my pretty teacher

— Ты понимаешь, что ты сделал? — спросил Чу Ваньнин ровно, не повышая голоса. Он даже не смотрел на Мо Жаня, листал отчёт, что-то вычеркивал, делал пометки. Но по сведённым на переносице бровям и по раздувающимся ноздрям Мо Жань видел, что его начальник чертовски зол. — Это был крупнейший контракт за квартал. Ты его не просто упустил, ты проебал почти полгода работы. Мо Вэйюй стоял, прислонившись к столу, скрестив руки. Сперва молчал, но потом коротко усмехнулся. — Скажи честно, — протянул он. — Ты сейчас злишься как мой начальник… или как человек, которому нравится отчитывать меня за проебы? Чу Ваньнин быстро поднял голову. — Выйди вон и соберись с мыслями. Пока я ещё готов разговаривать с тобой профессионально. Через час я жду от тебя отчёт, как ты будешь возвращать заказчика. — Чу Ваньнин отвернулся и помахал рукой, словно отгонял назойливое насекомое. Мо Жань наклонился чуть ближе и сказал негромко: — Наступи на меня. — Что? — Ты так смотришь, — продолжил он спокойно, — тебе ведь хочется. Чу Ваньнин резко выпрямился в кресле и посмотрел на менеджера Мо. — Ты переходишь границы, — холодно отрезал он. — Ты сорвал контракт, и я не намерен обсуждать с тобой… твои извращённые фантазии. — Ты уже их обсуждаешь, — протянул Мо Жань равнодушно. — Просто делаешь вид, что мы всё ещё говорим о работе. — Закрой свой рот. — Видишь? — Мо Вэйюй усмехнулся. — Ты уже не выгоняешь меня. Чу Ваньнин встал. Между ними был только стол — слишком маленький. — Ты уверен, что хочешь продолжать? — холодно спросил он. — Потому что я больше не намерен терпеть твои выходки. — На это я и рассчитываю, — без колебаний ответил Мо Жань. — Ты бы видел свой взгляд, когда отдаёшь приказы, Ваньнин. — он подался чуть вперёд и улыбнулся, обнажая на щеке дерзкую ямочку. — Ты просто хочешь меня спровоцировать, как обычно. — Нет, — он чуть склонил голову. — Мне просто надоело притворяться. Чу Ваньнин усмехнулся и вздёрнул подбородок. — Значит, ты с чего-то решил, что можешь купить себе индульгенцию наглостью? Мо Вэйюй похлопал себя по карманам, нахмурился, будто что-то вспоминая, и вытащил небольшую бутылочку. — Я подготовился, — сказал он и покрутил её в пальцах, чтобы этикетка оказалась повёрнута к Чу Ваньнину. — Хотел взять с цветочным запахом. Подумал, тебе бы пошло. Но аптека внизу мои фантазии не разделила. Чу Ваньнин медленно поднял на него глаза и холодно произнёс: — Мо Вэйюй, осторожнее со словами, иначе пожалеешь. — О чём? — Мо Жань беззаботно улыбнулся. — О том, что я облажался с контрактом… или о том, что мы оба уже полгода делаем вид, будто между нами ничего не происходит? Чу Ваньнин коротко усмехнулся и вновь опустился в кресло. — Ты с чего-то решил, что я тебя постоянно отчитываю, потому что хочу с тобой переспать? — А разве это не так? — Ты переоцениваешь своё значение, — холодно отрезал Чу Ваньнин и вновь вернулся к просмотру отчёта. — Разговор окончен, выметайся. Мо Вэйюй медленно демонстративно поставил бутылочку на стол, и пластик стукнул о его поверхность. Он ослабил галстук и усмехнулся, игриво склонив голову на бок. — Такой упрямый. — Ласково прошептал он. Мо Жань сделал два шага, обходя стол, и быстро опустился перед сидящим в кресле Чу Ваньнином на колени. Схватил его за голень и дёрнул на себя. — Мо… какого… блять, что ты делаешь? — Чу Ваньнин попытался выдернуть ногу, но Мо Жань так крепко её держал, что на это не было ни единого шанса. Мо Вэйюй улыбнулся и склонился над ботинком. — Знаешь, как меня бесят твои блядские лакированные туфли, Ваньнин? Даже больше, чем ресницы, которые скрывают твой дерзкий взгляд. — Мо Жань облизнул губы, подцепил зубами шнурок и потянул на себя, развязывая его. Чу Ваньнин недовольно выдохнул, затем поднял вторую ногу и поставил Мо Жаню на плечо, чуть отталкивая его. — Самоуверенность — твой главный недостаток. — Это моё единственное оружие против твоего упрямства. — Мо Жань поднял взгляд на Чу Ваньнина и искренне улыбнулся. Чу Ваньнин ощутил, что щеки его заливает предательский румянец, разозлился, слегка толкнул ногой Мо Жаня в плечо и отвернулся от наглого взгляда. — Знал бы ты, какой сейчас красивый. — С задушенным восторгом прошептал Мо Вэйюй, снимая ботинок и следом носок, обнажая ступню. Нежная кожа, молочная косточка, слегка порозовевшие пальчики и белые ноготки. Мо Вэйюй склонился и бережно прижался губами к подъёму стопы. Нога в его горячей ладони вздрогнула, и Мо Жань, переходя все границы, влажно провёл языком ниже до пальцев. Чу Ваньнин снова дёрнулся, но не отстранился, дыхание стало учащённым и уже не просто раздражённым. — Мо… хватит, — выдавил он сквозь зубы, стараясь сохранить хоть какой-то контроль над голосом. — Ты зашёл слишком далеко. — Я только начинаю, — улыбнулся