Код титана.

​Мир замер. ​Для Лелуша Ламперужа, для Зеро, время не просто остановилось. Оно сгустилось, превратившись в холодный, вязкий гель, в котором он был единственной живой мыслью. Ночь была холодной, воздух пропитан металлическим привкусом озона и запахом старого, влажного бетона. Но он не чувствовал этого. Все его существо было сфокусировано на одной точке — на гигантском, молчаливом Титане, который стоял в центре его идеально продуманной ловушки, и на голосе, который только что вынес ему приговор. ​Тишина, последовавшая за ультиматумом Пилота, была абсолютной. Она была тяжелее, чем грохот взрывов, страшнее, чем крики умирающих. В этой тишине каждый из его Черных Рыцарей, замерших в своих Найтмерах, казался статуей. Оптические сенсоры их машин, десятки красных глаз, были устремлены на него, на своего лидера, ожидая приказа. А он... он не мог его отдать. ​Пятьдесят девять секунд. ​В его мозгу, защищенном маской, разразился шторм. Все, что он знал, все, во что верил, было поставлено под сомнение. «Я видел все. Я слышал те слова, что ты сказал Принцессе Юфимии». Этот человек... этот Призрак... он был там. Он видел его величайший позор, его самую страшную ошибку. И он выжил, чтобы рассказать об этом. ​Он не просто союзник, которого можно было бы заполучить. Он оппонент, который знал его лучше, чем кто-либо другой. И все из-за той проклятой случайности. Из-за того, что его Гиас, его величайшее оружие, предал его в самый неподходящий момент. ​Пятьдесят восемь секунд. ​И тут, в этом вихре мыслей, одна деталь вспыхнула, как молния. Солнцезащитные очки. Он вспомнил это. Он видел их на Юфи. Она была в них, когда он появился в облике Зеро. Уверенная, спокойная. А сняла... она сняла их, когда он снял свою маску. Когда она увидела не врага, а своего брата, которого считала погибшим. ​Осознание ударило его с силой физического удара. Пилот был рядом с ней до этого. Он предупредил ее. Он не знал, что такое Гиас, но он знал достаточно, чтобы посоветовать ей защитить глаза. Он пытался ее спасти. А она... она отбросила эту защиту из-за любви к нему. К Лелушу. Величайшая ирония. Величайшая жестокость судьбы. Его собственная сестра выбрала любовь к нему вместо защиты от него, и это ее погубило. ​Пятьдесят семь секунд. ​Что делать? Что, во имя всех богов, ему сейчас делать? Его разум стратега лихорадочно перебирал варианты, отбрасывая их один за другим. ​Вариант первый: Атаковать. Безумие. Он видел, на что способна эта машина. Он видел, как она сокрушила Ланселота. Прямое столкновение здесь, в его собственной ловушке, обернется бойней. Они понесут ужасающие потери, а победа не была гарантирована. Даже если они его повредят, он уйдет. И вернется уже не как оппонент, а как палач. Отброшено. ​Вариант второй: Отступить. Невозможно. Уйти сейчас, после такого ультиматума, на глазах у всех своих людей? Это будет демонстрация слабости. Его авторитет, его образ непогрешимого Зеро, рухнет. Он потеряет больше, чем просто битву. Он потеряет свою армию. Отброшено. ​Вариант третий... Он был настолько рискованным, настолько немыслимым, что Лелуш едва смел о нем подумать. Сыграть в открытую. Попытаться объяснить. Рассказать правду. Но как? Как доказать, что его слова — не очередная манипуляция? Как убедить человека, который считает тебя чудовищем, в том, что ты сам стал жертвой своего проклятия? Пилот уверен, что он хладнокровно пожертвовал сестрой ради победы. Он видел результат, а не причину. ​Но... он не убил Юфи. Он оглушил ее. Он пытался снять контроль. Он рисковал собой, чтобы спасти ее. Значит, в нем есть нечто большее, чем просто ненависть к Империи. В нем есть... кодекс. Странный, чужой, но кодекс чести. ​Пятьдесят шесть секунд. ​Именно эта мысль, эта крошечная искра надежды, заставила его сделать выбор. Он видел перед собой не просто врага. Он видел единственного человека в этом мире, который был ему ровней. Единственного, кто обладал силой, сравнимой с его собственной. И единственного, кто мог бы понять. Понять вес власти, способной изменять судьбы. Понять одиночество, которое приходит вместе с ней. ​Если ему удастся... если он сможет доказать свою невиновность, этот Титан и его Пилот станут не просто союзниками. Они станут той силой, которая гарантирует ему победу. Той несокрушимой скалой, о которую разобьются все армии его отца. ​Риск был огромен. Он ставил на кон все. Свой главный секрет. Свою гордость. Свою жизнь. Но и выигрыш был велик, как никогда. ​Он принял решение. ​Мир снова обрел скорость. Он почувствовал холод пота на своей спине, услышал собственное прерывистое дыхание внутри маски. Он поднял руку, не для приказа атаковать, а чтобы коснуться панели связи на своем Найтмере. ​— Технический отдел, — его голос в закрытом комме был абсолютно спокоен. — Немедленно. Открыть одноразовый, зашифрованный по протоколу "Король-1", прямой канал связи. Цель — машина "Тартар". Только аудио. Без видео. Никто, кроме меня, не должен иметь доступа к этому каналу. Выполнять. ​Каллен, Тодо, все, кто слышал этот приказ, замерли в недоумении. Прямой канал? С врагом? В разгар противостояния? ​— Зеро, что ты делаешь?! — воскликнула Каллен. ​Но Лелуш не ответил. Он смотрел на неподвижный силуэт "Капилана", ожидая. Он знал, что его ИИ мгновенно обнаружит попытку связи. И он знал, что Пилот, который не боится ничего, примет этот вызов. ​Таймер на визоре Михаила показывал 23:59:45. ​Это был самый опасный и самый важный ход в его жизни. Он протягивал руку не врагу, а судье. И ждал его вердикта.