Таблица Менделеева

      Уже дома Эштон принял решение что-нибудь приготовить на ужин. Так сказать, поблагодарить Люка за многое: за помощь по хозяйству, если его можно было так назвать; за выполнение бытовых хлопот, за приготовление еды, за посещение курсов вместе. Люк действительно замечательный альфа, и Эштон не перестанет говорить об этом.       Как оказалось, в доме было не так много того, из чего можно было приготовить ужин. Эштон с лёгкостью нашел котлеты, которые потушил с морковью и луком, но вот гарнира к ним не нашлось, поэтому пришлось срочно собираться и идти за всем необходимым в ближайший магазин.       На улице темнело, поэтому Эштон почувствовал себя не уверено без Люка рядом с собой. Он закутался в теплую кофту и продолжил идти, стараясь не смотреть в глаза прохожим. Его всегда это смущало.       По пути к магазину кудрявый часто проверял время, считая, как давно закончились пары в университете и как давно Люк приступил к вечерней смене. Вот бы он поскорее вернулся домой. Эштон уже скучал по нему.       Полки магазина пестрили разным выбором гарнира: то это была греча, то макароны разных сортов, то рис (тоже разных видов). Глаза Эштона разбегались, и он уже забыл то, за чем вообще сюда пришёл.       Он бы, наверное, так и простоял, вглядываясь в ценники и выбирая между продуктами, если бы рядом не раздался чей-то незнакомый голос:       – Что делаешь здесь, милый омежка?       Казалось бы – обычный вопрос, но он заставил Эштона зачем-то задуматься.       Действительно – что он здесь делает? Выбирает макароны, конечно.       – Выбираю макароны, – ответил Эштон, неуверенно нахмурившись. Кажется, он даже и не заметил, как назвал его этот мужчина.       – Мммм... – промычал среднего возраста альфа. Звучал он так, будто выбор макарон – действительно очень тяжёлое действие, требующее все свои знания как по математике, так и по другим школьным предметам. А еще он звучал так, будто выбор макарон – занятие для элиты. Именно этим элита и занимается по выходным в своём собственном ранчо. – Замечательно, – он обошёл омегу сзади. Кажется или он действительно втянул носом запах, исходящий от Эштона?       Кудрявый невольно вздрогнул, сглотнув.       – Что собираешься делать этим вечером? – Эштон даже не успел раскрыть рта, как мужчина продолжил: – Ой, дай угадаю: будешь варить эти макароны в полном одиночестве. Как я тебя понимаю! Этот вечер я тоже буду один. Забавно, не находишь?       – Что...что вам от меня нужно? – возмутился омега, стараясь не поворачиваться спиной к альфе. Он обнимал руками живот, пытаясь скрыть его от внимательных сощуренных глаз.       – Нет, ничего, совсем ничего, – мужчина помотал головой, но потянулся рукой к той же упаковке риса, что и Эштон. Так вышло, что их руки соприкоснулись, и мужчина не собирался отступать. – Просто желаю познакомиться. Вижу, у тебя будет малыш. Это мило. А где же отец? – альфа оглянулся, будто отец ребенка затесался где-то среди стеллажей с продуктами.       – Он...он на работе, – зачем-то ответил Эштон. Он и сам не до конца понимал, зачем и почему вступил в разговор с этим мужчиной. Мог же просто развернуться и с каменным выражением лица покинуть магазин, купив то, зачем пришёл, но нет, надо ж было ему раскрыть рот.       – На работе? – кажется, мужчина действительно удивился. Или сделал вид, что удивился. – Но как же так? – какое ему дело? – Альфа всегда должен быть рядом, чтобы защитить в случае необходимости... – незнакомец вновь каким-то таинственным образом очутился сзади, зацепившись пальцами за локоть Эштона. Он был не очень высоким, ведь его тяжёлое дыхание приходилось прямо на загривок омеги, где теплилась свежая метка, оставленная зубами Люка.              Этот мужчина был коренастым брюнетом с кривой улыбкой и неприятными хитрыми глазами. Эштону было очень неприятно и некомфортно находится с ним и он хотел уйти. Очень хотел.       – Ведь альфы для этого и созданы, разве не так? – именно этот альфа вселял страх и панику в кудрявого, и Эштон неожиданно вспомнил, почему так не хотел вообще ничего иметь с противоположным полом. Альфы – безумны. Единственное, что они хотят – хороший трах с милым омежкой вроде него.       