Мо Жань, приподняв голову, чтобы встретиться глазами с Чу Ваньнином. — И ты это знаешь. — Ты нарываешься на увольнение. — Пожертвуешь своим лучшим сотрудником? — Не терплю служебных романов. — Я тоже. — Мо Вэйюй вновь склонился и, уже не церемонясь, обхватил губами мизинец и втянул его во влажный горячий рот. Чу Ваньнин запрокинул голову, сжал руки на подлокотниках кресла. Этот чертов нахал был прав, как бы Чу Ваньнину не хотелось это признавать. С самого первого дня, как Мо Вэйюй поступил в его распоряжение, он только и делал, что провоцировал его и бесил. Наглые ухмылки, бесцеремонные взгляды, двусмысленные фразочки — Чу Ваньнин уже не знал, как спрятаться от него, но сам искал эти пленительные улыбки. Потому что… потому что как Мо Жань, на него не смотрел никто. Этим своим прямым пожирающим взглядом, под которым вся способность соображать плавилась, оставляя лишь желание молча и безоговорочно подчиниться. Мо Жань провёл рукой выше, пробираясь под штанину узких брюк. Провёл языком по изгибу ступни, чуть прикусил, поцеловал, снова провёл языком — влажно, нестерпимо. — Скажи вслух, что тоже хочешь меня. — Мо Жань поднял взгляд и с бессовестной улыбкой посмотрел на Чу Ваньнина. Чу Ваньнин вконец рассердился от этой наглости и с силой толкнул второй ногой Мо Жаня в плечо. Мо Вэйюй не растерялся и дёрнул Чу Ваньнина в ответ на себя, в итоге кресло на колёсиках — офисный предатель — лишь ближе подкатило Чу Ваньнина к нахальному засранцу Мо. Мо Жань потянул обнажённую ступню на себя и поставил её себе между ног. — Чувствуешь? — он надавил сильнее, и Чу Ваньнин ощутил твёрдый член под своей ступнёй. — Я вот очень тебя хочу. И уже давно. Мо Жань чуть приподнялся и потянулся руками к поясу Чу Ваньнина. Чу Ваньнин сильнее надавил между ног Мо, отталкивая его. — Давай мы просто выдавим в тебя всю эту бутылочку смазки, и я как следует оттрахаю тебя? Чу Ваньнин резко выдохнул, сжал губы и продолжил упрямо молчать. Он был очень зол. И очень возбужден. Лучший менеджер Мо не просто так был лучшим — он всегда знал, куда надавить, чтобы получить желаемое. Мо Вэйюй потянул на себя ремень Чу Ваньнина, пряжка звякнула, ослабла и безвольно повисла. — Как же ты любишь носить эти узкие брюки. — Мо Жань провёл ладонями по бёдрам Чу Ваньнина и крепко обхватил их, чуть потянув на себя. — Скажи, Ваньнин, ты делаешь это для того, чтобы я как следует разглядел твою крепкую задницу? — Мо Вэйюй, ты вообще когда-нибудь молчишь? — раздражённо бросил Чу Ваньнин. — Замолчу, когда возьму в рот твой член. — Ухмыльнувшись, бросил Мо Жань и расстегнул молнию на брюках Чу Ваньнина. — Всё-таки хочешь меня, Золотце. — Ласково протянул он и прижался губами к возбуждённому члену сквозь ткань. — Хватит. Это зашло слишком далеко. — Чу Ваньнин попытался его оттолкнуть, но Мо Вэйюй с упрямством телёнка уткнулся лбом ему в живот. — Прекрати, Ваньнин. — Мо Жань оттолкнул его руку и расстегнул пуговицы на рубашке, обнажая живот. — Твоя кожа… такая теплая. — Зашептал он, прижимаясь губами. Чу Ваньнин вместо сопротивления вдруг вздрогнул и положил ладонь Мо Жаню на затылок, путая пальцы в волосах. — Просто иди ко мне. — Мо Жань провёл рукой по талии и положил свою горячую ладонь Чу Ваньнину на поясницу, продолжая покрывать мокрыми поцелуями живот. Чу Ваньнин вздрагивал от каждого поцелуя, дыхание учащалось, а пальцы всё сильнее зарывались в мягкие волосы Мо Жаня. Он слегка надавил на его затылок, прижимая ближе к себе. Поцелуи, как маленькие электрические разряды, прошивали от паха до затылка. Мо Жань отстранился, протянул руку и рванул Чу Ваньнина за галстук на себя. — Поцелуй меня. — Прошептал он ему в губы. — Поцелуй так, будто других поцелуев у тебя больше не будет. — Ты мелкий паршивец. — Хрипло прошептал Чу Ваньнин, чувствуя, как галстук сдавил его шею. — Всё как ты любишь. Чу Ваньнин сжал в кулак на затылке его волосы, облизнулся, рвано выдохнул и, закрыв глаза, поцеловал. Едва соприкоснувшись с тёплыми пухлыми губами, с их сладкой мягкостью, он потерял последние остатки здравомыслия и растворился в этом поцелуе. Тепло губ Мо Жаня, настойчивое дыхание, запах кожи — всё это наполняло каждую клетку, лишая слов, оставляя лишь неудержимое желание растянуть этот влажный поцелуй на бесконечное время. Он застонал, когда Мо Жань провёл ладонью у него между ног и сжал член. — Вот так, — прошептал Мо Жань, едва слышно ему в губы, продолжая одной рукой держать его за галстук, а другой нагло стягивать бельё — именно так ты должен целовать меня. Всегда, когда бы я не попросил. — Ты невыносим. — Хрипло выдавил Чу Ваньнин и снова надавил Мо Жаню на затылок, чтобы поцеловать. Нахальный язык проскользнул в его рот, и Чу Ваньнин толкнулся в ответ своим. Поцелуй становился