Нить удара

«Детские привычки самые сильные» — думал Тэхен. Он впервые после провального забега на стадионе соизволил прийти на учебу. Их легко привить и тяжело от них избавиться, поэтому Тэхен обречен читать в любую свободную секунду и защищаться. Две базовые привычки ледяного принца, претерпевшие со временем изменения так же естественно, как желтеет бумага под натиском солнца, влаги и обычного течения жизни. Защитные реакции поджидали его в те моменты, когда кто-то поднимал на него руку или когда кто-то настойчиво пытался ковыряться в его мировоззрении. Последним много стал заниматься Чонгук, поэтому, мирно закончив тот самый вечер очередных откровений сделанным искусителем чаем, он почти сразу ушел спать. Сразу уйти помешали два или четыре крепких поцелуя. Но вопреки стараниям сон к Тэхену так и не явился, предпочтя погостить у кого-то другого. С утра он решил не рисковать и ушел из квартиры рано и бесшумно, даже не подозревая, что за стенкой прислушивались даже к его дыханию. Чжунэ, сложивший руки на груди и вальяжно закинувший ноги на парту, не встретил Тэхена въедливым подъебом или открытой насмешкой, то есть своим типичным дружелюбием. С неприятно-кислым вкусом Ким осознал, что одногруппник выглядел растерянным, уловив его открытый взгляд. Впрочем, в голове крутились разные откровения Чонгука. В перерывах между признаниями и уговорами сосед вскользь упомянул, что Чжунэ скорее всего не против переспать. Не то чтобы Тэхен собирался ему предлагать, но сам факт казался чем-то фантастическим. Удивительнее историй, чем человеческие, он никогда не читал. На обеденном перерыве они пересеклись с Чонгуком, когда Тэхен, прикупив сэндвич с лососем и вишневого сока, направлялся на улицу. Его тянуло покушать на свежем воздухе, даже неплохо было бы с видом на беговую дорожку. От того момента уже жалобным гудело спазмом в груди, потому что хотелось снова бежать свободно и без страха. — Привет, — Чонгук мягко улыбнулся, Тэхен приветственно кивнул и оглядел соседа. Его любовь к открытым майкам даже учебные рамки не удерживали. Он накинул сверху знакомую серую олимпийку, но то была слабая защита от красоты крепкого тела. — Ты обедать? — Хочу покушать на воздухе, — не останавливаясь, пояснил Тэхен. — Я еще тоже не успел перекусить. Сейчас куплю что-нибудь и догоню тебя. Пообедаем вместе. «Вместе» — незнакомое и желанное слово. И Тэхен неожиданно даже для себя не противится предложению. На пути к трибунам его словил одинокий Чжунэ. Шутовской король без свиты. Кажется, падение Тэхена принесло перемены всем. — Я хотел извиниться. Тэхен не поменялся в лице, его не трогала неловкость, сквозящая от одногруппника будто из приоткрытой щели двери потоком воздуха, потому что он рассматривал людские порывы с точки зрения трех М. Мудрых мертвых мужиков. — Извиняю, — опередил Тэхен, все еще не теряя надежду пообедать в тишине. Чонгука всегда можно заткнуть, да? Чжунэ поднял темные, полные вины глаза и признался: — Я поднапрягся и достал твое личное дело. Тэхен все еще молчал, оставаясь совершенно безучастным к тому, что говорил ему недавний недруг. Ожидание на чужом лице подтолкнуло литератора уронить: — По твоему сценарию, я должен спросить «зачем»? — Тэхен снисходительно хмыкнул. — Но я знаю причину, — банальное человеческое любопытство, ну, и многодозволенность статусом отца Чжунэ. — Со своим делом я знаком не понаслышке, так что вряд ли ты расскажешь мне что-то новое, правда? Твои подъебы меня не трогали тогда и не будут после. Можешь делать, что хочешь. — Сходим куда-нибудь? Безучастность туманным облаком непонимания испарилась с лица. Закоротило на мгновение от контекста предложения и безмятежности, с которой Чжунэ, на минуточки издевавшийся с первого курса над его немощностью, сказал то, что сказал. И не понять, что творилось в груди у мажора, читавшего диагноз Тэхена, с которым тот жил с детства, смирившись. Восхищение не получилось удержать, потому что вопреки стереотипам Чжунэ тоже воспитан тремя М. Удивительные человеческие истории. — Тебя опасно оставлять одного, — прибежала мягкая усмешка сзади прежде чем Тэхен ощутил, как его бережно берут за руку. — Миг, и уже пытаются украсть. Ладонь Чонгука теплая и отпускать ее не хочется, а переплестись с ней — очень даже да. — Уговор забыл? — играя желваками, поинтересовался Чжунэ, и