Код титана.

​Что остается королю, когда его армия бесполезна, его стены рухнули, а на пороге стоят четыре бога войны, пришедшие судить его? Что остается стратегу, когда его самый гениальный план превратился в его же эшафот? Остается только подчиниться. ​Лелуш, стоявший под дулами четырех Титанов, чувствовал, как холодный пот стекает по его спине под плащом. Страх был почти осязаемым, он сковывал мышцы, заставляя сердце биться в горле. Но поверх страха было другое, более острое чувство — любопытство. Он должен был знать. Он должен был понять. ​Он включил общий канал. Его голос, предназначенный для его людей, был спокоен, как штиль перед бурей. — Всем подразделениям. Выполнять приказ Пилота. Развернуть машины. Отключить все системы наблюдения, включая оптические. Никто не должен видеть то, что сейчас произойдет. ​В эфире взорвался ропот. — Зеро! Это безумие! Мы не можем повернуться к ним спиной! — это был голос Тамаки, полный паники. — Лидер-сама, это ловушка! — крикнул кто-то еще. — Молчать! — голос Тодо был как удар хлыста. — Выполнять приказ! Немедленно! ​Каллен в своем "Гурене" сжимала рычаги. Она не понимала. Что задумал Зеро? Отдать их всех на милость этого монстра? — Просто доверьтесь мне, — снова раздался голос Зеро, но на этот раз в нем слышалась бесконечная усталость. — Как и всегда. ​С тяжелым гулом гидравлики, один за другим, Найтмеры Черных Рыцарей начали медленно разворачиваться, отводя свои орудия, гася свои сенсоры. Они превратились в слепых, глухих истуканов, полностью доверив свою жизнь своему лидеру. ​И тут кабина "Капилана" снова открылась. Пилот выпрыгнул из нее и с тихим шипением прыжкового ранца приземлился на землю. Он был меньше своего Титана, но его присутствие на поле боя ощущалось не менее весомо. Он медленно пошел навстречу Лелушу. ​Лелуш поднял руки и снял свой шлем. В холодном свете луны его молодое, аристократическое лицо казалось смертельно бледным. В его фиолетовых глазах не было страха. Лишь ожидание. ​Пилот подошел вплотную. Его шлем со светящимся синим визором находился всего в полуметре от лица Лелуша. В следующую секунду рука Пилота метнулась вперед, и тяжелый ствол револьвера B3 "Ведомый" с глухим стуком уперся Лелушу прямо в лоб, между бровей. ​— А теперь повторяй, — голос Пилота был лишен всяких эмоций. — Все, что ты говорил мне по каналу. Каждое слово. ​И Лелуш начал говорить. Он повторял все. О том, что не хотел причинять вред Юфи. О том, что ее план загнал его в угол. О керамическом пистолете, который он принес для самого себя. ​«...тогда его и в правде зажали в самый угол. Тогда он даже принёс керамический пистолет. Но для себя. Чтобы его сестра могла его убить...» ​Пилот, жизненные показатели в норме. Ложь не зафиксирована. — Голос Ки звучал прямо в голове Михаила, холодный и беспристрастный. ​Лелуш говорил о Гиасе. О том, как он вышел из-под контроля, стал постоянным, невыключаемым проклятием. ​«...тогда его способность, о которой явно ты знаешь, кем бы ты не был. Она вышла из-под контроля...» ​Зафиксировано резкое повышение уровня кортизола. Реакция соответствует воспоминанию о травмирующем событии. Ложь не зафиксирована. ​Он говорил о той ужасной, случайной фразе. О том, как он просто хотел привести пример, не думая, не глядя, и как его собственная сила предала его. ​«...Тогда он просто хотел объяснить. Своей сестре, что у него за сила? И просто показал, как она активируется...» ​Физиологическая реакция совпадает с предыдущими показателями. Он говорит правду, Пилот. ​Михаил слушал. Он смотрел в глаза Лелуша, видел, как в них отражается свет его визора. Он видел боль. Он видел раскаяние. Он видел правду. Он, который считал этого парня хладнокровным монстром, теперь видел перед собой лишь сломленного, отчаявшегося юношу, раздавленного весом своей собственной силы. Писец, как он был удивлен. Его картина мира, такая простая и понятная — вот враги, вот союзники — рассыпалась в прах. Все оказалось сложнее. Грязнее. И трагичнее. ​Когда Лелуш закончил, Михаил молчал еще несколько секунд. А потом медленно опустил пистолет. — Знаешь... — сказал он, и в его голосе уже не было прежней ненависти, лишь холодная усталость. — Кое-что я все-таки должен сделать. ​— Что именно? — сглотнув, спросил Лелуш. ​— Стисни зубы, Лелуш. ​Прежде чем Лелуш успел что-либо понять, правый кулак Пилота, закованный в бронированную перчатку, врезался ему в челюсть. Это был не удар суперсолдата, он не использовал сервоприводы. Это был просто сильный, злой, человеческий удар. Хрустнула кость. Земля ушла из-под ног Лелуша, мир взорвался вспышкой боли, и он рухнул на спину, чувствуя во рту соленый привкус крови. ​Михаил стоял над ним, тяжело дыша. — Долбозвон, — выплюнул он. — У тебя в руках сила, которую ты толком не изучил, и ты использовал ее налево и направо. Неужели та ведьма, С.С., тебе не говорила, что она может выйти из-под контроля? Что это не дар, а сущий ад? Настоящее проклятие! ​Он наклонился к лежащему на земле Лелушу. — Ты считаешься гениальным стратегом, занозой в заднице у всей Британии! За тобой идут люди, готовые умереть за освобождение своей страны! А ты... ты, скорее всего, просто пользуешься ими ради своей мести, и они для тебя — всего лишь пешки. Но даже так! Допустить такую фатальную ошибку! Ну произнес бы ты эти слова, глядя в сторону! Зачем было смотреть ей в глаза?! — Он выпрямился, его голос был полон презрения. — Ты не король. Ты не стратег. Ты просто ребенок, которому дали кнопку от ядерной бомбы. ​Он смотрел на Лелуша, из носа и разбитой губы которого текла кровь, и его гнев медленно угасал. Он видел перед собой не Зеро. Он видел мальчишку, который заигрался и устроил пожар. Михаил вздохнул и протянул ему руку. ​— Черт с тобой, золотая рыбка, — проворчал он. — Вставай. ​Лелуш, ошеломленный, принял протянутую руку и с трудом поднялся на ноги. ​— Теперь слушай меня сюда внимательно, — сказал Михаил, не отпуская его руки и глядя прямо в глаза. — Сейчас ты для меня не враг. Но и не союзник. Пойми, доверять тебе я все равно не могу. Я могу помогать твоим "Черным Рыцарям", но не потому, что ты ими командуешь, а потому, что они делают то же самое, что и мое Сопротивление на Фронтире. Ты надо мной не командир. Если мне не понравится твоя идея, я пошлю тебя куда подальше. И да, — он постучал пальцем по своему шлему, — вот это я перед тобой никогда не сниму. Рад знакомству, Лелуш ви Британия. ​Он отпустил его руку. — Я — Пилот Титана. Сопротивление Фронтира. Мародерский Корпус. Капрал Михаил Романов. И скажу тебе честно... — он на мгновение замолчал, давая своим словам набрать вес. — Твоя смерть сегодня была очень близка. ​С этими словами он развернулся и пошел обратно к своему Титану, оставив Лелуша одного посреди пустыря. Одного, с разбитой губой, униженного, но... прощенного. И, возможно, впервые за долгое время, не одинокого.