всё более влажным, развязным, он всё больше и больше разжигал пожар их взаимной одержимости. — У тебя… такие мягкие губы. — Пробормотал Чу Ваньнин и взглянул на Мо Жаня своим одурманенным от желания взглядом. — Блять. Чу Ваньнин, я убью любого, кто хоть раз увидит тебя таким. Его обычно холодные и дерзкие глаза увлажнились, мягкие ресницы добавили взгляду какой-то беспредельной пьяной нежности. На скулах вспыхнул румянец, а всегда безупречно собранные волосы растрепались. Губы были влажные и покрасневшие от долгого поцелуя, одежда в беспорядке, обнажённая ступня всё ещё упиралась ему между ног. Это было чересчур. Мо Вэйюй был на грани от того, чтобы разложить Чу Ваньнина прямо на столе и трахнуть так, чтобы его голос сорвался от громких стонов. Мо Вэйюй отпустил его галстук, окончательно стащил с бёдер брюки и бельё и сжал в ладони твёрдый член Чу Ваньнина. Тот ахнул и, закатив глаза, откинул голову на спинку. Мо Жань провёл рукой несколько раз по всей длине члена, оглаживая большим пальцем головку и рельеф под ней и, распахнув рубашку на Чу Ваньнине, прижался губами к соску, слегка прикусил и втянул его в рот. Чу Ваньнин двинулся бедрами ему навстречу и тихо протяжно застонал. Мо Жань чуть ускорил движения рукой и ещё сильнее втянул рот упругий покрасневший сосок. Он тут же налился цветом, вспыхнул как нераспустившийся тугой бутон, Чу Ваньнин выгнулся в пояснице и подался навстречу влажному рту. Мо Жань мокро облизал сосок, снова втянул в рот, создавая вакуум. Он продолжал ласкать его грудь, покусывая то один сосок, то другой, сладко вылизывая и причиняя Чу Ваньнину нестерпимое удовольствие. Затем Мо Жань начал опускаться поцелуями ниже и ниже, то покусывая, то зализывая свои укусы. Чу Ваньнин подрагивал в его ладонях, тихо постанывал, не в силах совладать с удовольствием, которым Мо Жань его окутал. Поэтому, когда тёплый язык коснулся головки его члена, а следом мягкие губы обхватили его и втянули в жаркое влажное пространство рта, он не смог удержаться от того, чтобы громко не застонать. — Потише, Золотце, здесь тонкие стены. — Мо Жань сыто улыбнулся, взглянув на него снизу и провёл языком по всему основанию — от поджавшихся яичек до кончика горячей головки и снова принял член в рот. Втянув, он продолжал вылизывать его изнутри, очерчивая каждый изгиб, каждую венку, скользил упругим кончиком языка по маленькому отверстию на головке, вызывая почти болезненную щекотку. Крепкие губы смыкались то сверху на самом чувствительном месте, то почти у самого основания, и тогда член проскальзывал Мо Жаню в самое горло. Становилось тесно и очень приятно. Чу Ваньнин не выдержал и сильнее сжал волосы Мо Жаня на затылке, ближе прижимая к своему паху. Хотелось, чтобы он принял его член ещё глубже, чтобы его глотка тесно сомкнулась на возбуждённой до предела плоти. Чу Ваньнин потянул его за волосы от себя, Мо Жань выпустил его член изо рта и между его губами и головкой протянулась тонкая ниточка слюны. Вконец ошалевший от желания, с покрасневшими припухшими губами, он и сам был на грани. Мо Вэйюй — похотливая скотина — высунул язык, улыбнулся и закрыл глаза, призывая Чу Ваньнина к ласковому тесному жару своего рта. Чу Ваньнин вновь притянул его к себе и протолкнул член в самую глотку. Вероятно, это вызвало у Мо Жаня дискомфорт, он дёрнулся было назад, но Чу Ваньнин не дал этого сделать, с силой надавив ему на затылок, двинул бедрами вперёд. Мо Жань застонал, и стон этот вибрацией рассеялся по всему телу Чу Ваньнина. Он видел его всё ещё дерзкий, но полный какого-то трепета и почтения взгляд. Его чёрные глаза блестели, упрямо смотрели на него из-под пушистых ресниц, пальцы впились в молочные бедра, губы плотно скользили по члену вверх и вниз, а язык продолжал кружить внутри рта по члену. Мо Жань одновременно и принимал его, и присваивал, и это было так правильно, так хорошо, так приятно. Его было так много. Нестерпимо. Чу Ваньнин ощутил приближение оргазма, хотел было оттолкнуть Мо Жаня от себя, но тот вдруг протянул руку, с силой сжал между пальцами сосок и ускорил свои ритмичные движения по члену. Боль наравне с удовольствием прошила Чу Ваньнина насквозь, он вскрикнул, резко двинул бедрами, вдавил Мо Жаня лицом в свой пах и излился ему прямо в горло. Опустошённый он отпустил Мо Жаня и расслабленно откинулся на спинку кресла. Кончики пальцев подрагивали, тело налилось какой-то сладкой тяжелой негой, захотелось обнять Мо Жаня и лежать с ним рядом, утопая в жаре его тела. Чу Ваньнин лежал в кресле, глазами смотрел в потолок, а мир вокруг плавился в сиропной тишине. Сердце бешено стучало, щеки горели, и в голове роились одновременно холодные расчёты здравомыслия и тёплые тупые мысли о том, как вкусно пахнет парень, который сейчас сидит