Код титана.

​Сорок пять секунд. ​Время потекло снова. Для Михаила оно было спасительным обратным отсчетом. Он чувствовал вибрацию систем "Капилана", готового к бою. Он видел на тактической карте десятки вражеских Найтмеров, замерших в ожидании. Он был спокоен. Он был готов к любому исходу. Еще немного, и с небес обрушится мощь Фронтира, и тогда все эти вопросы потеряют смысл. Он просто уничтожит их всех. ​Но тут тишину в его кабине нарушил тихий, мелодичный сигнал. — Пилот, зарегистрирован входящий запрос на прямой зашифрованный канал связи. Протокол "Король-1". Источник — командный Найтмер "Ордена Черных Рыцарей". ​Михаил удивленно приподнял бровь под шлемом. Прямой канал. От Зеро. В этот самый момент. Что, во имя всех чертей, он задумал? Это была не часть плана. Это был экспромт. Отчаянный ход. ​— Что он делает? — подумал Михаил, глядя на таймер. ​Сорок три секунды. ​— Ладно, — сказал он вслух, его голос был полон холодной иронии. — Давай послушаем, что хочет сказать приговоренный к смерти перед казнью. Соединяй, Ки. ​— Канал открыт, Пилот. ​Михаил нажал кнопку передачи. — Ну, и что ты хочешь, Лелуш ви Британия? — его голос, усиленный и искаженный, был полон презрения. — Не томи, говори. Давай послушаем. Время идет. ​В динамиках раздался тихий вздох. Это был звук человека, который только что поставил на кон все. А затем заговорил Зеро. Но это был не голос Зеро, не властный, театральный тон лидера революции. Это был голос Лелуша. Уставший, надломленный. ​— Ты прав... во всем, что сказал, — начал он. — Но ты не знаешь главного. Я... я не хотел причинять вред Юфи. Никогда. ​Сорок одна секунда. ​Михаил скептически усмехнулся. Ага, сейчас начнется... ​— Тогда, на стадионе, ты прав, она загнала меня в угол. Ее предложение о Специальном Регионе... оно уничтожало все, ради чего я боролся. Я пришел туда с этим. — На голографической проекции, которую видел только Михаил, Ки вывел изображение маленького, изящного керамического пистолета. — Я собирался отдать его ей. Чтобы она убила Зеро на глазах у всех. Чтобы она стала героем, а моя революция продолжилась уже под ее знаменем. Это было для меня. Не для нее. ​Тридцать восемь секунд. ​— Я рассказал ей о своей силе. О Гиасе. Я знаю, что ты знаешь о нем. Но то, чего ты не знаешь... он вышел из-под контроля. Стал постоянным. Я не могу его выключить. ​Вышел из-под контроля? Интересная отговорка, — подумал Михаил, но продолжал слушать. ​Тридцать шесть секунд. ​— Я просто хотел ей объяснить, почему не могу принять ее предложение. Я привел ей пример. Глупый, ужасный пример... Я сказал: "Если я прикажу тебе убить всех японцев, ты не сможешь ослушаться". И он... он сработал. Против моей воли. ​Тридцать две секунды. ​— Я люблю своих сестер, — голос Лелуша дрогнул, и в нем прозвучала неподдельная, отчаянная боль. — Я начал эту войну ради Наналли. Я бы никогда не причинил вреда Юфи. Она была... она была первым человеком за долгое время, который почти заставил меня поверить, что мир возможен. И я... я уничтожил ее. ​Двадцать восемь секунд. ​— Это правда. Каждое слово. Я знаю, что ты мне не веришь. Я знаю, что в твоих глазах я монстр, пожертвовавший сестрой. Но это правда, — он замолчал на мгновение. — Если нужно, я готов пройти любую проверку. Любой детектор лжи. Что угодно. Чтобы доказать это. ​Двадцать четыре секунды. ​Михаил молчал. Он слушал, и его скепсис медленно, очень медленно начал давать трещину. Он был солдатом. Он умел распознавать ложь в голосе. И в голосе Лелуша он слышал не манипуляцию. Он слышал отчаяние. Боль. Искренность. Но этого было мало. На войне верить на слово — значит умереть. ​— Ки, — прошептал он по внутреннему ком-линку, не отключая канал с Зеро. — Можно ли это проверить? Можно ли узнать, лжет он или нет? ​— Положительно, Пилот. Мои мультиспектральные сенсоры способны проводить комплексный анализ физиологических реакций. Я могу отслеживать частоту сердечных сокращений, изменение температуры тела, микросокращения лицевых мышц, даже химический состав пота. Если он подойдет достаточно близко к "Капилану", примерно на десять метров, и повторит свои слова, я смогу с вероятностью 98.7% определить, говорит ли он правду. ​Это был шанс. Рискованный. Но шанс узнать правду. Он снова включил передатчик. — Хорошо, Лелуш. Я дам тебе этот шанс. ​Он видел на тактической карте, как красные точки Найтмеров напряглись, услышав его голос. — Вылезай из своей машины. Один. Без оружия. И подойди к моему Титану. И скажи своим шавкам, чтобы они не дергались. Что бы сейчас ни произошло. Потому что через несколько секунд здесь может стать очень шумно, и им это не понравится. ​Пятнадцать секунд. ​— Если ты говоришь правду, и ты не тот монстр, каким я тебя сейчас считаю, мы, возможно, разойдемся мирно. Если согласен — действуй. ​Наступила тишина. Лелуш принимал свое второе, еще более важное решение за эту минуту. ​А затем по общему каналу Черных Рыцарей раздался его приказ. — ВСЕМ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ! НЕ ДВИГАТЬСЯ! НЕ ОТКРЫВАТЬ ОГОНЬ! ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ! ЭТО ПРИКАЗ! ​— Зеро! Что ты творишь?! — закричала Каллен. ​— Доверьтесь мне. Еще один раз. Как и всегда, — ответил он. ​Люк его Найтмера открылся. Фигура в черном плаще и гротескной маске спрыгнула на землю. И медленно, с поднятыми руками, пошла вперед. Прямо к гигантскому, молчаливому Титану. ​Десять секунд. ​Каллен в ужасе смотрела, как ее лидер идет на верную смерть. Тодо сжал кулаки. Весь "Орден Черных Рыцарей" затаил дыхание. ​Три секунды. ​Зеро шел. Каждый шаг отдавался гулким эхом в наступившей тишине. Он почти дошел. ​Одна секунда. ​Он остановился в десяти метрах от "Капилана", глядя вверх, на его непроницаемый оптический сенсор. ​Таймер на визоре Михаила обнулился. И в этот самый момент небо над ними снова треснуло.