Нить удара

— Заткнулись, блять, все. Тэхен, не выспавшийся, вышел из собственной спальни на шум. И сразу подумал, что зря.  В коридоре разборки, хотел улизнуть на кухню — там девушка в слезах. Чур его.  Разозленный Юнги отчитывал, как малолетних сосунков, троих: двух по пояс голых — Чонгука и Югема, и Мирэ в большой растянутой футболке, которая показалось ему очень знакомой. Тэхен примерно представлял, в чем они провинились. Но всё еще молился об одном: — Ковер прожгли?  Юнги обернулся на глубокий от природы тембр, стрельнул взглядом по младшему. Он кстати никогда не ходит в открытом, только в лонгсливах. Всем стелет любимый рассказ о том, что его заколдовала снежная королева на вечную мерзлоту и холод. Почти не врет, получается. — Нет, — отмахнулся Юнги, снимая домашние тапочки и подталкивая их в сторону Тэхена, который голыми стопами шлепал по плитке. У него теплые полы, но система недавно дала сбой. Надо кого-нибудь вызвать.   — А какого тогда с утра хмарь наводишь? — Тэхен ощущал себя странно на подъеме. Как бы с горки не скатиться после вершины. — И у вас там на кухне, — и указал большим пальцем, не договорив. — Тэхен. Парень молча надел тапочки.    — Хен попросил не орать, — всплеснула руками Мирэ, ворча, — а мы бы и не орали, если.. — О юность, улыбнусь порою, порою отплюнусь, — прервал Тэхен, потому что ему уже неинтересно, и демонстративно ушел на кухню, прикрыв за собой дверь. — Чего ревешь? — он знал, догадывался по крайней мере. Слезы на этой кухне льются только по одному имени, коварному, в составе еще звонкая шипящая согласная. — Фарита, прием, — Тэхен хлопнул по бару, пытаясь увидеть лицо, распластавшееся на столешнице. Брюнетка подняла голову, тонкий топ не скрывал красивых порывов одного из проявлений чувств. Шея так украшена в меру — талантливо. Сразу видно, архитектор работал! Тэхен хмыкнул, полез в холодильник, достал йогурт, ягоды, немного мюсли с орехами и организовал быстрый перекус. Потом потянулся к полке и выудил на свет плитку молочного шоколада. — Любишь сладкое? — стерев слезы, Фарита коротко кивнула. — На, поешь пока, — он поставил маленькую тарелку с импровизацией завтрака, — сейчас еще бутерброды организую, ты только не плачь, ладно? — Женские слезы Тэхен не переваривал, его сжимало изнутри чувство вины. И как только Чонгук их выносит, а подождите, вот — не выносит. Странно, что Фарита сразу не сбежала, как Чон ей ручкой помахал.  — Я думала, что он серьезен, — Тэхен внутренне хохотнул, кто это, Чон что ль?  Сотейник, сполоснув в холодной воде, он отправил на плиту, готовясь к словесной взбучке, пока Юнги продолжал учить уму разуму молодежь.  — Вы, блять, сами не спите, другим, суки такие, не даете, — ругался старший, потому что недосыпать Тэхену запрещено.  — Да, это Чонгук не в состоянии со своими пассиями разобраться, —скривила лицо Мирэ. — Если бы ты не подогревала настрой своими фразами, ничего бы не было, — Чонгук закатил глаза, припоминая, как Мирэ в полном приступе какой-то бешеной ревности мизогинии, подтрунивала над Фаритой.  — Я вообще под замес попал, — оправдывался Югем, — можно я просто к Тэхен-хену пойду? А ты, хен, песочь их дальше — им полезно.  — Нельзя, — раздраженно произнес Чонгук, — какого хрена ты вообще шлялся в комнате Тэхена?  — Эй, бро, ты не охуел ли? — Югем возмущен. — Мы друзья или кто? И меня хен попросил за ним приглядеть, — уже обиженно дополнил парень. — Он вам кисейная барышня, чтоб за ним приглядывать? — нахмурилась Мирэ. — Он на вашем фоне не просто с мозгами, а гений. Отвалите от Тэ.  — Как он вас терпит-то, — Юнги помассировал виски и небрежно отбросил волосы назад. — Я попросил, потому что Тэхен вчера чувствовал себя не очень. Я отлучился на пятнадцать минут в магазин, пришел: у вас одна в истерики, остальные просто орут.  — Ты мог меня попросить, — недовольно обозначил Чонгук, — и ничего бы не было.  — А серьезно, блять? Это в какой момент надо было сделать, сученыш ты мелкий? Когда твой член был в брюнетке или еще только на подходе?  — Фу, блять, хен, — простонала Мирэ.  И тут всех прервал заливистый хохот с кухни. Все в миг замолкли, разом заинтересовавшись чудесами, что творились с утра пораньше.  Фарита, перекинув ногу на ногу, во все сияющие глаза следила за Тэхеном. Тот виртуозно кружил у плиты, перекидывая продукты и намешивая что-то на сковороде, при этом не переставал увлеченно рассказывать:  — И когда он уже учился в Германии, то стал бросаться деньгами так, словно не золотом башлял, а зерно голубям подкидывал. Варвара, откровенно говоря, заебалась, хотя, — Тэхен через плечо посмотрел на девушку, попивающую горячий шоколад, и заверил, — ей многого-то и не надо было, чтобы заебаться. Она дама была нестабильная. Ну, и прислала она ему тяжеленную посылку, за которую нужно было еще и заплатить, чтобы получить. Иван отдал последние деньги, с товарищем с трудом затащил этот доисторический сундук в надежде на что-то ценное. А открыв его, он обнаружил только стопку кирпичей. Прикинь? Ну, Варвара, ну, женщина, конечно, ну, огонь Фарита снова искренне рассмеялась, едва не поперхнувшись шоколадом.  — Ваа, и откуда ты так много знаешь? — восхитилась девушка. — Тэхен-хен такой крутой, я раньше и не замечал, — произнес Югем почти шепотом, видя, как девушка, минуту назад ревевшая из-за неразделенных чувств и несовпавших желаний, сияла, как самая настоящая звездочка.  — Эффект Тэхена, — пояснил Юнги, пробираясь за одним из бутербродов с рыбой. — Тэ, я могу это съесть? — Это тебе, ешь, — кивнул Тэхен, двигая тарелку поближе к старшему. Тот очень любил рыбу. — Я пожарил яичницу с беконом, если надумаете есть, не скребите металлической ложкой, ладно? Или я вам эту ложку вместе со сковородкой затолкаю в задний проход. — Твой разгон от литератора до гопника пол минуты, буквально, —пробубнила Мирэ, занимая место за столом рядом с шустро присевшим  Югемом. — Ты нормально себя чувствуешь? — спросил Чонгук, не став садиться; он прислонился бедром к шкафчикам рядом с Кимом, ощупывая его сонную мордашку нетерпеливым взглядом. Тот после сна немного припух, а в целом, как всегда был хорош.   Тэхен хмыкнул, это так-то не его поимели и бросили.  — Почему не должен? — вопрошал парень, ставя совсем маленькую чашку чая перед Фаритой. — Запить сладость, а то будет вязнуть на зубах, — Тэхен забрал пустую чашку из-под горячего шоколада, а долив из сотейника остаток, поставил уже другой стакан с напитком перед благодарной Мирэ.  Только б ни одна не плакала, остальное Тэхен готов перетерпеть.  — Хен сказал, тебе вчера было нехорошо, — Тэхен стрельнул взглядом в друга, тот зарылся мыслями в сковородку с беконом. Ясно.  — Юнги, видимо, меня не так понял. Я здоров, — как абсурдно такое произносить. Тэхен громко хмыкнул для Юнги в такт своим мыслям.  — Тебе не пора, нет? — Чонгук уже обратился к Фарите. — Мы вроде договорили, — девушка смерила парня гневным взглядом, таким можно и ошпарить. Это дело Тэхена, конечно, ни одним боком не касается. Но Чонгук кажется слегка на взводе. Ким раньше за ним жестокости к любовницам не замечал. Или Фарита трахается совсем хуево, или несет хуйню. Хотя разговаривает вроде вполне адекватно, а как ебется — ну это уж от настроения тоже, знаете ли, зависит.  — Чай же пьет, — осадил Тэхен, — ты тоже выпей, там на полке есть ромашка.  Чонгук пожевал кольцо в губе и недовольно пробубнил что-то себе под нос, уводя взор от старшего.  — Сюжеты твоей квартиры дадут фору любому ситкому, — хохотнул Юнги, активно жуя бутерброды. А Тэхен улыбнулся.  — Хорошо сказал, — похвалил, — только это почти моя квартира. Кстати об этом, — Тэхен потянулся к телефону, просматривая пропущенные сообщения и звонки. Что там на счет плитки. Что-то же должно быть. В этой квартире живут все, кому не лень, а с проблемами ебется только он.  — Оппа, — тихо позвала девушка, а Чонгук недобро на неё посмотрел, думая о том, кто ей разрешение дал на такие обращения. — Можно тебя на минутку? — Ты мне? — Тэхен опешил едва, смотря на Фариту. — Окей.  Выйдя в коридор, девушка неловко произнесла:  — Ты можешь вызвать мне такси, пожалуйста? У меня сел телефон.   — Без проблем, — а Тэхен уже успел напрячься. Он протянул ей телефон, — вбивай адрес.  — Дашь номер, я тебе переведу потом.  — Это такси, а не президентский люкс, мне хватит денег его оплатить, — посмеялся Тэхен, наблюдая за розовыми щеками Фариты.  — Я выгляжу, как шлюха сейчас, да?  — Ох, Чонгук, Чонгук, — Тэхен закатил глаза, — нет, ты выглядишь как девушка, которая хорошо провела время. Только и всего. Никто так не считает. Но нужно такие вещи на берегу обсуждать, ладно? — Тэхен заправил волосы ей за ухо, доставая ручку с тумбы у двери. — На бумагу не хватило, деньги ушли на такси, — пошутил Тэхен, — давай руку, если не передумала.  Фарита неловко протянула ладонь, на которой Тэхен под тихие смешки от щекотки записал свой номер.  — Деньги не переводи, а если вдруг что-нибудь будет нужно, пиши. Но не слишком часто — я не компанейский.  — Спасибо, — Фарита быстро прижала ладонь, украшенную чернилами, к сердечку — бережливо так. Тэхен грустно за этим проследил. Жаль его собственное на такие приключения не способно.  Тэхен проводил Фариту до такси и только потом вернулся на кухню, где Мирэ уже мыла посуду, а Юнги с Югемом пили кофе.  Дедукция подсказывала, что на одного стало меньше, потому что тот прошмыгнул на балкон губить легкие.  — Ты за Чонгуком теперь разбитые сердца зализываешь? — беззлобно спросила Мирэ.  Только не о сердцах, он про них уже устал. — Мне тоже интересно, что это было? — спросил вошедший Чонгук, который судя по запаху табака превратил его балкон в курилку. — Вежливость? — пожал плечами Тэхен и с упреком заметил: — На которую тебя не хватило, видимо.  — Что она от тебя хотела? — допытовал Чонгук, даже бровью не поведя на замечание.  — Мм, попросила принести твой волос для куклы вуду. Не мог не согласиться. Югем прыснул в чашку с кофе и с добрыми смешинками в глазах посмотрел на Кима:  — Тэхен-хен, ты сегодня в ударе.  — Можно тебя на минутку, — саркастично протянул Идол, припоминая выходку своей недавней любовницы.  — А что, тебе тоже такси нужно вызвать, потому что мужик, тебя поимевший, как-то не с той ноги встал?  — Тэхен, — беззастенчиво и серьезно одернул друга Юнги, — не твое дело — не лезь. — Тоном осадив всех, тут же призвав на кухню неловкое молчание. Ким понятливо замолк. Если Юнги скажет прыгнуть с крыши, Тэхен даже причины спрашивать не станет, потому что его слова как заклинание — переворачивают всё внутри, заставляя подчиниться. Ким взглядом дал понять старшему, что уяснил, а потом кивнул головой Чонгуку и вышел в коридор, но там не остановился, а дошел до гостиной: надо ковер осмотреть, вот пока младший будет пытаться ему что-то втереть, он этим и займется.  — Мы повздорили не из-за секса, а потому что Фарита плохо контролирует свой язык.  — Фу, Чонгук, просто фу. — Тэхен, речь, — Чон фыркнул, наблюдая, как тщательно тот, ползая на корточках, осматривал ковер. — Я про речь: не понимает, когда нужно остановиться и перестать нести чушь. Она назвала тебя…странным. Ну, и я вспылили немного. Представляешь, захожу на кухню, ты там воркуешь с ней, — у Чонгука в голосе горсть недовольства с примесью натурального непонимания, — а эта лицемерка тебе в рот смотрит и мило хохочет.  — И? — Тэхен, оставив ковер в покое, сел на диван, вальяжно откидываясь на спинку. Фарита или кто угодно его не трогали. Силу слов он признавал только от мастодонтов, их наследия и их учеников. А так пусть хохочет, главное, чтоб не плакала. Слезы женщин его убивают. — Почему не должен? Потому что она назвала меня странным? Ну, так я реально такой. Мне теперь бросаться на Чжунэ и его компанию? Он меня тоже странным назвал.  — Кто это? — Чонгук нахмурился.  — Забей. Я к тому, что доводи дело до конца не только в постели, но и в том, что происходит после, — Тэхен поднялся с дивана, похлопал замолчавшего Чонгука по плечу, — пошли позавтракаем, одними сигаретами сыт не будешь.  — Кто такой Чжунэ? — Чон придержал его за запястье, а там, кажется, под лонгсливом в тысячный раз остался ожог. Тэхен знал и умел обегать любой вопрос, в словесную ловушку его не поймать. — Мой приятель. — Давно ты приятельствуешь с теми, кто тебя обзывает? — Чонгук явно недоволен и на язык подвешен хорошо. — «Странный» для меня комплимент, — Тэхен театрально взмахнул свободной рукой в воздухе, очерчивая фразу невидимой строкой. Чонгук отступил. Тэхен знал, что временно, потому что тонсэн Юнги уперт почти так же, как его мастер.  — Что еще Фарита от тебя хотела?  Сдается Тэхену, кто-то, как и он, умеет подслушивать и подсматривать. Ему уже осточертело это имя и разговор о той, кого он даже не трахал. Вот так сюрприз, почувствовать на языке не хочется, заказ отправьте обратно, и всё в таком духе. — Номер телефона взяла.  — Не общайся с ней, — манипулятивная сторона Чонгука вступила в права. — Ты забыл, странный для меня комплимент? — не поддразнить не получилось. Тэхен балдеет от злой поволоки в чужом взоре, от недовольства, спрятанного в сжавшихся кулаках. — Она — благодарный слушатель, — его в восторг приводило, как Чонгук не пойми с чего бесился. Наверное, ревновал женщину, побывавшую в его руках. К победам Чон, кажется, относился ревностно. — Тэхен. Пожалуйста. Тебя такие, как она не интересуют.  Уже любопытнее аж брови взметнулись от удивления. — Это какие?  — Серые и скучные, — единым выдохом тихо произнес Чонгук. Знал бы Чонгук, что самым серым и скучным в мире человеком он считает себя. Вот кто и чье будущее его не интересовало совершенно. А люди —самые разные, нет ничего интереснее, чем раскрывать их для себя.  — Ты не прав, — Тэхен никогда своего слова не упустит, а тем более не уступит. Он снисходительно посмотрел на младшего. — Но мне плевать, я с ней общаться не планировал. Просто пожалел. — Сдается Тэхену, что у Чонгука планы, далеко идущие на Фариту. А с утра просто, как он там сказал, вспылил? Звонок отвлек его от разговора, поэтому он даже, счастлив был на него ответить и поговорить уже о по-настоящему важных делах, про плитку. Когда дело было решено, Тэхен зашел на кухню со словами: — Выметайтесь и побыстрее. У меня тут сейчас будет ремонт со всеми вытекающими последствиями.  — Ремонт? — удивилась Мирэ.  — Холод плитки под ногами — это не мой искусный пранк.