у его ног, и почему они не сделали это раньше. Мо Вэйюй какое-то время тихо сидел на полу, мокрые волосы прилипли ко лбу, губы были припухшие, но вот взгляд — победный, словно он украл у Чу Ваньнина что-то крайне ценное и возвращать не собирается, и одновременно с тем всё ещё голодный, жадный, тяжелый. — Это было... неожиданно. — Хрипловато и немного лениво протянул Мо Вэйюй, вытер губы и встал. Он скинул с себя пиджак, выправил рубашку из-под брюк и расстегнул её, развязал галстук. Чу Ваньнин продолжал отупело смотреть на него, как муха, увязшая в сладком сиропе. Мо Жань поднял руку и провёл костяшками пальцев по шёлковому галстуку, приподнял Чу Ваньнина за подбородок и улыбнулся: — Вставай на колени. — Что? — Чу Ваньнин несколько раз моргнул и посмотрел в дерзкие глаза. — Отсоси мне. — Мо Вэйюй потянул за ремень на своих брюках и расстегнул его. Затем взял Чу Ваньнина за руку и прижал её к своему паху. — Я всё ещё не удовлетворён. Хочу узнать, насколько тесно у тебя во рту. Он вытащил ремень из брюк и накинул его Чу Ваньнину на шею, а затем продел через пряжку и затянул. Чу Ваньнин запрокинул голову, ощутив, как тело вновь отзывается возбуждением. — Я хочу, чтобы ты встал на колени, Ваньнин. — Терпеливо и вкрадчиво повторил Мо Вэйюй и туже затянул кожаный ремень у него на шее, притягивая к себе. — Заставь меня. — Лениво бросил Чу Ваньнин и прикусил губу. Мо Жань что-то невнятно рыкнул и дёрнул Чу Ваньнина на себя, вытаскивая его из кресла и заставляя встать. Он сразу же развернул его спиной к себе, сдёрнул с плеч рубашку. Какая-то пуговица оторвалась и с глухим стуком откатилась в сторону. — Купишь мне новую. — Хоть сотни, если каждую сорву с тебя. — Прохрипел Мо Вэйюй ему на ухо и лизнул родинку, притаившуюся в нежной тени его волос. Чу Ваньнин прогнулся в пояснице, прижимаясь к нему голыми ягодицами. Чу Ваньнин был полностью обнажён, если не считать ремня на шее да чёрного галстука там же, поэтому сейчас менеджер Мо (впрочем, мысленно Чу Ваньнин его уже уволил) мог делать с ним что вздумается. Ещё не до конца отошедший от оргазма, расслабленный и податливый, обнажённый, в руках своего одуревшего подчинённого по правде он ощущал себя слишком хорошо. Мо Жань расстегнул брюки, приспустил трусы, и Чу Ваньнин ощутил твёрдый горячий член между своих ягодиц. — Сожми его ногами, мой милый. — Мо Жань, сказав это, протолкнул член между бедер Чу Ваньнина и влажно лизнул ухо, слегка прикусывая мочку. Одной рукой он впился в молочную спелую сладость крепкой ягодицы, чуть отодвигая её, а второй потянул ремень вниз, затягивая его на шее. — Становишься такой твёрдый, когда я душу тебя. — Прошептал он на ухо. — Вот так, Золотце. Я догадывался, что тебе это понравится. — Мо Жань лизнул его в шею возле кромки впившегося в кожу ремня и двинул бедрами вперёд. Чу Ваньнин сдавленно застонал и подался бедрами назад, протянул руку, чтобы коснуться Мо Жаня, но он перехватил его руку, потом перевернул ремень и потянул длинным концом на себя. Чу Ваньнин прогнулся ещё сильнее, удушье стало тяжёлым, твёрдым, осязаемым. Он завёл вторую руку, но и её Мо Жань перехватил, сжал оба тонких запястья в своей большой ладони, толкнул Чу Ваньнина чуть вперёд, заставляя наклониться, снова туже затянул ремень и быстро задвигал бедрами, проскальзывая им между ног Чу Ваньнина. — Я могу так бесконечно долго, а сколько выдержишь ты? — Мо Вэйюй отпустил ремень и положил свою ладонь Чу Ваньнину на шею, заставляя прижаться спиной к своей груди. — Второй раз сможешь кончить только с моим членом внутри. После того как отсосёшь мне. Он снова быстро задвигал бедрами, не отпуская руки Чу Ваньнина, поэтому он не мог прикоснуться к себе, не мог ослабить копившееся возбуждение. Твёрдый член Мо Жаня проскальзывал в опасной близости от проникновения, но всё же не проникал. Так близко и так недоступно. Чу Ваньнин заскулил, чувствуя, что все действия Мо Жаня лишь копят желание, но не дают ему никакого выхода. — Твои бедра такие крепкие, а кожа такая гладкая, что я не хочу останавливаться. — Мо Вэйюй опустил руку и кончиком указательного пальца коснулся головки члена Чу Ваньнина. Это вызвало почти болезненную щекотку. Лишь толика удовольствия, но ни капли облегчения. — Давай, детка, — влажно прошептал Мо Вэйюй. — Ты же сам хочешь узнать, какой я на вкус. — Мо Жань легонько щёлкнул его пальцем по горячей головке члена, и Чу Ваньнин не выдержал. — Блять... Мо Жань... хва-аа-тит... — едва не заскулил он. — Умничка. — Удовлетворённо бросил Мо Вэйюй и, развернув его лицом к себе, толкнул на колени. Чу Ваньнин подчинился и посмотрел на него сверху вниз. Он приоткрыл рот, пытаясь отдышаться и привести чувства хоть в какое-то подобие равновесия, но Мо Жань потянул его за ремень на