взгляд его недобро заиграл на свету знакомой злостью. Тэхен задвинул Чонгука плечом. — Посл… — Что за уговор? — опередил его Чон, мягко отталкивая попытки старшего спрятать за собой. — Пообещал тебя не трогать, — щедро ухмыльнулся Чжунэ, по-скотски оскалившись. — В обмен на? — прищурился Чонгук, кажется, абсолютно не удивленный. — На ваше расставание. — Мы не встречаемся, — устало заметил Тэхен, мечтая поскорее остаться в тишине, в шелесте деревьев у стадиона и радостных воплей маленьких детей. — Пока — нет, — со скрипом согласился Чонгук, — но мы на пути. — Каком еще пути? — недовольно слабо проворчал Тэхен. — На пути принятия твоих чувств ко мне, — лукаво улыбнулся Чонгук и игриво склонился к нему с вопросом, — ты что, забыл весь вчерашний разговор? — Светило литературы, так сходим куда-нибудь? — вклинился раздраженно в их диалог Чжунэ. Тэхен тяжело вздохнул. — Ты на свидание пытаешься меня позвать? С этим типом нужно именно так, Тэхен уверен, что у того от признания широты собственной ориентации нечто восстанет в голове против — и тот опомнится. — Не пытаюсь, — спокойно отметил Чжунэ, — зову. — Обалдеть, — смачно выдвинул Тэхен. — И не говори, — фыркнул Чонгук, пытаясь взглядом прожечь дыру в спортсмене. — И это при живом-то парне. Он с тобой никуда не пойдет, — ладонь Чона ощутимо напряглась, сжимаясь кольцом почти что всевластия. — Пусть он сам решит. Я все еще могу сделать то, что собирался, — Чжунэ смотрел только на Тэхена. — Не-а, — протянул Чонгук до того, как что-то успел ответить Ким, — чем бы ты не пытался манипулировать. Это больше не сработает. Хочешь меня тронуть — ну, так попробуй. — Стоп, — ладонь Тэхена выскользнула из захвата Чонгука. — Чжунэ, я чего-то не понимаю? Мой диагноз открыл в тебе источник лютой симпатии ко мне? Поэтому ты бросился кричать извинения и звать меня на свидания? Я, правда, не держу обиды за тот день. В чем-то ты даже подарил мне незабываемые воспоминания, — Чжунэ удивленно приподнял брови. — Но я никуда с тобой не пойду: ни под уговорами, ни под манипуляциями. Если ты продолжишь гнуть эту линию с Чонгуком, я придумаю что-нибудь в ответ. О моей гениальности говорят не просто так, — отбрил Тэхен. Не ожидали, что ледяной принц умеет разбрасываться льдинами. — Твой диагноз помог мне разобраться в себе, — тихо поделился Чжунэ. — Очень трогательно, — сухо ответил Тэхен, — мне мой диагноз помогает только дойти до смерти экстерном. — Просто выпьем чаю вместе где-нибудь на нейтральной территории, — зачем-то попытался Чжунэ снова, — я не манипулирую, а прошу. Вероятно, пока. «Вместе» — какое же слово непривычное. — До тебя туго доходит? Он з-а-н-я-т, — по буквам произнес, закипая, Чонгук. — Ох, блять, — громко возмутился Тэхен, смотря то на одного, то на другого воздыхателя, — я хочу пообедать в тишине. Хорошо, Чжунэ, я подумаю. — В смысле подумаешь? — ответно возмутился Чонгук, разворачиваясь к нему. — Ладно, — тут же выдохнул Чжунэ, понимая, что и так отнял достаточно времени и в принципе получил больше, чем ожидал, — у тебя есть мой номер? — Надо будет, я найду, — заверил Тэхен. — Звучит сексуально, — довольно хмыкнул Чжунэ. — Перестань с ним флиртовать, — нагрубил Чонгук. — Кто-то же должен, пока ты флиртуешь с красотками с потока, — абсолютно спокойно отбился Чжунэ. И это показалось на крохотное мгновение Тэхену даже привлекательным. — Что, что ты там сказал? — вспыхнул Чонгук, почти шагнув к мажору, но тот лишь коротко посмеялся прежде, чем развернуться и уйти, оставив их вдвоем. — Пойдем-ка наедине поговорим. Тэхен помахал Чжунэ ладонью и послушно потянулся за соседом. Это оказывается странным образом греет, когда Чонгук, одним взором готовый поджечь собеседника, перехватывает его пальцы и тянет за собой. Они расположились на одной из зрительских скамеек. Её деревянная поверхность, оструганная от заноз, отлично прогрелась теплом дня. Солнце укрылось за пушистыми рядами облаков, и легкая полутень, окружившая оранжевую беговую дорожку, показалась Тэхену чудесной. Он с радостью вдыхал запах спортивной резины и деревянных скамеек. — Я не рассказывал, что ужасно ревнивый? — Чонгук выгнул бровь, полубоком сев рядом и скинув рюкзак куда-то на грязный от кроссовок пол трибун. — Меня это как-то не интересовало, — пожал плечами Тэхен, продолжая злить парня, — а что, реально