смысла слов Эштон вздрогнул, весь покрывшись мурашками. Он чувствовал сильное возбуждение в паху, а также ноющее чувство пустоты. Хотелось, чтобы Люк действительно сделал все то, что сказал. Эштон представил, каково это будет чувствовать его широкий горячий язык везде: на розовых горошинах сосков, на круглом животике, под ним, на вставшем небольшом члене, который уже истекал смазкой, а потом внизу, там, где хочется почувствовать сильнее всего. Вероятно, язык Люка будет твёрдым. Наверное, его будет так приятно ощущать.       Эштон захныкал, застонал и хотел было свести ножки вместе, но Люк не дал ему сделать этого. Он впился в его губы страстным поцелуем, не покидая места меж бёдер.       – Я хочу тебя... Черт, Эштон, ты даже не представляешь, как я хочу...       – Люк... – захныкал Эштон. Его волосы пышным одуванчиком распластались по подушке, а тонкие пальчики сжимали простынь под собой. – Пожалуйста...       – Шшш, малыш, сейчас тебе станет очень хорошо, – и альфа нежными поцелуями стал спускаться вниз по телу его омеги, уделяя каждому участку кожи внимания.       Его широкий и горячий язык стал ласкать его розовые возбуждённые сосочки, отчего омежка высоко застонал, прикусив губу.       – Малыш, я хочу слышать тебя, поэтому раскрой ротик, ладно? – голос блондина звучал так сладко, но в то же время пошло, отчего Эштон, вроде, чувствовал тепло в груди, но сгорал со стыда. – Иначе я раскрою его сам. Что выберешь?       – Люк... – новый стон стелел с губ кудрявого. На этот раз он был громким и высоким, ведь его альфа добрался руками до небольшого члена и начал неспешно надрачивать. Одна его рука скользила вверх – вниз по плоти, вторая же нырнула вниз и нашла кольцо сжатых мышц, которые приветливо расслабились под напором указательного пальца. – Да...да... да...пожалуйста...пожалуйста... Люк, пожалуйста, войди в меня...       Люк сжал челюсти на столько сильно, отчего, кажется, почувствовал, как заскрипели его зубы друг о друга. Его омега так отчаянно просил его о том, чтобы заполнить. Так скулил, стонал и метался по постели, отчего не поддаться искушению было трудно. Действительно сильно хотелось сорваться и дать себе волю, но Люк понимал, что, во-первых, это его омега, и он не может так грубо с ним поступать, а, во-вторых, его омега в положении, и это может навредить ребенку, поэтому ни при каких обстоятельствах нельзя забывать об этом. Нужно быть предельно осторожным.       – Малыш, моя омежка, как же ты сводишь меня с ума... – Люк со свистом втянул в себя воздух, губами спускаясь вниз. Его язык прошелся по натянутой коже животика, и это не было пошлым или грязным действием. Это здорово успокаивало и чуть остудило пыл Эштона. – Как же я обожаю, что ты у меня есть. Готов целовать тебя весь день. Ты достоен быть зацелованным. И когда-нибудь я сделаю это одним солнечным утром. Что думаешь, а? – Люк подмигнул, улыбнувшись, отчего обнажились его белые слегка острые клыки.       Эштон мягко ему улыбнулся, глядя на него снизу вверх.       – Я буду не против.       – Вот и отлично. А я между тем продолжу, – и его белая чуть волнистая копна волос исчезла между раздвинутых ножек старшего, отчего последний издал стон, ударяясь головой о подушки. – Уверен, ты очень сладкий, вкусный и дурманяще приятный, а также супер узкий и горячий. И я хочу это проверить, готов? – горячее дыхание приходилось на бедро омеги, отчего кожа под ним покрывалась мурашками, а тело дрожало от предвкушения.       Эштон лишь закивал, ведь понимал, если он раскроет рот, то вместо слов получится лишь каша из не внятного набора звуков.       