Слезы подступили сами собой, и от их неожиданного появления всё вокруг размазалось. Эштон тихо всхлипнул, и, кажется, на губах незнакомца появилась победная улыбка.       – Ну-ну, сладкий, не плачь, – шептал он, сильнее сжимая пальцы на локте и не выпуская из своей ловушки. – Я здесь, чтобы помочь тебе. Вижу, у тебя нет сильного плеча, на которое можно было бы положиться, поэтому им буду...       Знали бы они, что всего в нескольких метрах стоял высокий блондин, чьи голубые глаза потемнели так, отчего даже зрачок перестал быть видным. Он был очень злым, отчего его кулаки сжимались до хруста в суставах пальцев. Если бы он был волком, то шерсть на его загривке встала дыбом, а острые клыки показались в тёмной пасти. Грозный рык вырвался бы глубоко из его груди.       – Вообще-то у этого омеги имеется альфа, и это я! – Люк быстро подошёл к ним. Кажется, из его ушей почти валил дым от злости.       Незнакомец быстро обернулся и выглядел он обескураженным. Его рот раскрылся, но сказать ему было явно нечего.       – Люк! – радостно воскликнул Эштон и подбежал к своему альфе, тут же беря под руку. Он стал ластиться к сильному телу подобно коту, который соскучился по своему хозяину.       – Кто вы и что вы делали рядом с моим омегой? – с нажимом спросил Люк. Его челюсть была плотно сомкнута, а глаза почти стреляли молниями.       – Я...я...я подумал, что... – мужчина растерялся, с удивлением разглядывая блондина. Тот был намного выше его и держался очень уверено. Он был молод и красив, а также очень зол. – Этот омега милый, и я подумал, что он не занят...       – Он помечен и он в положении, если вы не заметили, – губы молодого альфы скривились в улыбке, которую Эштон улыбкой то не назвал.       – Точно, – кивнул незнакомец. – Но прежде, чем я уйду, – он имел наглость и смелость подобраться ближе к Эштону и прошептать, но его слова коснулись и острого альфьего слуха. – Малыш, я на твоем месте не стал бы жить с тем, кто ограничивает меня во всем. Этот альфа – плохой.       – Или вы уходите сами или я сам выпровожу вас отсюда. И это не предупреждение, – мужчина кивнул, а потом, кинув последний взгляд на Эштона, ушел. – Какого черта это было, Эштон? – голос Люка звучал очень злобно и раздражённо.       – Люк, подожди, я все могу объяснить... – затрещал омега, цепляясь за плечи своего альфы.       Люк был одет в специальную одежду для работников склада. То есть...то есть он работал на складе именно этого магазина? Говорит ли это о том, что он специально выбрал магазин, который будет располагаться рядом с их домом?       Эштон обрадовался бы, если его альфа не был бы таким разъяренным.       – Объяснишь по дороге, хотя я не собираюсь слушать твой голос в ближайшие пол часа, поэтому, пожалуйста, заткнись и пошли домой, – Эштон пристыженно опустил голову, а потом поплелся вслед за Люком.       На улице было темно и холодно, но Люк даже не собирался брать его ладонь в свою, чтобы хоть как-то согреть. Люк не прижимал его к себе в крепких объятиях. Люк не спрашивал у него, как прошёл день. Люк не делал ничего. Он просто шёл. Шел впереди, и по его напряжённым плечам было ясно, что он очень зол и любое вмешательство может стать лишь горящей спичкой в комнате, наполненной газом.       В полной тишине и напряжении они вошли в комнатку в общаге. Стали снимать обувь, и стало вдвойне неловко, ведь прихожая была очень узкая, и они в любом случае сталкивались плечами, локтями и ногами.       Люк первым, подобно пули, вылетел из прихожей и скрылся в кухне. Походил, заглянул в холодильник, затем громко хлопнул его дверцей, пошумел сковородкой, но есть не стал.       Эштон же скинул теплую кофту, которая его вообще никак не согревала на улице, а сам переоделся в пижаму – шортики и футболку. Забрался в гнездо, но не чувствовал себя в безопасности. Ему было очень странно на душе. Он, вроде, не сделал ничего плохого, но испытывал свою вину. Его глаза щипало от слез, но он заставлял себя держаться. Он не хотел плакать, ведь этим действием мог только распалить и без того злого альфу.       Вскоре в комнату вошёл Люк. Он тоже переоделся, но в гнездо не входил. Шатался где-то у окна, тяжело и разъяренно дыша.       – Я не могу понять одного, – и от резкого и неожиданного звучания его голоса Эштон вздрогнул, сглотнув. – Какого черта там произошло?       – Я...