Код титана.

​В холодной, сырой пещере, ставшей их временным убежищем, Михаил Романов стоял перед голографической картой. Время играло против него. Казнь Тодо и его людей была назначена на завтрашний полдень. Чтобы успеть, им нужно было двигаться сейчас, днем. Пройти через кишащие британскими патрулями земли, не раскрыв себя раньше времени. Это было самоубийство. ​Ему нужна была диверсия. Не просто отвлекающий маневр. Ему нужен был пожар, который заставит Корнелию забыть обо всем на свете, кроме как о его тушении. ​Он открыл канал связи со своим "спящим" отрядом, оставшимся в убежище. — Отряд "Омега", — его голос был холоден, как сталь клинка. — Протокол "Жатва". Активация немедленно. Цель — все британские силы в восточных секторах. Уровень агрессии — максимальный. Создайте ад на земле. Заставьте их кричать. ​В далеком, темном контейнере, в самом сердце Токио, вспыхнула сотня красных, хищных глаз. Беззвучно, как армия демонов, Лавцы вышли из убежища на залитые дневным светом улицы. Охота началась. ​Для Дихарда Рида это должен был быть обычный день. Он рыскал по окраинам гетто со своей камерой в поисках сюжета, который можно было бы преподнести как очередную победу Зеро. Но вместо этого он наткнулся на начало апокалипсиса. ​Он увидел их первым. Двадцать механических фигур, двигавшихся с нечеловеческой грацией, вышли из-за угла и столкнулись с британским патрулем. Это не был бой. Это было истребление. Дихард, рискуя жизнью, включил камеру. ​Мир увидел то, к чему не был готов. Четыре "Громобоя" выстрелили одновременно, и медленные шары чистой энергии парализовали Найтмеры. Четыре "Луча Заряда" с крыш прожгли кабины насквозь. А затем двенадцать "Вольтов" открыли шквальный огонь, превращая четырехметровые боевые машины в пылающие факелы. Все произошло за три секунды. ​Но это было только начало. Лавцы растеклись по району, и восточный сектор превратился в бойню. Они были везде. Они бежали по стенам, выпрыгивали из окон, поднимались из канализационных люков. Они не просто уничтожали Найтмеры. Они охотились на солдат. ​Дихард, дрожа от смеси страха и профессионального восторга, заснял сцену, которая потом будет преследовать в кошмарах каждого, кто ее увидит. Один из Лавцов, уже окрашенный в брызги гидравлической жидкости, загнал в угол молодого британского солдата. Парень в ужасе стрелял из своей винтовки, но пули лишь бессильно отскакивали от брони. Лавец подошел, схватил его двумя своими трехпалыми манипуляторами — одной за ноги, другой за торс. Солдат закричал. Это был не крик боли. Это был животный, первобытный вой ужаса. И Лавец просто потянул руки в разные стороны. ​Раздался отвратительный, влажный хруст рвущейся плоти. Тело солдата разорвалось пополам. На камеру Дихарда, на весь мир, хлынул поток внутренностей. Кишки, печень, легкие вывалились на землю кровавой грудой. Верхняя часть туловища, все еще сжимающая винтовку, упала в одну сторону, нижняя — в другую. Лавец стоял над этим месивом, его броня теперь была сплошь покрыта ярко-алой кровью, а с манипуляторов свисали ошметки плоти. Он не остановился. Он просто повернул свою голову с единственным красным глазом и пошел искать следующую жертву. Демон. Другого слова для него не было. ​Британцы пытались сопротивляться. Один из "Сазерлендов" удачным выстрелом оторвал Лавцу обе ноги. Но механический убийца не остановился. Он пополз вперед на руках, волоча за собой искрящееся туловище. Когда Найтмер подошел ближе, чтобы добить его, Лавец совершил последний прыжок, вцепившись в его корпус. Раздался нарастающий вой перегружаемого реактора, и робот взорвался, превратившись в шар слепящей плазмы и унеся с собой своего убийцу. Они не отступали. Они не сдавались. Они сражались до полного уничтожения, забирая с собой как можно больше врагов. ​В командном центре Корнелии царил ад. — Потерян контакт с отрядом "Гамма"! — Сектор Д-9 запрашивает немедленную эвакуацию! Они повсюду! — Что это за машины?! Они... они едят наших людей! ​Корнелия смотрела на тактическую карту, которая превратилась в сплошное красное пятно. Она смотрела на кадры, поступающие с уцелевших камер. Она видела этих демонов. И она видела на их плечах эмблему. Череп со стрелами. Эмблему Призрака. — Отступать! — прорычала она, ее лицо было бледным от ярости. — Всем силам! Покинуть восточные сектора! Немедленно! ​В "Камелоте" Ллойд Асплунд смотрел те же кадры, но его реакция была совершенно иной. Он не видел ужаса. Он видел совершенство. — Посмотри, Сесиль! Посмотри на их координацию! Это рой! Идеальный, смертоносный рой! И их протокол самоуничтожения... они не просто взрываются, они перегружают плазменные реакторы, чтобы не оставить ни единой целой детали для анализа! Гениально! Жестоко, но гениально! — он в волнении забегал по лаборатории. — Они связаны с ним! Это его армия! Я должен заполучить одного! Хотя бы одного! ​На базе Черных Рыцарей запись Дихарда транслировалась на главный экран. В комнате стояла мертвая тишина. Даже Тамаки не смел произнести ни слова. Они видели войну. Но они не видели такого. — Это... это не война, — прошептал Оги. — Это забой скота. Лелуш смотрел на экран, и его лицо под маской было непроницаемо. Значит, в том контейнере было это, — понял он. — Не просто оружие. Армия. Автономная армия роботов-убийц. И он почувствовал укол ледяного облегчения. Облегчения от того, что в ту ночь он не отдал приказ атаковать. Потому что теперь он понимал, что Михаил Романов не блефовал. Он действительно мог стереть их всех в порошок. ​А в это время, за сотни миль от этого срежиссированного ада, четыре Титана неслись сквозь леса. Их построение изменилось. "Капилан" и "Ронин" шли впереди. Быстрые, смертоносные разведчики. "Тон" и "Легион" замыкали строй. ​Когда на их пути показался очередной патруль, у них не было времени на скрытность. — Рон, — коротко приказал Михаил. — Действуем. Два Титана одновременно ушли в "Фазовое Смещение" и материализовались прямо посреди британского отряда. Это была даже не битва. Это была казнь. "Палаш" Михаила разрубил один "Сазерленд" пополам. "Ронин" обезглавил второй, а затем просто пронзил насквозь третий. Четвертый был уничтожен прежде, чем его пилот успел понять, что происходит. Никаких криков. Никаких сигналов тревоги. Лишь тишина и дымящиеся обломки. ​Они спешили. Время играло против них. Где-то там, впереди, людей, которых он поклялся спасти, готовили к смерти. И он не собирался опоздать на эту казнь. Он придет. И он принесет с собой бурю.