Между тем язык альфы широко прошелся по вставшему члену омеги, собирая естественную смазку. Эштон задрожал в его руках, его бедра мелко подрагивали, а плоть горела от прикосновения и жаждала большего. Кудрявый кусал губы, а в уголках глаз собрались слезы от сладости момента.       Казалось, время в эту секунду остановилось, давая Эштону чувствовать это снова и снова. Люк облизывал его член со всех сторон, будто пробовал самое вкусное мороженое, которое со скоростью света таяло на палящем солнце. Хотя Эштон с лёгкостью мог сравнить себя с этой холодной сладостью, ведь так же плавился под горячим языком альфы.       Совсем скоро альфа накрыл член своего омеги полностью. Его губы скользили вверх – вниз, а пальцы во всю орудовали у узкого колечка мышц. Один палец с лёгкостью входил и выходил, заставляя Эштона дрожать и стонать в голос. Вскоре прибавился и второй, и Люк стал разводить их наподобие ножниц в стороны. Мягкие бархатные стенки под напором пальцев расходились в стороны, позволяя себя подготовить к внушительным размерам члена альфы.       – Готов почувствовать мой язык внутри, а? – спросил Люк, вдоволь наигравшись с небольшим, влажным, приятно розовым и жаждущим членом омеги.       Эштон, уже не соображая от сильного возбуждения, лишь закивал, а в следующую секунду вскрикнул, ведь Люк опустился ещё ниже и провёл языком по сжимающейся и сочащейся смазкой дырочке. Боже, как же это было приятно! Вот бы почувствовать это ещё раз.       – Люк! – ореховые глаза тут же распахнулись, а воздух будто выбило из лёгких. Эштон задышал чаще, приподнявшись на локтях.       Люк между тем просунул язык внутрь, а с уст омеги слетел очередной стон наслаждения.       – О господи, Люк... – кудрявая голова вновь упала на подушки, а тонкие пальчики с силой сжали простыни под собой, ножки ещё сильнее развелись в стороны, а бедра приподнялись вверх.       Люк, казалось, уловил мысль, которая, возможно, посетила голову его кудрявого омеги, поэтому, оторвавшись всего на секунду от столь желанного тела, альфа взял подушку, а потом подложил её под бедра Эштона, приподнимая их над кроватью. Так будет удобнее и куда приятнее.       – Вижу тебе приятно. Очень рад, но это только начало, – альфа улыбнулся, а Эштон не мог не почувствовать тепло в груди, которое сжало все его органы, будто рукой.       Альфа принялся то вылизывать, то иметь языком колечко мышц своего омеги, который буквально распадался на куски, таял под таким напором и стонал. Все стонал и стонал, искусав губы.       Пальцы обеих рук блондина выполняли каждая свою функцию: первая игралась с маленькими розовыми и опухшими сосками омежки, вторая неспешно поглаживала сочащийся смазкой член, доводя до иступления.       – Хочу, чтобы ты принял меня всего. А для этого тебя нужно хорошо растянуть, не так ли? Как думаешь? – на его слова Эштон лишь кивал, захлебываясь новыми стонами.       Он только успевал вскидывать бедра вверх, когда Люк водил ладонью вверх и вниз по его плоти, но и в это же время ему нужно было насаживаться на длинный и горячий язык альфы. Он не знал, что ему делать, поэтому иногда просто лежал и получал все то, что ему давал его альфа.       Язык входил все глубже, щекоча стенки нутра, руки по-прежнему выполняли свои задания, а Эштон начал чувствовать, что подходит очень близко к краю. Он не может кончить раньше времени, не почувствовав большой член своего альфы внутри себя. Но и терпеть он не может.       – Люк... Люк, я...я, кажется, скоро... – омежка мило сморщился, наверное, пытаясь оттянуть оргазм.       Люк тут же отпрянул, перестав делать все свои махинации. Он выглядел немного удивленным. Наверное, его удивил тот факт, что Эштон не продержался долго и готов был излиться.       – Нет, нет, пока не надо... – альфа выглядел растерянным. Только сейчас он тоже почувствовал своё собственное возбуждение. Нужно и самому успокоиться, чтобы не кончить не простыни, так и не добравшись до желаемого. – Успокойся, хорошо? Вдохни и выдохни, ладно? – вместе они начали выравнивать дыхание, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя и сморгнуть пелену оргазма перед глазами.       – Люк...пожалуйста... Возьми меня... Ещё чуть-чуть... – застонал Эштон, дотронувшись ступней до бедра альфы. Он выгнулся в спине, призывно разведя ножки ещё шире.       – Эштон, подожди, подожди, – от сладких стонов и таких же речей Люк еле держался от того, чтобы не кончить. Поэтому он просто сжал себя у основания, чтобы все это не закончилось так быстро. – Я...кого ты хочешь: дочку или сыночка? – этот вопрос прозвучал настолько неожиданно, отчего замерли оба. Люк и не думал говорить такое, но слова сами слетели с уст. Зато это действительно помогло, ведь Эштон с удивлением смотрел на него.       – Ч–что? – он пару раз хлопнул ресницами. – Почему ты вдруг спросил? – его щеки по-прежнему горели огнём, и это немного не вязалось с его пораженным выражением лица. – Да еще и в такой момент. Не самый подходящий момент, знаешь ли, – он криво улыбнулся.       – Зато это на какое-то время сбило тебя с толку, – улыбнулся в ответ Люк. – Мне просто нужно было, чтобы ты слегка успокоился, вот и все.       Эштон понимающе закивал.       – А теперь, если ты немного остыл, то можешь переворачиваться на бок, и мы продолжим, – Эштону дважды говорить не пришлось, так как он тут же лег на бок, кажется, до хруста выгнувшись в спине.        Люк проследил взглядом за его мягкими и плавными изгибами. Изящная спина, покрытая бисеринами пота, плавно переходила в упругие и выглядящие сочными ягодицы. Само произведение искусства, которое полностью принадлежит ему и только ему.       Люк тянуть не стал, поэтому тут же пристроился сзади.       – Готов, малыш? – его горячий шепот коснулся ушка омежки, который тут же закивал.       – Хорошо, – альфа скользнул ладонью вниз, аккуратно развел ягодицы в сторону, а потом маленького, влажного и розового кошечка мышц коснулась крупная головка члена, отчего омега сладко промычал, прикрыв глаза и ожидая продолжения. – Хорошо, хорошо.       Люк лег ближе, а потом также аккуратно толкнулся вперёд. Одна его ладонь сжимала бедро кудрявого, а губы вновь нашли шею и принялись оставлять поцелуи.       Под напором головки члена узкая дырочка стала растягиваться, впуская всю длину внутрь. Омежка протяжно застонал, видя перед глазами звезды. Одна его ладонь завелась за спину, и он схватил альфу за бедро, призывая двигаться.       – Пожалуйста, Люк...заполни меня всего, пожалуйста... – он сделал круговое движение тазом.       Люк на секунду прикрыл глаза, привыкая к ощущению тесного плена вокруг своего члена. Как же, блядь, приятно! Сука, приятнее, кажется, нет ничего больше в этом мире.       – Моя омега хочет, чтобы его взяли, да? – прорычал Люк.       – Да, да, пожалуйста... – закивал Эштон.       – Ну тогда ладно, – с этими словами альфа принялся быстро и достаточно жестко двигать бедрами, попадая головокой члена прямо по простате, отчего Эштон вскрикнул, а потом что-то неразборчиво замычал, получив то, что так хотел. – Моя омега. Только моя, – повторял Люк, покусывая тонкую кожу. Свежая метка по-прежнему была супер чувствительна, поэтому каждое прикосновение губ или царпание зубов посылало новую волну жара и наслаждения по всему телу Эштона. – Только я имею права брать мою омежку так, как я захочу. Только я могу заставлять мою омежку стонать, забывая имя. Только я могу проникать внутрь своим большим членом. Только я. Так?       – Да...да...