ревнивый? — Тэхен. — Чонгук, — беззаботно произнес Тэхен и протянул ему открытый сэндвич, — хочешь половинку? — Не хочу. Не заигрывай с другими парнями, — почти приказом слетело с губ Чона, — и с девушками. Ни с кем не заигрывай, хотя бы при мне. — Чжунэ мне все еще не нравится. — Да? — наигранно удивился Чонгук. — Твое «я подумаю» звучало по-другому, — обиженно добавил он. — Но я, правда, хочу с ним куда-нибудь сходить, — поделился Тэхен, — мне кажутся интересными перемены в нем. — Замечательно, — тихо с сарказмом уронил Чонгук и отложил свой обед на скамью. Аппетит пропал. — Ты бы не стал скрывать наши отношения? — внезапно поинтересовался Тэхен. — Взять меня публично за руку — довольно смело. — Для некоторых я бы наглядно продемонстрировал, что ты занят. Иначе до них не доходит, — серьезно проговорил Чонгук, бегая глазами по корту. Тэхен рассмеялся. И прислушавшись к себе внезапно осознал, что смеется счастливо. Он отпил вишневого сока и отложил весь обед на скамью. Тэхен положил ладонь на бедро соседа для опоры и немного поддавшись вперед оставил на его щеке поцелуй, а потом еще один под томный выдох у линии челюсти и, едва уловив потемневший взгляд Чона, уткнулся головой ему в плечо. — Меня интересуют перемены в Чжунэ, — прикрыв глаза повторил Тэхен и честно признался, — но это все отличается от моих чувств к тебе. Тебя и других нельзя сравнивать. Чонгук, подтаяв от откровения, приобнял его за плечи, оперевшись рукой о спинку скамьи. — Отношения строятся на доверии. Должны строится на доверии, — поправился Тэхен и отодвинувшись от чужого плеча, вскинул длинными ресницами. — Или ты мне не доверяешь? — Я не доверяю ему, — отрезал Чонгук и замялся: — И про то, что он ляпнул… — Конкретизируй, он много, о чем говорил, — беспечно попросил Тэхен, с непривычным аппетитом возвращаясь к сэндвичу. — Я ни с кем не флиртовал. — Да хоть бы и флиртовал, — почти что отмахнулся Тэхен, активно жуя обед, — ты свободный человек и можешь делать так, как считаешь нужным. — Тэ, я все еще претендую на твое сердце, — хмуро подметил Чонгук. — Поэтому не собираюсь флиртовать с кем-то, кто не ты. Если бы Тэхену когда-то сказали, что кто-то очень красивый и умный будет претендовать на его неполноценное сердце, он бы рассмеялся сквозь слезы. Сейчас то происходило в реальности и смеяться не хотелось, более того даже тяга к сэндвичу заметно поугасла, пришлось его снова отложить. — Может, подумаешь над красотками с потока? — И дать Чжунэ шанс к тебе подкатить? — указал на очевидное Чон, вскинув брови. — Ни за что. Пожалуй, я буду продолжать думать о красивом литературном сомелье. — Чонгук с усмешкой погладил его ладонь, уместившуюся на собственном бедре и переплел с ним пальцы. Его взгляд ласкал лицо Тэхена, все чаще и чаще останавливаясь на его губах. — Знаешь, вдруг так захотелось половинку сэндвича. Вкусно? — Не сразу понявший, о чем речь Тэхен, едва успел приоткрыть рот для ответа, как Чонгук потянулся за полноценным поцелуем, утягивая старшего в водоворот чувств и ласки. Где каждое прикосновение отдавало теплом в солнечном сплетение, где, каждый раз как чужой язык сплетался с его, вязался узел на уровне живота. Рука Тэхена сама потянулась к шее напротив, кожа под ладонью была горячей, и он не отказал себе в удовольствие проскользнуть к затылку парня, слегка вплестись в ряд жестких волос и мягко потянуть в сторону до короткого довольного мычания напротив. Чонгук мягко оттянул его нижнюю губу, плавно прерывая поцелуй, и вынес вердикт, отвечая на свой же вопрос: — Очень вкусно. — Такая демонстрация может закончиться непристойностями, — хрипло указал Тэхен. — Прекрати уговаривать меня продолжить, — растянул припухшие, блестящие от слюны губы в улыбке Чонгук и медленно погладил внутреннюю сторону его бедра. — Каков нахал. — Я тебе нравлюсь, — убежденно сказал Чонгук, целуя парня за ушком и пуская табун мурашек по чужой спине. Он следом потерся носом о место поцелуя, прикрыв глаза и наслаждаясь чудесным ароматом старшего. Как же восхитительно Тэхен пах. — Но даже не в половину, как нравишься мне ты. — Давай обедать, Чонгук, — внезапно смутился Тэхен. — Тебе еще допоздна быть здесь. — Ты знаешь мое расписание? — заинтересованно выгнул бровь Чон, потянувшись за своими пиццей и кофе. — Я помню о твоем проекте, которой нужно обязательно сдать сегодня.

