Код титана.

Солнце едва показалось над горизонтом, окрашивая небо над Токио в нежные, персиковые тона. Для большинства жителей города день только начинался. Для Михаила Романова он уже был в самом разгаре. С первыми лучами он открыл глаза, следуя въевшейся за годы войны привычке. Быстрое умывание ледяной водой, разогретая на костре банка с тушенкой и кружка горячего, горького кофе, сваренного в старой солдатской кружке. Это была его утренняя рутина, его якорь в этом чужом мире. ​У него было еще несколько часов до начала занятий в академии. Время, которое нельзя было тратить впустую. Он методично, с точностью хирурга, проверял свое снаряжение. Каждый подсумок, каждый ремень, каждая застежка. Он проверил заряд прыжкового ранца, смазал механизм лебедки, откалибровал визор шлема. Его B3 "Ведомый" был разобран, вычищен и собран обратно. Каждая деталь его боевого костюма была приведена в идеальное состояние. Это был не просто ритуал. Это была философия Пилота: твое снаряжение — это продолжение твоего тела. И оно должно быть безупречным. ​— Пилот, все системы вашего костюма функционируют в пределах нормы. Заряд батареи — 100%. Модуль тактической маскировки готов к использованию, — сообщил Ки, чей голос был единственным собеседником Михаила в этом огромном, пустом цеху. ​— Отлично, — ответил Михаил, застегивая последнюю пряжку. — Я выдвигаюсь. ​— Будьте осторожны, Пилот. Это самая рискованная из ваших вылазок. Вы будете действовать на вражеской территории, в окружении сотен потенциальных противников, без поддержки Титана. ​Михаил усмехнулся, надевая шлем. ​— Друг мой, ну не будь мне мамой. Можешь не переживать. Как всегда — ниже травы, тише воды. ​Он покинул свое убежище. Мир гетто еще только просыпался. Он двигался по нему, как призрак. Его путь лежал не по улицам, а над ними. Он видел пространство не так, как обычные люди. Для него стены не были преградами, а пропасти между крышами — лишь короткими шагами. Прыжковый ранец подбрасывал его вверх, лебедка цеплялась за выступы, перенося его через улицы, а ноги, усиленные сервоприводами, позволяли ему бежать прямо по отвесным стенам. Он был воплощением мобильности, недоступной ни одному Найтмеру. ​На границе с британским сектором он включил маскировку и просто перебежал по стене над головами сонных патрульных. Они даже не подняли головы. ​Территория Академии Эшфорд встретила его утренней свежестью и идеальным порядком. Стриженые газоны, величественные здания, чистота и спокойствие. Он затаился в густой кроне старого дуба, растущего у ограды, превратившись в хищника, наблюдающего за своей добычей. Постепенно начали прибывать студенты. Дорогие автомобили, веселые голоса, смех. Мир, который не знал войны. ​Дождавшись, пока основной поток студентов схлынет, Михаил спрыгнул на территорию. Бесшумно, как кошка. Еще один прыжок — и он уже на крыше главного здания. Отсюда открывался идеальный вид. Он нашел то, что искал: окно класса, где, по данным Ки, сейчас должен был находиться Лелуш Ламперуж. ​Он прикрепил трос лебедки к парапету и медленно спустился, зависнув прямо напротив окна. Активировав маскировку, он стал невидимой точкой наблюдения. ​Внутри шла лекция. Он видел Лелуша. Тот сидел у окна, делая вид, что слушает, но его взгляд был отстраненным. Рядом с ним сидела Каллен Кодзуки, снова в своей маске хрупкой аристократки. Ее взгляд был таким же пустым. Два хищника в одной клетке, притворяющиеся овцами. ​Время от времени ему приходилось подниматься на крышу, чтобы дать маскировке перезарядиться. Это было утомительно, но необходимо. На переменах он наблюдал за кругом общения Лелуша. К нему подходили другие студенты, и Ки мгновенно выводил на его визор их досье. Вот подошла девушка с каштановыми волосами. Ширли Фенетт. Член студенческого совета, дочь ученого. Эмоционально привязана к объекту "Лелуш Ламперуж". Она говорила с ним о чем-то, смеялась. Лелуш отвечал ей, улыбался, но его улыбка не достигала глаз. ​Когда урок начался снова, Михаил решил, что пора действовать. Он поднялся на крышу, нашел открытое служебное окно и под маскировкой проник внутрь. Коридоры академии были пустынны и гулки. Он двигался бесшумно, его цель — комната студенческого совета. Он знал по планам, что это — личное пространство Лелуша, его "штаб" внутри этого мира. ​Добравшись до нужной двери, он не стал рисковать. Он выстрелил лебедкой в потолок и подтянулся, прикрепившись к одной из декоративных балок. Черт, как же не хватает сонарных клинков, — подумал он. С ними он бы мог просканировать комнату на наличие людей. Теперь приходилось действовать вслепую. ​Когда маскировка перезарядилась, он активировал ее и спрыгнул на пол. Тихо, как падающий