себя и прижал к своему паху. Он — полностью нагой, подчинённый власти своего лучшего менеджера, до одури желающий его, мечтал лишь об одном — чтобы это никогда не заканчивалось. Чу Ваньнин обхватил Мо Жаня за медовые бедра и прижался губами к низу живота. Тёплый какой-то почти звериный запах его тела — надёжный, манящий, окутывающий — Чу Ваньнин втянул его носом, задохнулся от медовой сладости, ощутил, как в груди разлилось какое-то нестерпимое жаркое и нежное чувство жадности. Прикусил зубками тазобедренную косточку, провёл губами, языком, снова прикусил. — Мо Жань... — прошептал он, упираясь губами в кожу его живота. — Что, нравится? — усмехнулся Мо Вэйюй и приподнял его за подбородок. — Всё твоё. Мо Жань просунул большой палец ему в рот и надавил на острый клычок, потом нырнул пальцем глубже — за щеку, где было тепло и влажно. Чу Ваньнин продолжал послушно смотреть на него, принимая любые прикосновения. — Открой рот. — потребовал Мо Жань и надавил на нижнюю челюсть, раскрывая губы. Затем положил на язык два пальца, и Чу Ваньнин тут же обхватил их губами, продолжая смотреть в глаза. Мо Вэйюй протолкнул пальцы чуть глубже, и Чу Ваньнин, создавая вакуум щеками, закатил глаза от удовольствия и втянул пальцы в свой рот, вылизывая их изнутри рта. — Сделай так, чтобы я кончил с твоим именем на губах. — Мо Вэйюй ухмыльнулся, вынул пальцы, потянул ремень на себя, снова придушивая Чу Ваньнина и прижимая щекой к своему члену. — Сделай это сам. — Чу Ваньнин опустился, присев на свои ноги, и послушно открыл рот, слегка высовывая тёплый влажный язычок. Даже для нахала вроде Мо Вэйюя это был перебор. Чтобы Чу Ваньнин, который даже своё блядское равнодушие выверял по строгим дозировкам, вот так послушно и открыто принимал его. Такой распущенный, порочный, томный, сладкий, как тягучая сливочная ириска. В нём хотелось утонуть, ему хотелось вручить всю свою жизнь. — Ты идеальный. — прошептал Мо Жань и обхватил Чу Ваньнина ладонями за щёки, наклонившись. — Я уничтожу любого, кто сделает тебе больно. Чу Ваньнин улыбнулся, потёрся носом о его тёплую ладонь, а потом, посмотрев прямо в глаза, тихо, но упрямо произнёс: — Я хочу тебя. Мо Жань одобрительно похлопал его по щеке и выпрямился. Затем обхватил ладонями его за голову, запуская пальцы в прохладные длинные волосы, и прижал свой возбужденный член к его губам. Чу Ваньнин, глядя ему в глаза, разомкнул губы и позволил Мо Жаню протолкнуть член во влажную глубину. Чу Ваньнин непроизвольно застонал, ощутив крепкий член, который упёрся ему в глотку. Вибрация от стона прошила Мо Жаня, и он довольно улыбнулся, скрутил рукой волосы на затылке Чу Ваньнина и протолкнулся ещё глубже. Острые зубки слегка царапали кожу, разгоняя дискомфорт, но даже это было несравнимо с удовольствием оказаться внутри тёплого влажного рта Чу Ваньнина, который сам от удовольствия закатывал глаза. Мо Жань, выгнувшись в пояснице, начал двигать бёдрами, вгоняясь в его рот: то вынимая, заставляя его тянуться губами и языком к горячей головке, то проскальзывая почти на всю длину, упираясь в нёбо и горло, отчего Чу Ваньнин задыхался, сбивался с ритма, стонал. Твёрдость горячего влажного члена на языке заставляла Чу Ваньнина мучительно желать большего. Он ощущал, как его губы плотно натягиваются на плоти, как ремень сдавливает шею, как рука на затылке не даёт возможности отстраниться. Язык ощущал все неровности, выемки, венки на члене. Звериный запах тела Мо Жаня окутывал плотным, непроницаемым полотном жадной похоти. Его член так неумолимо сладко скользил во рту, что невольно Чу Ваньнин подумал, как хорошо будет ощутить его в себе. Он вновь застонал, а на глазах выступили слёзы от того, что Мо Вэйюй так крепко и глубоко протолкнул свой член, что стало нечем дышать. Горло и губы саднило, челюсть устала, но он поднял руку, мягко обхватил ладонью яички Мо Жаня и сомкнул губы у самого основания. Он задержался в таком положении, несколько раз сглотнув, чтобы Мо Жань ощутил членом тесноту его горла. Потом медленно, плотно сжатыми губами провёл к кончику, сжал губы под головкой, провёл языком по горячим изгибам, обвел округлую горячую плоть и втянул щеки. Потом снова заглотил почти полностью. Мо Жань отпустил его волосы, запрокинул голову и застонал. Чу Ваньнин, удовлетворённый такой реакцией, продолжил свои действия, не теряя ритма. Мо Жань ласково погладил его по голове и с нежностью посмотрел на него. Все чувства к нему собрались в жаркий тяжёлый комок в груди, грозя пробить её насквозь. Его безупречный прекрасный Чу Ваньнин, человек, которого он готов был боготворить, так искренне его принимал, так много дарил своей ласки. — Да, хороший мой, не останавливайся. — он бережно собрал его волосы на затылке и лишь слегка двигал