***

Тэхен чувствовал покой и умиротворение. Такие дни редко его посещали с момента потери Асель. Тогда трагедия смела всякий намек на спокойную и счастливую жизнь, на наличие хоть какого-либо будущего. После последних больничных каникул Тэхен вновь посещал психотерапевта, вновь пил антидепрессанты и ощущал все прелести побочных действий гребаных таблеток: видел кошмары, выплевывал съеденное и постоянной хотел спать, быстро уставая. Но сегодня, то ли магия Чонгука так действовала, то ли просто наступила долгожданная передышка в жизненном забеге, по ощущениям он был весьма здоров, как-будто и ментально, и физически. Сердце не беспокоило, а ум оставался ясным, как гладь чистейшей озерной воды. Механизм защиты детства отличался силой. Нельзя было позволять себе быть слишком счастливым, иначе боги услышат, как он смеется, увидят, как он радуется и решат его наказать, вернув вселенную к гармонии. Этого Тэхен боялся, оказываясь в безмятежности собственного разума и в тишине нити удара. Подобное поведение и страхи его психотерапевт списывала на повышенную тревожность, и с некоторой грустью понимала, что, если все продолжится в том же духе, антидепрессанты придется совместить с транквилизаторами. Он закончил учебный день значительно раньше Чонгука, остающегося для защиты проекта, к которому долго готовился, пока Тэхен отлеживался в больнице. Странным образом захотелось его поддержать, внутри ледяной принц почувствовал отголоски забытого умения заботиться о ком-то, дорожить кем-то настолько, чтобы свои интересы ставить на порядок ниже интересов объекта обожания. Тэхен упал в него давно и бесповоротно, то, что сам Чонгук поддался, литературный сомелье зовет не иначе как чудом. Он сопротивлялся, как мог, но сосед настойчивостью покорял, словами покорял, поцелуями кружил голову, поэтому Тэхен не удивился, когда ноги привели его к чужому учебному крылу. Ему хотелось парой слов перекинуться перед уходом, подбодрить Чонгука, чей вечный внутренний критик обзывал работы бездарными. Тэхен считал его картины настоящим творчеством, видел в нем самом — художника с большим потенциалом и очень хотел, чтобы и сам Чонгук об этом знал. Знал, что Тэхен в него искренне верит. Удивился ли Тэхен, увидев Чона с девушкой? Скорее нет. Хотя и сердечный механизм в этот раз не сработал с предупреждением, но внутренне он был готов к такому повороту, знал, что за коротким мигом счастья следует беспросветная мгла. Чего Тэхен совсем от себя не ожидал, что будет чувствовать такую сильную обиду, смотря как его сосед, любитель бус и всех молодых соседок, целуется с бывшей девушкой. Надо же, пиздабол Чжунэ в кой-то веки не соврал, а честный Чонгук соврал. Хотел поддержать, но поддержку ему видно уже оказали, а может, со злой иронией подметил Тэхен, тот просто решил попробовать сэндвич знакомой подруги. Вопрос, а кто поддержит ледяного принца? Со многим можно примириться — ладно, но зачем весь этот гнусный спектакль на корте и разговоры-уговоры под бренди? Может, у и Чонгука есть психотерапевт в совокупности с биполярным расстройством, или брат близнец-натурал, который брезгливо морщится каждый раз, как видит Тэхена на горизонте, или просто Чонгук еще хуже, чем Чжунэ и придумывает способы издевательств более изощренно и тонко? Ох, захлебнуться бы в этом угаре. Я искал в этом парне счастья и, кажется, нечаянно гибель нашел. — Тэ, — удивление Чонгука такое натуральное, Тэхен даже себя хвалит за то, что не ушел бесшумно, чтобы утонуть в личной обиде. Он ведь сам настаивал, чтобы сосед одумался и нашел здоровое сердце для обожания. Кажется, настоял. На Мирэ, вцепившуюся в чужую олимпийку, Тэхен смотреть не стал. Не смог. Не захотел. — Это не.. Клише. Это не то, что ты подумал. Тэхен над этим много думать не стал, а просто принял, как есть. Некоторой эмоциональности его таблетки тоже лишили. Сейчас — оказалось — так кстати. — Мои занятия закончились, — ровно сказал Тэхен, чтобы пояснить, чего он здесь забыл, — заскочил пожелать тебе удачи с проектом. Ни пуха ни пера. И к черту всех вас!