лист. Он осторожно приоткрыл дверь. Пусто. Он вошел внутрь. Комната была обставлена со вкусом. Большая шахматная доска на столе. Книги. Документы. Он отключил маскировку, чтобы сэкономить энергию, и начал быстрый осмотр. Ничего. Никаких скрытых панелей, никаких секретных документов. Все было чисто. ​И тут он услышал тихий скрип. Дверь начала открываться. Он мгновенно среагировал, бросившись к стене и включая маскировку. Сердце заколотилось. Он прижался к стене, не дыша. ​Дверь открылась, и в комнату въехало инвалидное кресло. В нем сидела хрупкая девушка с длинными каштановыми волосами и закрытыми глазами. За ней шла девушка в форме горничной. ​Ки тут же выдал информацию. Наналли ви Британия. Младшая сестра Лелуша. Ослепла и парализована в результате теракта, в котором погибла их мать. Скрывается под фамилией Ламперуж. ​Император, плодовитый мужик оказался, — с черным юмором подумал Михаил. ​— У Императора Чарльза более ста жен и наложниц, Пилот, — уточнил Ки. ​Все равно. С одной-то справиться тяжело, а тут... ​Затем он получил данные на горничную. Саёко Синодзаки. Высококвалифицированная горничная семьи Эшфорд. На самом деле — потомственный ниндзя из клана Синодзаки, тайно служащая Киринской группе. Нанята для охраны Наналли. ​Вот черт, — мысленно выругался Михаил. — Ниндзя. Отлично. Я в ловушке. ​Он стоял, не шевелясь, пока индикатор заряда маскировки медленно таял. Он молился всем богам Фронтира, в которых никогда не верил, чтобы они ушли. Но они не уходили. Саёко подала Наналли чай. А потом они начали складывать из бумаги журавликов. Оригами. Слепая, парализованная девочка, потерявшая мать, сидела здесь и с тихой, светлой улыбкой складывала бумажные фигурки. Что-то в этой сцене тронуло Михаила до глубины души. ​Время шло. Индикатор заряда опасно мигал. Писец подкрался незаметно. ​И тут, словно услышав его молчаливые молитвы, горничная встала. ​— Госпожа Наналли, я отлучусь на минутку, принесу еще чая. ​Она вышла. ​Михаил выдохнул. Он тут же отключил маскировку. Батарея была почти на нуле. Он знал, что Наналли слепа. Он может просто тихо выйти. Он двинулся к двери, его шаги были абсолютно бесшумными. Он не смотрел на нее прямо, зная, что люди иногда могут "чувствовать" чужой взгляд. Десять шагов. Пять. Дверь была уже рядом. ​— Кто здесь? ​Ее голос был тихим, но в абсолютной тишине комнаты он прозвучал, как выстрел. Михаил замер, перестав дышать. ​Она слегка повернула голову в его сторону. ​— Это не ты, брат. И не Саёко. И не Милли с Ширли. Я знаю шаги каждого из них. ​Вот и все. Писец пришел, — пронеслось у него в голове. Как? Как она узнала? ​— Обостренные чувства, Пилот, — подтвердил Ки. — Ее слух компенсирует отсутствие зрения. Она уловила малейшее изменение в акустике комнаты, вызванное вашим присутствием. Звук от вас не исходил. Но ваше тело изменило то, как звучит комната. ​Что говорить? Признаться? Убежать? Мысли метались с бешеной скоростью. Он мысленно махнул рукой. К черту. ​— Прошу прощения, прекрасная леди, — его голос, измененный шлемом, прозвучал глухо и необычно. — Я не хотел вас напугать. Я уже ухожу. ​— Это комната студенческого совета. Посторонним сюда нельзя, — мягко, но настойчиво сказала она. ​— Я просто заблудился, — это была самая слабая отговорка, которую он мог придумать. ​— Почему у вас такой странный голос? — с детским любопытством спросила она. ​— Мне... приходится скрывать лицо. ​— Зачем? Оно у вас страшное? — в ее голосе не было страха, лишь интерес. ​Михаил невольно усмехнулся. ​— Нет. Просто я — призрак. ​Наналли на мгновение замолчала, а потом тихо рассмеялась. Это был чистый, светлый смех. ​— Призраков не существует. Но если вы призрак, то как вас зовут? ​— Прошу прощения, но я не могу сказать своего имени. Можете просто называть меня Призрак. — Он почувствовал, что пора уходить. — И мне очень жаль, но мне придется вас покинуть. Я был рад поговорить со столь прекрасной леди, но у меня совсем не осталось времени. ​Он начал медленно отходить к двери. ​— Хорошего вам дня. И у вас получились очень красивые журавлики. ​— Спасибо, господин Призрак, — ответила она с улыбкой. — До свидания. ​Он уже был у двери. Он приоткрыл ее, оглянулся и сказал: ​— Может быть, еще и встретимся. Кто знает, как сложатся наши дороги. ​Он выскользнул в коридор, закрыв за собой дверь, и тут же включил маскировку. Ну вас всех к чертям собачьим! Сваливать отсюда! ​Он покинул академию так же, как и пришел — как тень, как призрак. Он не нашел С.С. Он не нашел секретов. Зато он едва не спалил себя перед слепой девочкой. ​Да уж, богиня удачи сегодня явно отвернулась от меня, — с горькой иронией подумал он, возвращаясь в свое темное, но безопасное убежище.