только ты... Люк, только ты можешь делать со мной, что хочешь... – кивал Эштон, цепляясь пальцами за простыни.       Его глаза были чуть прикрыты, а рот раскрыт, с губ текла ниточка слюны. Он выглядел таким нуждающимся в данный момент, отчего альфа зарычал.       Лежать на боку и продолжать бешенный ритм было слегка неудобно, поэтому Люк поставил омегу на колени, аккуратно придерживая его животик. Со сменой позы поменялся и ритм. Альфа сбавил обороты и принялся медленно и плавно входить в своего омегу, незабывая покрывать кожу на шее кудрявого поцелуями.       – Такой замечательный омега. Только мой омега. Мой любимый омега. Я так люблю своего омегу, – словно в бреду повторял блондин.       Эштон уже давно перестал стонать. Возможно, потерял голос от постоянных криков, а, может, просто выбился из сил. Но он ещё не кончил, а находился на грани. Его тело мелко дрожало, а взгляд был расфокусирован.       Люк тоже был в нескольких шагах от кульминации, поэтому решил, что пора завершать бешенную гонку. Одна из его ладоней нашла небольшой член омеги и принялась быстро двигаться вверх-вниз, а сам же блондин возобновил быстрый ритм. Огромное количество смазки громко и пошло хлюпало внутри омеги. Его член погружался в расстраханное колечко мышц, утопая во влаге. Его бедра со звоном бились о округлые и сочные ягодицы омежки, добавляя пошлости моменту.       – Я...я скоро... – пискнул Эштон, опуская голову на подушки. Он стоял на четвереньках, принимая весь напор своего альфы.       – Я тоже, малыш, я тоже.       Быстрых и резких толчков было достаточно, собственно, как и движения ладони на члене, чтобы омега с хриплым криком кончил. Вязкая субстанция попала на руку альфе.       Сам Люк кончил следом, только почувствовав, как стенки дырочки его сладкой омежки стали неистово сжимать его со всех сторон. Люк кончил с тихим рыком, вновь прикусив кожу на шее.       Оба вновь повалились на кровать, полностью обесиленные, но счастливые.       – Люблю тебя, солнышко! – сказал Люк, прижимая Эштона к своей широкой груди.       – Я тоже люблю тебя, – ответил Эштон, с блаженством прикрывая глаза.       Это было потрясающе. Эштон не перестанет считать Люка замечательным альфой.       – Люк, ты замечательный альфа, – с румянцем на щеках поделился омега, пряча взгляд под кудрявый челкой.       На какое-то время повисла тишина, и Эштон подумал две вещи: либо Люк уже уснул, либо тот посчитал это изречение странным, отчего не стал никак реагировать. И вторая мысль расстроила кудрявого сильнее первой. Однако в следующую секунду Люк приподнялся над кроватью, опираясь на одну руку, второй же дотронулся до кудрявой пряди, а потом отвёл в сторону, открывая вид на красивые ореховые глаза своего омеги.       – Спасибо! Мне приятно, что ты так считаешь. Полагаю, это умозаключение построено на нескольких обоснованиях, и одна из них – я хорош в постели. А? – блондин заиграл бровями, за что получил лёгкий тычок миниатюрного кулачка своего омеги в плечо.       – Это вовсе не так! Умеешь ты испортить момент, – Эштон наигранно фыркнул, возводя глаза к потолку.       В их гнезде было темно, подолы балдахина закрывали их от внешнего мира, создавая свой собственный на небольшом пространстве кровати. Большое количество подушек и разных игрушек окружали их со всех сторон, добавляя уютности гнезду. Эштону нравилось это место, ведь здесь можно было уединиться, побыть собой, пережить трудные моменты, выговориться после тяжёлого дня и просто быть. Здорово и приятно будет родить здесь их ребенка, а потом выходить и заботиться первые несколько трудных месяцев.       