бёдрами — всё остальное Чу Ваньнин делал сам. Мягкий рот так послушно принимал его, язык проходился по чувствительным изгибам, губы плотно смыкались, и Мо Жань, ощутив нетерпеливую дрожь во всём теле, быстрее задвигал бёдрами, вновь обхватил Чу Ваньнина за голову и начал попросту трахать его в глотку. Чу Ваньнин расслабился, позволил Мо Жаню вести и прикрыл глаза, из которых начали течь слёзы. — Блять... да, вот так, мой хороший. — прохрипел Мо Жань, ускоряясь. — Да, Ваньнин. Как же узко. Блять... Чу Ваньнин задохнулся от стремительного потока спермы, ударившего ему в горло. Она медленно стекла густой струёй по языку, затем ниже по горлу, а Мо Жань продолжал отрывисто проталкивать свой член ему в рот и сквозь стоны шептать его имя. — Золотце. — прошептал Мо Жань отупело, глядя в потолок и полностью облокотившись локтями на стол. — Это лучший минет в моей жизни. Надо было поставить тебя на колени ещё в первый мой рабочий день. Чу Ваньнин отстранился, вытер рот и подбородок, по которому стекала слюна, и сел, привалившись спиной к стене в попытке отдышаться. Ремень всё ещё болтался на его шее, и он собирался его снять, но Мо Жань, заметив это, оскалил зубки и подмигнул ему. — Мы не закончили. — он начал снимать с себя остатки одежды, небрежно разбрасывая её вокруг. — Кобелина ненасытная. — бросил Чу Ваньнин без особого осуждения. Взгляд его плыл, он больше не был раздражённым, только послушным, слегка уставшим и очень-очень мягким на вид. — Я обещал, что ты кончишь второй раз. — Мо Вэйюй опустился рядом с ним на колени и потянул его за ноги на себя, в его руках была бутылочка со смазкой. — После того, как я побывал в твоём сладком ротике, я просто обязан выебать тебя сзади. — Ты уволен, Мо Вэйюй. — лениво пробормотал Чу Ваньнин, теряя фокус. — Тогда мне больше нечего терять. — он склонился, приподнял Чу Ваньнина за подбородок и влажно поцеловал. — Ты идиот. — задыхаясь после затяжного поцелуя, пробормотал Чу Ваньнин, протянул ногу и провёл ступнёй по его полувозбуждённому члену, касаясь пальцами яичек. Мо Жань согнул ноги Чу Ваньнина в коленях и развел их. Чу Ваньнин немного заупрямился, попробовал сопротивляться, но Мо Жань придвинулся ближе и с силой развел его ноги своими коленями. Он выдавил на ладонь большое количество смазки и опустил руку между ягодиц Чу Ваньнина, обильно смазал, а затем медленно, но упрямо начал вводить внутрь палец. — Как там туго. — обнажив ямочку на щеке, прошептал Мо Вэйюй. Чу Ваньнин начал глубоко дышать, прикусил губу, чтобы не начать позорно стонать. Мо Жань начал равномерные движения, постепенно расслабляя мышцы и раздражая чувствительные стенки внутри. Когда мышцы перестали сопротивляться одному пальцу, он добавил второй. Чу Ваньнин закрыл глаза, застонал и подался вперед, насаживаясь. Тем не менее его анус всё еще был слишком напряжён, и собственное своеволие причинило дискомфорт, который, впрочем, быстро сменился чувством удовольствия от гладко скользящих внутри пальцев. Мо Жань, к его удивлению, молчал, полностью сосредоточенный на процессе; он терпеливо подготавливал его, расслаблял мышцы, гладил свободной рукой его талию, тело, периодически целовал колени, смотрел как-то по-особому, жарко и нежно. Его крепкие длинные пальцы скользили внутри, Чу Ваньнин всеми своими нервными окончаниями ощущал их движение, каждый сустав. Мо Вэйюй двигался умело, неторопливо, но настойчиво. Проникал раз за разом до упора, разводил пальцы, Чу Ваньнин, сам того не замечая, начал уже ритмично насаживаться ему навстречу. Мо Жань добавил третий палец, и полнота проникновения сперва стала почти невыносимой, а потом приятной и даже недостаточной. Смазки было много, она стекала по ягодицам, из-за неё по кабинету разносились неприличные влажные звуки. Мо Жань слегка согнул два пальца внутри и потянулся самым длинным глубже, нащупал пульсирующую точку простаты и слегка надавил. Чу Ваньнин сжал мышцы, затягивая Мо Жаня глубже в себя, и хрипло застонал, выгнувшись в пояснице. — Не так-то легко добраться, да? — ухмыльнулся Мо Вэйюй. Он вынул пальцы, оставив растерянного Чу Ваньнина без своего плотного проникновения, и выдавил остатки смазки из бутылочки на свой член. Затем взял руку Чу Ваньнина и прижал к себе. — Разотри как следует. — Он толкнулся членом Чу Ваньнину в ладонь. — Хочу, чтобы мой член скользил в тебе так, чтобы достать до всех заветных уголков. Чу Ваньнин нахмурился, обхватил член рукой, но двигать отказался. — Ну же, мой милый. — Он двинул бедрами, чтобы член прошёлся по ладони. — Ты ведь хочешь этого. Хочешь, чтобы я заполнил тебя полностью. — Он склонился и целомудренно поцеловал его в губы. Голос его был ласковым, вкрадчивым и хрипловато-тихим, проникающим слишком глубоко в сознание. Затем он