Нить удара

— Можно?  Чонгук предварительно постучался, хотя казалось, что тот разучился это делать примерно с первых минут проживания в квартире старшего. Идолу стоит отдать должное: он даже дал время Тэхену побыть в оплоте собственной комнаты в гордом одиночестве. Время, правда, крошечного количества в десять жалких минут. Хозяин квартиры только и успел сменить пропахшую напрочь его личной амортенцией олимпийку на толстовку и подумать между делом о том, что его краш десятью минутами назад чуть не начал ласкать языком его сосок.  Литературный гений отлично подбирал слова; сейчас же напрашивалось только: «Какого хуя?».  — Ты что-то хотел? — сдержанно поинтересовался Тэхен, осматривая парня нечитаемым взглядом.  Эта ходячая мечта его целовала. Безумие.  — Давай поговорим, — предложил Чонгук, заметно нервничая, и настоял, — сейчас… Ты собираешься спать в толстовке? Жарко, надень футболку, я все равно уже знаю, что под ней. Ха. Каков нахал.  — А ты думаешь, я тут о твоем комфорте забочусь? — в ответной наглости поинтересовался Тэхен. — Хотел бы сберечь твою психику — не впустил бы на порог квартиры.  — Мило, — хмыкнул Чонгук, прикрыв дверь за собой.  — Я вообще прикольный. — Я, знаешь, успел заметить, — очарованно заулыбался Чонгук, ступая постепенно ближе и наблюдая из-под ресниц за каждым микро движением старшего с маниакальной жадностью. — Ты поговорить хотел? Говори, пока слушаю, я собираюсь спать, — Тэхен искренне старался звучать сухо и отстраненно. — Почему ты не сказал, что хён твой брат? — спокойнее спросил Чонгук, внимательно следя за его реакцией.  Идол все еще очаровывал — в умении держать себя, брать ситуацию в руки, даже если новость из разряда шокирующей.  Безмятежность лица Тэхена осталась неизменной. Таким пустынным отблеском ледяного принца веяло от старшего, в морозном холоде его следующих слов Чонгук невольно поежился.  — Юнги мне сводный. Глупость, устроенная судьбой, потому что Юнги для него самый родной.  Новость не симпатичная. Чонгук еще раз подумает так ли его ревность безосновательна.  — Давай встречаться?  У Тэхена в мозгу ненадолго закоротило.  — Ты нормальный?  — Уже не уверен, — хмыкнул Чонгук, нервно, беспокойно облизывая кольцо в губе.  — Ты в отношениях с Мирэ, Чон. Почему именно он — влюбленный по уши — пытался вразумить соседа? Нечто в мире перевернулось, подобно песочным часам.   — Это всё, что тебя смущает? — бесстыдно и откровенно поинтересовался Чонгук, подойдя опасно близко. Он положил ладонь на заднюю часть его шеи и прошептал в губы. — Если ты станешь моим, я расстанусь с ней прямо сейчас.  — Чон, я, откровенно говоря, ничего не понимаю.  — Давно ты ко мне так официально? — сладким выдохом уточнил Чонгук с усмешкой на губах.  — С тех пор, как ты двинулся рассудком, видимо, — так же тихо в чужие губы ответил Тэхен, позволяя пальцам, утонувшим в чернилах, клеймить его шею нежными прикосновениями. Не мог он добровольно из-под любимых рук уйти. Не мог. — Я же как только тебя увидел сразу поплыл, Тэхен, — честно-честно прошептал Чонгук, второй ладонью погладив по щеке, мараясь в следе вспыхнувшего румянца. Он своими словами заставил Тэхена замереть. — Ты такой красивый пришел в студию, я в жизни никого красивее не видел. А потом ты рот открыл, и я очаровался. Какая трепетная реакция у сердца на услышанное.  — Ты смеешься что ль? — выскользнул вопреки собственным заверениям из-под его рук Тэхен, оскорбленно фыркнув. — Не в моих правилах о таком напоминать, но ты мне лапшу на уши не вешай. Ты трахался направо и налево. Чонгук тихо засмеялся, чтобы с иронией выдать:  — А да? Трахался, пока думал о том, что твоя кровать метр в ширину и в каких позах вы на ней с хёном спите. Тэхен обомлел от возмущения. — Малышка Фарита заговорила со мной потому что, цитирую, «я слышала Тэхен сейчас свободен, можешь нас познакомить», — Чонгук неприятно усмехнулся, кивая сам себе. — Понять её можно, ты просто гребаная звезда, к которому неровно дышит не то, что весь поток, а весь ебаный универ, — Чонгук перевел дыхание, делясь тяжестью своих секретов, — я сделал всё и даже больше, чтобы она заинтересовалась мной, а не тобой. За себя я мог ответить, а гарантий, что ты не втрескаешь в неё, у меня не было. Дженни вообще пиздец выбесила меня тем, что весь вечер от тебя не отлипала. А ты блять даже не сопротивлялся. Джухен ляпнула на паре, что ты самый сексуальный парень, которого она когда-либо видела…с чем, конечно, спорить тяжело. А после того, как я точно убедился, что ты спишь с мужчинами — список пополнился еще и… — Хватит, — категорично отрезал Тэхен, искренне и честно отметив: — Ты — придурок. Чонгук судорожно выдохнул, пытаясь скинуть с себя неприятные чувства, как пальто с плеч. Этих имен, плененных Тэхеном, не счесть. А главное его, Чонгука, точно такое же.  — Но все проигрывали Юнги.  — Что за прошедшее время? — неприятно усмехнулся Тэхен.  — Не нервируй меня, — раздраженно повел плечом Чонгук. — Я, знаешь ли, до сегодняшнего дня считал, что вы встречаетесь. А ты его до умопомрачения любишь.  — Так я его до умопомрачения люблю, — подтвердил Тэхен.  — По-братски, — надавил Чонгук, одарив соседа тяжелым предупреждающим взглядом.  Тэхен снова нахально хмыкнул, смотря, как сдерживал злость его талантливый архитектор.  — Правильно я понимаю, что ты лишил меня секса аж как минимум с двумя красивыми женщинами? Очень благородно, — с жирным сарказмом продекларировал Тэхен.  Чонгук явно сдержался от ядовитого ответа, то было понятно по сжатым кулаком, по запаху, который нельзя было с чем-либо спутать — с запахом чистой злости. — Почему ты не сказал, что болен? — вопрос, ради которого Чонгук затеял разговор. — А я обязан? — с тем же раздражением, защищаясь, ответил Тэхен.  — Обязан, — чуть ли не рыкнул Чонгук, напирая, — т-ты… Это по-твоему шутки? — он всплеснул руками, всем видом показывая недовольство. — А если бы тебе стало плохо? Я бы даже помочь не смог! — с укором воскликнул он, обмирая от страха. — Да я блять даже не понял бы, что с тобой происходит.  — Мне знаешь, в принципе редко бывает хорошо, — сыронизировал Тэхен. — Мне хуже становится с каждым днем, и этому помочь не в силах никто, даже ты. — И ты об этом молчал, — подчеркнул Чонгук, не переставая давить, — что ты за человек такой!  — Какой есть, — сурово отбил Тэхен и попросил то, что привык просить каждый раз, когда разговор становился тяжелее, чем он мог вынести, — ты меня утомил, Чонгук, иди к себе.   — Я никуда не пойду, — уверенно сказал младший, без проса падая на его расстеленную постель. Он скрестил руки на груди и выглядел как ребенок, которому не купили приглянувшуюся игрушку в магазине.  — Предлагаешь мне уйти? — посмотрел на него сверху вниз Тэхен, совершенно перестав разбираться в логике Чона. — Не вижу смысла, я пойду за тобой, — капризно заметил он. — Чего ты хочешь от меня? — устало спросил Тэхен. — Тебя. Признание, на которое сам он был не способен.  — Чонгук. — Да, мой литературный сомелье? — сладко, сладко.  — Ты в отношениях. Я с тобой спать не буду. Ни в одном из смыслов. — Ты вынуждаешь меня бросить Мирэ по телефону, — для вида поворчал Чонгук, лениво доставая мобильник из кармана домашних штанов.  — Ты нормальный вообще, нет? — выходя из себя, еще раз уточнил взбешенный Тэхен. — А Мирэ что? Была влюблена в меня с первых секунд, как переступила порог моей квартиры?  Чонгук притих, сжав телефон в руках. — Нет.  — Конечно, нет, — громко повторил Тэхен, не поверив ни единому сказанному слову Чона. — Потому что она влюблена в тебя, — он ощутимо ткнул в грудь соседа пальцем. — В тот день я просто, — Чонгук замялся, виновато жмурясь, —разозлился. Ты вывел меня из себя, — он пытался себя немного оправдать. — Скажи честно, ты отыгрываешься и сейчас выводишь из себя меня? —саркастично уточнил Тэхен.  — Я ошибся тогда. Просто… Я увидел тебя с Фаритой на кухне, и мне голову снесло от боли. Мне хотелось, чтобы меня любил хоть кто-то. Мы расстанемся, — заверил с лихорадочно поблескивающими глазами Чонгук, — если тебе принципиально, то прямо сейчас. — Сосед вновь обратил внимание на телефон, став в нем что-то листать.  — Прекрати, — Тэхен потянулся, чтоб отобрать сотовый. Но Чонгук резко отвел руку и придержал другой Тэхена за талию, а потом словно забывшись, скользнул ладонью по пояснице. — Чонгук, — с предупреждением.  — Да, мой литературный сомелье, — прошептал Чон, облизывая губы и наблюдая за смятением старшего. Он небрежно отложил телефон на одну из верхних книг в стопке у кровати и мягко перехватил Тэхена за хрупкое запястье. — Ты был не у друга тогда, — с печальным утверждением.  Чонгук помнил те дни, покрытые карандашной пылью, затхлой болью, стихами и одиночеством. Помнил и вернувшегося худющего, уставшего соседа. Как он мог поверить в ту чушь!  — Я… — Не ври мне больше, пожалуйста, — обезоруживающе попросил Чонгук и заставил присесть его рядом с собой.  Тэхен ощущал себя безвольной куклой, которую хозяин дергает за нити. Он не мог сопротивляться, у льдинки, застрявшей в его сердце, кажется, появился король, чей взор сейчас вспарывал возникшую тишину.  — Я был у друга, — упрямо повторил Тэхен под недовольство Чона, но милостиво поделился, — мы с доктором Паком отличные товарищи.  — Что произошло тогда?  — Мне стало нехорошо, я потерял сознание, — используя, как можно меньше подробностей пояснил Тэхен, бегая взглядом по собственному бардаку в комнате.  Чонгук снова притих, опустив голову. Король склонялся только перед ним. Тэхену стало неловко, когда он спрятал лицо в своих ладонях и погрузился в тишину. — Эй. Так хотелось услышать в ответ недавно раздражавшее «Да, мой литературный сомелье», но он молчал.  — Чонгук… — Прости меня, — глухо прошептал Чон, ощутив, как его в поддержке гладят по лопаткам. — В том нет твоей вины, — попытался убедить его Тэхен. Ему бы не хотелось, чтобы его любовь мучилась из-за чувства вины, долга, из-за того, что в тот день он ушел. — Я чуть своими руками не лишил тебя себя, — тихо просипел Чонгук и огладив лицо, взглянул на него покрасневшими глазами.  Мой родной. Зрачки Тэхена дрожали. Слова, которыми сегодня апеллировал Идол, бальзамом ложились на душу.   — Ты не знал. Я соврал. Ты имел право уйти, — отрывисто проговорил старший, защищая его. — Тебе было плохо, а я смалодушничал и ушел, — у Чонгука свой взгляд на ситуацию. Он следил за Тэхеном безотрывно, жадно, наконец-то доподлинно открыто. И как много оказывается он скрывал. Тэхен физически чувствовал колеблющееся сейчас в Чонгуке обожание. — Какой же ты красивый, — на выдохе невпопад уронил он и крепко приобнял его за талию, — ты можешь быть только моим?  — Чонгук, — Тэхен снова произнес его имя с предупреждением.  — Мм, — лениво замычал. — «Я знаю, ты моя награда», — Чонгук улыбнулся, костяшкой пальца огладив ему скулу.  — Прекрати, — хрипло предостерег Тэхен, воспламеняясь от произнесенных строк.  — «Я огражу тебя оградой — кольцом живым, кольцом из рук», — Чонгук наклонился ближе, ладонь его обжигала крепким хватом даже через толстовку, и он горячо поцеловал его за ушком. — Хватит, — вяло просипел Тэхен, покрываясь приятными мурашками и не сдерживая шумного выдоха. — «Наши уста в поцелуях сольются, буду дышать поцелуем твоим, боже как скоро часы пронесутся, боже какою я страстью томим», — прошептал Чонгук, доверчиво потерся носом о бархатную шею и нежно поцеловал его в губы.  Чонгук чмокнул его раз, второй, крепче смяв толстовку на его боку, третий, другой ладонью оглаживая его спину. Справедливо заметить, Чонгук дал ему время собраться и оттолкнуть, прежде чем страстно скользнуть языком в его горячий рот. Тэхену крышу снесло почти сразу, потому что он смял руками чужую спину, размыкая губы в ответном желании. Чонгук гладил его сквозь мешающую ткань одежды, настойчиво вылизывая его изнутри, постепенно подминая под себя так, что старший оказался лежа на той самой кровати метр в ширину с разведенными ногами. Младший несдержанно толкнулся бедрами, позволил ощутить собственное возбуждение. Тэхен протяжно промычал ему в поцелуй, разжигая чужую страсть.  — Сними толстовку, — взмолился Чонгук, отвлекаясь от губ и целуя его в линию челюсти и ниже. В маленькой комнате с каждой секундой становилось все жарче. И громче от звуков влажных поцелуев. — Нет, — как в бреду прошептал Тэхен, задирая голову и подставляясь под ласку, — я ненавижу это. — Что «это»? — не понял Чонгук, мокро став посасывать нежную кожу шеи.  — Себя. Младший замер, чуть отодвинулся, уперевшись рукой у головы Тэхена, чьи вьющиеся волосы солнцем раскинулись по светлой подушке и любовно, искристо, нежно его оглядел. Каждую черточку лица, каждую родинку, каждый взмах ресниц.  — А я это обожаю, — пылко поделился Чонгук и потянул его толстовку вверх, дергая за нить, заставляя куклу повиноваться и оголиться. Тэхен остался беззащитным: видно каждый его уродливый шрам, хотелось прикрыться, руки сами потянулись скреститься на груди. — Ты прекрасен, — Чонгук в протесте прижал его ладони к постели, сам прижался губами к яремной впадине — у основания шрама, чтобы поцелуями спускаться вниз.  Ниже и ниже.  — Я не буду заниматься с тобой сексом, — с придыханием, сдерживая стон, выдавил из себя Тэхен, хотя внутренне пламенел от реальности, в которой его любовь изучала его кожу губами и горячими прикосновениями ладоней.  Он вероятно бредил, точно бредил. Если сейчас этот Чонгук решит его трахнуть, то его противостояние закончится прям сразу, а сил останется только на постанывания, как бы жалко и покорно то не звучало. — Заткнись, — откликнулся Чонгук где-то в районе его груди, — я просто сделаю тебе приятно.  Тэхен ничего сказать не успел, а лишь густо простонал, когда Чонгук стал играться с его соском, погружая его в горячий рот.  — Какой ты чувствительный, — восхищенно зашептал Чон, оторвавшись. Тэхен опустил взор и увидел чернявую макушку, медленно спускающуюся к кромке его домашних штанов. Поцелуи-бабочки кружили у его пупка.  — От мыслей, что ты не мой — мне становилось тошно, — признался Чонгук, поднявшись на уровень его раскрасневшегося лица, и, смотря в глаза, медленно продолжая распалять, гулял ладонью у кромки штанов, поглаживая низ живота, едва-едва проникая за резинку белья. — Тебя не было месяц, — прошептал у самых губ, — я едва не лишился рассудка от тоски, — Чонгук вновь приник к его губам и одновременно скользнул ладонью под белье, касаясь возбужденного члена и принимаясь двигать по нему то медленно, то быстро. — Тебе хорошо? — зашептал у ушка постанывающего Тэхена. — Тебе нравится? — под блаженный вздох Чонгук поставил ему засос на шее, который щедро по-собачьи лизнул, продолжая двигать рукой. Тэхен метался по подушке как в горячке, не веря в происходящее. Что он делал? Почему они это делали? Он уже не мог анализировать мотивы и все услышанное, просто-напросто превратившись в один оголенный нерв, от прикосновения к которому его будто штормило. В миг чувств стало слишком много, а прострелившее тело вспышка всепоглощающего удовольствия быстро разлилась в ласкавшую его руку. Утопая в наслаждении, Тэхен не смог удержаться и вплел ватные пальцы в черную макушку, усиленно прижавшись к чужим устам. Раз уж они нырнули в общий котел страсти, ему тоже хотелось приласкать парня, поскуливающего в ответ на его поцелуи. Он не дал себе времени на раздумья и сцепил ноги за спиной Чонгука, подтолкнув того за поясницу пяткой, даже не намекая, а прямо призывая. Тот проехался возбуждением по чужому члену и прошипел в поцелуй. От трения возникало кисло-сладкое удовольствие. От мысли, что делали они это с Тэхеном удовольствие космически быстро стремилось к оргазму. Продолжая двигать бедрами, Чонгук не давал Тэхену даже вздохнуть — вылизывая его рот до мерцанья звезд перед глазами. На долгий фроттаж Чона не хватило, и он, тихо всхлипнув, погасил свой низкий стон у ключицы Тэхена, кончая прямо в белье.   Их общее сорвавшееся дыхание гремело в ушах. Гремело в комнате. Гремело в квартире. Грудь нависшего над ним Чонгука ходила ходуном. Он наклонился и еще раз тягуче поцеловал медленно приходящего в себя Тэхена.  — Не могу от тебя оторваться, — поверженно прохрипел Чонгук.  Тэхен же не мог понять, как допустил произошедшее между ними. А произошедшее между ними было неправильным.  — Я расстался с Мирэ сегодня утром, — заметив смятение Кима, тихо признался сосед, зачем-то глупо скрывший правду.  На что Тэхен возмущенно вскинул взор на него.  — Расстался, потому что никем тебя не могу заменить, — Чонгук скатился с него и встал, нависнув над ним надежной, красивой скалой. — Ты первый в душ? — спросил он отстраненно и шутливо-расслабленно хмыкнул, — судя по-твоему взгляду, совместный лучше не предлагать.  Тэхен встал следом, порылся в шкафу, выудил полотенце и белье и впервые проигнорировал замеревшего Чонгука молча и сознательно, потому что ничего не понял: ни из того, что ему сказали, ни из того, что с ним делали.