О, Эштон уже представляет это. Это так замечательно! Он держит их малыша на своих руках, прижимая к своей груди и кормя его омежьим молоком. Он облачен в тонкий и мягкий халатик, который приятно касается его кожи. Одна сторона балдахина убрана, пропуская внутрь гнезда тёплый утренний свет. Внутри гнезда уютно и стоит мягкий мрак, разбавленный солнечными лучами. Рядом сидит Люк, обнимая своего омегу за талию и целую его в висок.       О, Эштон уже слышит, как тот бы говорил слова восхищения. Люк бы восхищался стойкостью своего омеги. Он бы говорил, какой Эштон у него сильный, раз выдержал эти тяжёлые несколько часов, в течении которых длились роды. Он бы благодарил Эштона за то, что тот подарил бы ему здорового и крепкого малыша.       О, Эштон уже видит, как Люк помогал бы ему во всем: в кормлении ребенка, в купании, в переодевании и прочих вещей. Люк бы помогал и ему самому тоже. Он бы помогал ему принимать душ: он бы сам мыл его тело, поливал душем, а потом вечно целовал губы, а потом гладил бедра, шепча слова любви и благодарности. Люк был бы очень нежным. Всегда смотрел бы с обожанием. Таскал бы завтраки в постель и делал бы прочие вещи. Он бы действительно помогал и любил. Обеспечивал и защищал.       – На самом деле, я действительно рад, что ты считаешь меня замечательным. Без пошлостей! – альфа вскинул руки вверх. – Мне приятно это слышать. Значит, я справляюсь со своими прямыми обязанностями.       – Ты справляешься с ними очень хорошо. Мне повезло, – улыбнулся Эштон.       – Нет, это мне повезло, что у меня есть такой милый и удивительный омега. Я очень рад! Действительно. Люблю тебя, – Люк склонился над Эштоном, чтобы втянуть его в милый и мягкий поцелуй. – А теперь скажи мне, о чем ты задумался? Я видел твое лицо. Оно что-то выражало, но я не понял, что, – Эштон тут же смутился, прикусив губу. Он не очень хотел делиться своими представлениями о будущем с Люком, потому что это было неловко, и, возможно, альфа не поймет этого. – Ну, давай, скажи. Мне очень интересно. Это что-то обо мне?       – Ну...как сказать, – замялся омега, сглотнув. Альфа склонил голову вбок подобно заинтересованному псу, сидящему в ногах своего хозяина. – Я просто...просто подумал, что было бы здорово...эм...здорово мне родить здесь нашего ребенка...в нашем гнезде...вот... – Эштон старался не смотреть на Люка. К тому же, тот чего-то притих. Да, возможно, не понял. Эштон почувствовал себя неловко. – Это...это просто обычные мысли омег...да...вот так вот споливо...не обращай внимания...       – О, малыш, это так здорово! – радостно воскликнул Люк, сгребая Эштона в свои руки. – Замечательно! Это не споливо. Это...я не могу даже выразить это словами. Я действительно хочу, чтобы ты родил здесь. Мы будем, как настоящая семья: я, моя омега и мой ребенок. О чем я могу ещё мечтать? – альфа принялся покрывать лицо омеги поцелуями – бабочками, отчего тот хихикал, отпихивая блондина от себя.       – Перестань, перестань! – смеялся Эштон. – То есть...то есть для тебя это не странно? – ореховые глаза с надеждой глядели в голубые напротив.       – Нет, глупыш, вовсе нет. Это хочу быть я, кто встретит нашего ребенка первым, когда он будет появляется на этот свет. Это хочу быть я, кто возьмет нашего малыша на руки и кто первый услышит его крик. Это хочу быть я, а не кто-то из врачей, потому что ты – мой омега, и наш ребенок – мой, и я вправе принимать роды. Мне бы только освоиться, – с лёгкой горечье признался блондин, закусив губу.       – Ты будешь замечательным отцом, Люк, – тепло улыбнулся ему Эштон, дотронувшись до щеки альфы, который тут же прильнул, как ласковый кот.       – А ты будешь тем, кто будет заботиться о моем ребенке и кто будет радовать меня всю оставшуюся жизнь. Согласен на такое? – в ответ Эштон лишь закивал, улыбнувшись в поцелуй, который подарил ему его альфа.              