шире развел согнутые в коленях ноги Чу Ваньнина, отодвинул ягодицу и прижался влажным членом к горячему входу. Мо Жань сам был на грани того, чтобы не сорваться, яростно овладев этим телом. — Давай уже. — бросил Чу Ваньнин и отвернулся. Мо Жань зарычал и резко толкнулся вперёд до упора, вдавливая Чу Ваньнина в стену. Чу Ваньнин вскрикнул и задохнулся от ощущений. Какими бы умелыми не были руки Мо Вэйюя — твёрдый большой член, полностью заполнивший его нутро, не шёл ни в какое сравнение с ними. Мо Жань ощутил, как его засасывает, затягивает внутрь жаркого жадного пространства, как Чу Ваньнин весь вспыхнул жаром и желанием, какой он был тугой и одновременно мягкий внутри, и не выдержал. Он склонился, подцепил зубами ремень, потянул на себя, затягивая чуть туже на шее Чу Ваньнина, руками обхватил его талию и сразу же начал очень быстро и глубоко вбиваться в его тело. Чу Ваньнин потерял контроль, запрокинул руки за голову, чтобы немного смягчить удары о стену, но Мо Жань так яростно вбивался в него, впечатывая головой и спиной в стену, а член так влажно и плотно скользил внутри, что не оставалось никакой возможности сохранить приличие. — Мо... аа-ха... блять, как же хорошо, — Чу Ваньнин не смог договорить, лишь закатил глаза от удовольствия и сорвался на стон. — Нас... нас услышат. По-помедленнее, по-жааа-алуйстааа, мммм. — Он бился головой о стену, пока сильные руки сжимали его талию, член глубоко проникал внутрь, а ремень подчинённого затягивался на шее. — Никто не поверит, что ты можешь так стонать, Ваньнин. — Мо Жань перехватил ремень рукой и сильнее затянул его, отчего стоны Чу Ваньнина превратились в тихие, задушенные. — Ты такой узкий внутри, ещё уже, чем во рту. Чу Ваньнин, потеряв способность соображать, отчаянно насаживался на Мо Жаня и ощущал лишь твёрдый член, скользивший своей крупной головкой по всем чувствительным точкам — распирающий, заполняющий. Ему было так жарко, сладко, хорошо. Запах пота Мо Жаня пропитал всё вокруг, он тонул, кутался в аромате его кожи, наслаждался, забыв о принципах и приличиях. — Отчитай меня. — брякнул Мо Жань, продолжая яростно вбиваться в тело Чу Ваньнина. — Ч-что? — закатывая глаза в удовольствии, протянул Чу Ваньнин. — Ты же позвал меня, чтобы отчитать. Давай, Ваньнин. — Мо Жань с силой сжал пальцы у него на талии и задвигался ещё быстрее, насаживая уже ничего не соображающего Чу Ваньнина на себя. — Ты такой горячий, когда злишься. Чу Ваньнин в ответ только до боли впился ногтями в его крепкие ягодицы, но продолжал упрямо молчать. — Ну же, Золотце, я позволил тебе отсосать мне, а теперь разрешаю отругать меня, как ты любишь. — Мо Вэйюй не прекращал свои ритмичные фрикции, крепкий член яростно вдалбливался в тугую глубину, заставляя Чу Ваньнина ударяться головой о стену и срываться на пошлые стоны. Этот поганец чертовски сильно разозлил его. — Ты придурок... ммм, ах... да, блять... идиот, просравший крупнейший контракт... ааах, — Чу Ваньнин громко застонал, потому что Мо Жань с размаху вогнал свой член очень глубоко. — Как же ты бесил меня всё это время... ты наглый, бесцеремонный... ааа, да... Мм-мо Жань, так... хорошо, — Чу Ваньнин вцепился в его плечи, крепко обнял и прижался губами к его шее. — Нахал. — прошептал Чу Ваньнин и провёл языком по уху Мо Жаня. — Чёртов паршивец. Мо Жань сжал в ладонях его ягодицы, развел в стороны и, наслаждаясь шепотом, стонами, влажными поцелуями Ваньнина, вдавился в него вплотную и задвигался с небольшой амплитудой. Между ними было жарко и влажно, член скользил легко, плотно обхватываясь упругими мышцами. Чу Ваньнина начала бить мелкая дрожь из-за того, что при таких движениях член почти постоянно давил на простату, заполнял собой всё внутри, даруя правильное чувство абсолютного удовлетворения. Он крепче обхватил Мо Жаня и зашептал его имя вперемешку с безобидными ругательствами. Мо Жань вдруг остановился и решил сменить позицию. Он перевернулся и лёг на пол вдоль стола, а Чу Ваньнина заставил выпрямиться сверху на нём. Потянул за ошейник — тот затянулся на белой шее. На груди Чу Ваньнина болтался чёрный галстук. Возбуждённый член покачивался на весу, волосы растрепались, налипли на красные от румянца щёки. Глаза были совсем потерянные, какие-то пьяные, шальные. Алые губы, следы укусов на белой коже, розовые бедра со следами пальцев и теплая влага смазки в месте их соединения. — Попрыгай на мне. — Я тебе цирковой зверёк что ли? — вяло возмутился Чу Ваньнин, но двинул бёдрами, уперевшись руками Мо Жаню в грудь. — Неудобно. — Зато красиво. — Мо Жань сильнее затянул ремень у него на шее и шлёпнул ладонью по ягодице, тут же налившейся румяной спелостью крепкого яблочка. Чу Ваньнин выпрямился, отчего ремень затянулся ещё сильнее, а член Мо Жаня