я просто пошел купить макароны к ужину. Я сделал котлеты, но, как оказалось, гарнира к ним не было, – омега уже начал всхлипывать, кусая губы. Слезы и обида все сильнее подступали к горлу.       – Дальше! – казалось, Люк терпеливо слушал, но по его голосу и тяжёлым шагам можно было сказать совсем другое.       – Я пошел в м-магазин... – Эштон вновь всхлипнул. Парочку слез все же скатились по его щекам, тут же раздражая кожу. Омега поспешил их смахнуть. Хоть альфа этого и не заметит, но кудрявый не хотел, чтобы тот застал это.       – И?       – Стал выбирать макароны, а потом...потом появился тот мужчина и...       – И ты, конечно, решил, что поговорить с ним – хорошая идея? – в следующую секунду Люк появился в гнезде, присев на край кровати. Он убрал одну часть балдахина, отчего свет уличных фонарей проникал в их комнату и заполнял собой пространство гнезда.       – Нет! – со слезами на глазах и щеках возмутился Эштон. – Я совсем не хотел делать этого!       – Я заметил! Я заметил, как ты не делал этого.       – Люк, прости...это совсем не то, как могло показаться...       – А это еще должно было как-то выглядеть? – альфа медленно стал приближаться к сжавшемуся омеге, который обнимал руками колени и прижимал их к груди, хоть это и было очень неудобно.       – Нет, вовсе нет. Ты же знаешь, что я бы никогда... – начал оправдываться Эштон, но Люк его перебил.       – Ты бы никогда, что? – его голубые глаза опасно сверкнули во мраке, а белые клыки показались опасными и вселяющими ужас.       – Люк, ты пугаешь меня! Пожалуйста, перестань! – омега действительно начал плакать очень сильно, уже не заботясь о стекающим по его щекам слезах.       – А тот незнакомый альфа не пугал тебя разве? Что бы ты стал делать, если бы он все же уговорил тебя пойти к нему? – блондин приближался все ближе, и вскоре одна из его ладоней нашла узкую ступню. Эштону даже показалось, что тот царапнул его ногтями, но, конечно, это, вряд ли, было так.       – Этого бы не случилось!       – Разве? А давай все же представим, что да, – Люк навис полностью над своим омегой, который буквально сотрясался от страха, который сковал его тело. – Представим, что он увёл бы тебя к себе. Что дальше? Думай. Говори. – крикнул альфа.       – Нет...я не...пожалуйста, Люк... – хрупкий мальчик стал бить своими миниатюрными кулачками сильного альфу в грудь. Он очень боялся. Ему было очень страшно. Он очень боялся, что его альфа причинит ему боль. Нет, такого не должно быть. Его альфа никогда не причинит ему боль. Это ведь так? – Люк, пожалуйста, не делай этого... – Эштон боялся даже и представить, что мог сделать Люк в таком гневе. – Я знаю, что ты не причинишь мне вреда... – однако...однако это не работало, ведь блондинистый альфа совсем не собирался останавливаться.       Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица омеги, щеки которого блестели от слез в свете уличных фонарей. В ореховых глазах стоял дикий ужас, сердце бешенно билось в груди, разгоняя адреналин по венам.       – А ты уверен? – горячее дыхание показалось ядовитым шипением, которое коснулось уха кудрявого и которое заставило его вздрогнуть всем телом.       Эштон закричал. Закричал очень громко и истошно.       Сквозь сон его вырвали сильные руки. Совсем близко послышался знакомый голос, который по-прежнему заставлял дрожать.       – Эштон, Эштон, что с тобой? – когда зрение сфокусировалось, омега сумел увидеть перед собой до боли и страха знакомое лицо. Люк вглядывался в его глаза и выглядел он при этом очень взволнованным и напуганным. С чего бы это? Кто из них и должен так выглядеть, так это Эштон.       Кудрявый отскочил от альфы как от огня, подтягивая колени к груди.       – Малыш, что такое? Почему...? – Люк не завершил вопрос, заметив, как дрожали руки и плечи его омеги. Заметил, как в больших любимых ореховых глазах показались слезы – Что такое? Я как-то навредил тебе? – голос блондина звучал упавше.       – Да, Люк! Я не думал, что ты когда-нибудь сделаешь это со мной. Я верил тебе! Ты уверял меня, что никогда не будешь делать то, что не будет мне нравится, но ты сделал это! – истиричечки кричал кудрявый, а слезы уже ручьём лились из его глаз.       – Что? О чем ты? Я не делал ничего!       – Ты серьезно? А как же твое: "уверен, что не трону тебя, а?" Где это? – тело омеги сотрясалось от плача, но он по-прежнему не подпускал к себе своего альфу.       – Я не делал и не сделал бы ничего подобного и в жизни! Ты уверен, что?... – и тут Люк все понял. – Подожди! Где я по твоему был?       – Здесь. В нашем гнезде. Ты напал на меня, не смотря на то, что мне было больно, – нижняя губы мальчика задрожала, а в груди у Люка будто что-то сломалось       – Нет, Эштон! Я был на кухне. Я варил макароны и ел приготовленные тобой котлеты. Малыш, что случилось? – Люк воспользовался минутным замешательством Эштона, чтобы тут же подобраться к нему и заключить в кольцо рук.       Конечно, Эштон вырывался и брыкался, крича о том, что Люк просто воспользовался им, сделал ему больно, обвинил в чем-то, чего не было. Эштон очень сильно плакал, кричал до хрипоты в голосе, но успокоился не сразу.       – Малыш, я бы никогда! Никогда! Никогда! Слышишь? Никогда не поступил бы с тобой таким образом. Ты слышишь меня? – омега в его руках по-прежнему вздрагивал, но наконец притих. – Конечно, я был зол, взбешен и очень задет. Просто представь, что я почувствовал, когда... Неважно. Больше это не имеет значения, ведь я сейчас с тобой. Я держу тебя в своих руках, и все хорошо. Я люблю тебя как не любил никого в этой жизни. И это чистая правда! Я готов отдать за тебя жизнь. Но я ни за что не стал бы причинять тебе боль. Ты – мой омега и моя задача – тебя защищать. Не от себя, а от других альф. Я здесь, чтобы помочь, согреть, приютить и приласкать. Разве не так?       Эштон по-прежнему всхлипывал, но, кажется, стал слушать все, что говорил ему Люк.       – Возможно, это просто был сон, – предположил альфа, поглаживая омегу по волосам. – Возможно, ты просто устал. Это стресс. Давай, тебе нужно выпить таблетки, – Люк с явным нежеланием оторвался от своего омеги, выбрался из гнезда и, тут же найдя в тумбочке нужное, вернулся. Эштон не успел заметить его отсутствия, ведь все это время пребывал в своих мыслей. – Держи, малыш, – он протянул ему ладонь, на которой лежала маленькая пюлюля.       Кудрявый с недоверием взглянул на нее, но все же взял ее и проглотил без воды.       – Ладно, тебе нужно успокоиться и отдохнуть. Я всегда буду рядом, – Люк уложил Эштона в постель, накрыл одеялами и пристроился рядом, обвив рукам.       Наверное, именно это больше всего и пугало в данный момент омегу. Он не сразу расслабился в объятиях своего альфы, но постепенно сон стал брать над ним вверх, и Эштон, наконец, заснул. Спал он тревожно, ворочаясь из стороны в сторону. Ночью было жарко. Он часто подрывался, вскакивал и оглядывал комнату. Ему по-прежнему снились кошмары, где Люк... Люк делал очень много плохих вещей.       Как-то раз посреди ночи кудрявый расплакался, сидя на краю кровати максимально далеко от спящего альфы. Тот выглядел спокойным, расслабленным и таким уравновешенным. Он не двигался, и, кажется, не собирался причинять вред, хотя он спал, поэтому не мог ничего сделать.       Эштон слегка дрожал, ведь без тёплых объятий и тяжёлых одеял было холодно и одиноко.       Он не мог понять, почему такое просходило. Он не мог понять, почему такие плохие мысли и также же сны преследовали его, заполняли его голову и навязчиво маячили перед глазами. Почему такое? Может у него действительно стресс?!       – Это был всего лишь сон, – убеждал себя омега, потирая пальцами виски. – Все хорошо. Люк не мог так поступить. Он ведь любит меня, так? – кажется, он не обращался ни к кому и ни к себе одновременно, однако малыш в животике дал о себе знать, начав пинаться. Кажется, так он высказывал своё согласие. – Да, малыш, он любит нас. Люк самый замечательный альфа, поэтому он просто не мог!       Эштон вновь всхлипнул, даже и не ожидая, что слезы дадут о себе знать так скоро. Вскоре его щеки стали влажными, и кудрявый вытер их уголком футболки.       Он вновь забрался под одеяло и приблизился к своему альфе. Лег совсем рядом, осторожно коснувшись руками корпуса Люка. Блондин выглядел таким счастливым, и нельзя было вообще даже подумать о том, что он способен на насилие.       – Я люблю тебя, Люк, – прошептал Эштон, а потом поцеловал альфу в плечо. – Пусть все это было и будет сном. Пожалуйста.       И сон вновь забрал его к себе.