Утро встретило их приятными солнечными лучами, что пробирались сквозь небольшие прорези в ткани балдахина. В гнезде было тепло, даже жарко, отчего Эштон стал выбираться из под большого количества одеял и рук своего альфы, которые кольцом окружали его со всех сторон.       Альфа что-то неразборчиво замычал, начав цепляться за уходящего омегу, на что Эштон мягко улыбнулся, меняя своё расположение. Он прямо под боком своего альфы, закинув свою ножку на бедро блондина. По-прежнему находясь в сонном состоянии, Люк потянулся руками к ноге кудрявого, начав нежно поглаживать мягкую и бархатную кожу.       – Доброе утро, Люк, – прощебетал на ухо альфе Эштон, а потом оставил на его не бритой щеке короткий поцелуй.       – Да, утро действительно доброе с тобой в моих руках, – Люк улыбнулся, не открывая глаз. Его широкая ладонь скользила по всей ножке его омеги, начиная от щиколотки, заканчивая бедром.       Эштон прижался к телу Люка сильнее, положив голову тому на плечо и отдаваясь в сильные руки, дарящие приятные прикосновения. Блондин сонно улыбнулся, а потом приоткрыл глаза, натыкаясь на кудрявую копну волос прямо перед своим носом.       – Ты замечательно пахнешь, – голос альфы звучал хрипло.       Эштон в ответ смутился и хихикнул.       – И чем же я пахну?       – Мной, – ответил Люк.       – И только поэтому я пахню замечательно, потому что пахну тобой? – наигранно возмутился кудрявый, вскакивая с плеча альфы.       – Да, возможно, – хриплый смех коснулся губ блондина, а его губы растянулись в широкой улыбке. Эштон же возмутился этим и не сильно шлепнул его ладонью по голому плечу. – Но знаешь, что? – секунда, и альфа резко поменял их местами, опрокидывая омежку на спину, сам же навис сверху. – У тебя тоже есть запах. Свой своеобразный. Мой самый любимый, – в ореховых глазах читался немой вопрос, на который Люк поспешил ответить: – Я имею ввиду, ты пахнешь сладостью. В твоем запахе присутствует толика молока, и это круто. Мне это нравится. Это говорит о том, что моя омега готова к семейной жизни, – голос альфы прозвучал хрипло, и он склонился ниже, чтобы провести носом вдоль шеи омеги.       Эштон вновь захихикал, ведь это действие вызвало в нём щекотку. Он хихикал на протяжении всего того времени, пока Люк покрывал его шею короткими поцелуями, рыча в нежную кожу. Это просто было и выглядело забавно, ведь в этот момент Эштон ощутил себя, словно в дикой природе.       Возможно, когда-то очень давно их предки, альфы и омеги, сбивались в стаи и кочевали по всему земному шару, однако во времена течек или беременностей омег, им приходилось останавливаться где-нибудь в лесах, чтобы выходить появившихся щенков. И, возможно, некоторые альфы уводили своих течных омег или омег в положении вглубь леса, чтобы ни один другой альфа из их стаи или из другой не смог найти по запаху их омегу и присвоить себе, а родившихся щенков убить.       Что-то в этом было своеобразно привлекательное. Возможно, у них, современных альф и омег, остались какие-то инстинкты от их предков, которые помогали им гнездиться в условиях быстрого мира.       – Ты вновь о чем-то думаешь, – заметил Люк, отстранившись от шеи своего омеги. – Что это? У тебя опять то странное выражение лица. Это что-то омежье? – его голова вновь склонилась вбок, а голубые глаза сверкнули заинтересованностью.       Эштон вновь смутился. Как Люк мог так безошибочно и легко угадывать любую смену настроения и эмоций на его лице? Должно быть, это настолько очевидно?       Омега смешно фыркнул, прикрыв лицо ладонями.       – Нет, я не хочу говорить это. Это смущает меня, – его голос звучал чуть приглашённо из-за помехи в виде рук у рта, но Люк не спешил отвести их в стороны.       – Почему нет? Почему не хочешь говорить, но по-прежнему думаешь об этом? – блондин растянулся на кровати, аккуратно опустив голову на животик омеги, слушая размеренное биение его сердца и шевеление ребенка.       – Потому что...потому что...это странно...наверное...       – Ты не уверен. Давай ты скажешь, а потом мы вместе решим, странно это или нет? – предложил альфа, начав вырисовывать на обнажённой коже омеги не замысловатые рисунки пальцами.       Эштон кивнул, а потом заговорил:       – Я просто подумал...хм...существовали же альфы и омеги когда-то давно, да? – Люк пожал плечами, но кивнул. – И я подумал...верно, это бред, но...       – Нет, нет, продолжай, я слушаю, – альфа мягко ему улыбнулся, вынуждая продолжить, а потом поцеловал в низ живота.       – Ну так вот...эм...если они существовали, то, должно быть, перемещались по разным местам, но..., наверное, им нужно было делать вынужденные остановки... – омега замолчал, опять смутившись.       – Вынужденные остановки из-за чего? – спросил блондин.       – Ну...из-за...из-за... – на румянец на щеках омеги было забавно смотреть, ведь это выглядело мило и по-домашнему уютно, отчего у Люка щемило в груди от теплоты и бесконечной любви к своему кудрявому мальчику. – Из-за того, что у омег случались течки... – альфа заинтересованно поднял голову с живота Эштона. – И, наверное, их альфам пришлось искать небольшое укромное место, чтобы...ну...       – Чтобы, что? – усмехнулся Люк, обнажив губы в улыбке.       – Ну...чтобы...– Эштон, казалось, стал полностью красным, как помидор от смущения.       – Чтобы наполнять своих омег семенем, а? – подсказал альфа, на что омежка закивал, прикусив губу.       – Или...или, чтобы выходить щенков... – поспешно добавил он.       – И ты подумал... – начал Люк, вновь поднимаясь вверх. Его ладони легли на талию Эштона, а губы нашли розовое ушко и принялись шептать: – Как бы мы выглядели в этой среде, а? Я, ты – то есть мой омега, а вокруг лес. Где-то далеко вся наша стая. И они все знают, что я делаю с тобой. Или, может, они даже слышат твой запах, но ни один из них не смеет подобраться ближе, ведь я – вожак стаи, а ты мой омега, да? – потеряв весь дар речи, Эштон лишь кивал, кусая губы и слегка постанывая от того, что бедра альфа нашли его собственные и принялись неспешно двигаться.       – Да-да...да...да...да... – выпалил омега, кивая.       Он вытянулся в струну, ища губами губы альфы.       – Представил нас среди листвы, на холодной и сырой земле, да? – продолжал шептать Люк, став покрывать нежную кожу шеи своего омеги. – Представил над головой чистое небо, а? Всё совсем дико, но... – альфа втянул носом запах кудрявого, преостановив движения бёдрами. – Такая уж была у нас жизнь, а?       Эштон хватался пальчиками за широкие плечи Люка, нуждаясь в нём, как в своём спасительном якоре.       – Эта остановка была бы из-за нас, м? – сильные бёдра вновь врезались в узкие, заставляя их обладателя заскулить и развести ножки в стороны. – Точнее из-за тебя, да? Мой омежка бы потëк, да? Течка, м? Думаешь, они бы стали ждать нас три дня?       Эштон вообще перестал соображать. В ушах слышались сильные удары сердца, а перед глазами всё расплывалось. Он перестал слышать всё, что говорил и спрашивал у него Люк. Сильное возбуждение в паху, казалось, давило на все тело, на его голову, в которой было пусто и тихо.       – Я...я... – язык не слушался, и кудрявый не мог нормально связать слова между собой. Но, наверное, для Люка это был своеобразный ответ, который говорил о том, что он прав: в лесу остановка была бы из-за его течной омежки.       – Мне нравится, как ты теряешься, – усмехнулся альфа. Его руки быстро спустились вниз, расправились с минимальным количеством одежды, и длинные пальцы обвились кольцом вокруг обоих членов.       Эштон вскрикнул, наконец, получив, что так отчаянно хотело его тело. Его голова откинулась на подушки, а глаза сами собой прикрылись.       Альфа действовал быстро, наверное, потому что тянуть не было ни желания, ни терпения, поэтому, проведя ладонями вверх-вниз, он довёл их обоих до кульминации. Омега вновь вскрикнул, кончив в широкую тёплую ладонь, тут же расслабляясь. Люк догнал его, кончив с тихим рычанием.       – Люблю тебя, детка, – сказал блондин, оставив на челюсти кудрявого поцелуй. – А насчёт леса и прочих вещей ты прикольно подумал, – он подмигнул, а потом в следующую секунду покинул их гнездо.       Эштон раскинул руки в стороны, стараясь восстановить дыхание. Прекрасное начало утра. Кудрявый улыбнулся. В груди поселилось тепло, щекоча и доставляя удовольствие. Так светло и радостно стало на душе.       Вероятно, Люк делал им завтрак, ведь Эштон заслышал, как зазвенела посуда на кухне, а потом затрещала конфорка.       Как же ему повезло! Люк действительно замечательный альфа, который горой будет стоять за свою небольшую семью. Тот альфа, который будет рядом всегда. Будет держать его ладонь в своей, приговаривая, что всё образуется и станет как раньше.       Размышлять на эту тему действительно было приятно, однако поток его мыслей прервал достаточно сильный удар, пришедший от его малыша по внутренним органам. Господи, это было действительно больно!       – Ауч, малыш! – Эштон скривился от боли. Однако это было мило, что ребёнок стал толкаться сильнее. – Люк! Люк, иди сюда! – закричал кудрявый, сев в изголовье кровати.       Альфу долго ждать не пришлось, ведь буквально через секунду он влетел в комнату, чуть не сшибая дверной косяк лбом. Он выглядел обеспокоенным. Возможно, его напугал крик его омеги и, наверное, за это короткое время он успел перебрать множество разных причин, по которым Эштон мог закричать.       – Да? Солнышко, что такое? – блондин забрался в гнездо, сев в ноги Эштона. Его голубые глаза выглядели большими и были широко раскрыты. Было одновременно мило и горячо, что Люк надел на голый торс короткий фартук, однако Эштон подумает об этом позже. – Что-то случилось?       Эштон лишь взял его широкую ладонь в свою, а потом накрыл ею свой живот. Поначалу альфа выглядел сбитым с толку и не совсем понимал, что от него хотят и что он должен почувствовать, но буквально через какое-то время ощутил, как к его приложенной ладони пришёлся удар маленькой стопы. Это было чудесно!       – О, господи! О, Боже! – воскликнул блондин, вскидывая глаза на сидящего напротив Эштона, на губах которого лежала мягкая и тёплая улыбка. – Я чувствую! Это наш ребёнок, да?       – Да, он пинается, – Эштон находил забавным реакцию своего альфы. Люк выглядел приятно удивлённым ребёнком, которому показали восьмое чудо света.       – Малыш, привет, это папочка, – альфа лёг возле животика омеги, принимаясь поглаживать и целовать нежную кожу. Малыш внутри вновь толкнулся, словно бы здороваясь с отцом. – О, он снова это сделал!       – Или она, – мягко поправил кудрявый, запустив свою миниатюрную ладошку в светлые волосы блондина. – Должно быть, почувствовал рядом отца, – на омежьих щеках проступил румянец.       – Да, малыш, это я – твой папка, – улыбнулся альфа. – Совсем скоро ты будешь с нами, а мы будем держать тебя на руках и рассказывать разные сказки.       – Ну не скоро, а месяцев через пять.       – В любом случае, это будет замечательно, – ответил Люк, а потом, привстав, поцеловал своего омегу, вкладывая в поцелуй всю любовь, что у него была.