продвинулся ещё глубже и слегка приподнялся, а затем медленно опустился. Они оба довольно громко застонали, и Чу Ваньнин повторил своё действие уже чуть быстрее и ещё раз — опять быстрее. Колени больно тёрлись о жёсткий офисный ковролин, шею сдавливал ремень, ягодицы горели от рук Мо Жаня, но он сидел на крепком члене своего самого лучшего и самого нахального менеджера, и ему это чертовски нравилось. Он начал ритмичные движения вверх и вниз, не обращая внимания на то, что кожа на его коленях жглась. Мо Жань тяжело дышал под ним, срывался на стоны, смотрел как-то жадно, нетерпеливо, восторженно, и это только сильнее заводило Чу Ваньнина, заставляя самозабвенно двигаться на горячем члене. Он быстро поймал ритм, Мо Жань чуть подмахивал бёдрами наверх, отчего движения стали последовательными, предсказуемыми, Чу Ваньнин был близок к кульминации и чувствовал, что Мо Жань — тоже, судя по расфокусу его взгляда и по тому, что он наконец заткнулся. Но тут Мо Жань дёрнул его за ремень на себя, Чу Ваньнин сбился с ритма, Мо Вэйюй притянул его ещё ближе, чтобы поцеловать. Они замерли, слились в жарком, нестерпимом поцелуе. Мо Жань одной рукой натягивал ремень на шее Чу Ваньнина, другой гладил по бедру, а Чу Ваньнин прижался к нему грудью, обхватил ладонями его лицо и сладко целовал. Ему было тепло, хорошо, надёжно рядом с ним. Мо Жань, не разрывая поцелуя, приподнялся и попробовал встать с Чу Ваньнином на руках, но это было не так-то просто, они оба рассмеялись, Чу Ваньнин чуть приподнялся, обнял его за шею, и Мо Жань, подхватив его за бедра, встал, а потом как-то даже грубо бросил на стол. Чу Ваньнин охнул от удара спиной о твёрдую поверхность, чуть было не пнул Мо Жаня ногой, но тот схватил его за талию, потянул на себя и протолкнулся членом глубоко внутрь. Чу Ваньнин задохнулся от стона, а Мо Жань начал быстро и ритмично толкаться внутрь, разгоняя невыразимое чувство удовольствия по всему телу. Стол зашатался, с него посыпались бумаги, мелкая канцелярия, и их отношения начальника и подчинённого окончательно потеряли всякое приличие. — Уверен, ты всегда хотел, чтобы я тебя выебал на этом столе. — ухмыльнулся довольный собой Мо Вэйюй. — Для такого паршивца... мм... ах... ты... ты слишком долго держался прилично, — Чу Ваньнин протянул руку, чтобы коснуться живота Мо Жаня, но тот перехватил её и сплёл их пальцы, прижав ладони к ладоням. — Просто злить тебя не менее прекрасно, чем трахать. Он протянул свободную руку и сжал пальцами сосок Чу Ваньнина, потом не удержался, склонился и втянул его в рот, не прекращая тем временем глубокие проникновения в его тело. — Ты такой горячий внутри, А-Нин. — Прошептал Мо Жань, обдувая влажный сосок горячим дыханием. — А если я сделаю вот так, — и он ощутимо затянул ремень на шее Чу Ваньнина, — там становится так тесно. Чу Ваньнин, совсем потерянный в ярких ощущениях, видел лишь мельтешащие в глазах чёрные и золотые звездочки. Дыхания не хватало, стоны стали задушенные, сдавленные, но так хотелось кричать от удовольствия. Потому что ритмичные фрикции, яростные шлёпки о его ягодицы, кожа на которых уже жглась. Жглась она и на содранных коленях, а поцелуи по всему телу горели нестерпимыми угольками. Мо Жань был повсюду, заполнил собой всё тело, разум, забрал всего его себе. Так горячо, приятно, так много Мо Жаня, и так хотелось ещё больше. Он обвил его шею, ногти впились в медовые плечи и крепко прижал к себе, переплетая ноги у него на пояснице. — Мо Жань... я... мм, блять, — голос его сорвался на громкий стон, потому что Мо Жань чуть приподнял его бедра и, почти вынув член, вновь вогнался внутрь под новым углом. Все, что ему оставалось, — это крепко держаться за широкие плечи и впиваться острыми зубами в жаркую плоть, чтобы не стонать слишком громко. Волны удовольствия накрывали, всё интенсивнее, всё ярче, неумолимее, не оставляли возможности вздохнуть, перевести дыхание. Мо Жань сам крепко сжал в объятиях всё его тело, едва ли не впечатывая в себя. В нём было столько какой-то животной жадности. Он нежно смотрел, гладил по волосам, целовал, шептал его имя, и Чу Ваньнин больше не в силах справиться с эмоциями, впился зубами в его плечо, ощутил, как горячим нестерпимым потоком пронеслось удовольствие от кончиков пальцев до макушки, а потом резко разлилось в паху и, прижавшись к нему, задыхаясь, он зашептал что-то невразумительное и кончил. Яркое удовольствие тут же сменилось пьянящим удовлетворением, сладкой негой, его мышцы расслабились, он обмяк и, как сквозь толщу воды, услышал, как Мо Жань усмехнулся, поцеловал его в кончик носа и задвигался ещё быстрее, подгоняя самого себя к неумолимому обжигающему финалу. Чу Ваньнин тихо всхлипнул, силы покидали его, Мо Жань вдруг особенно сильно толкнулся, и чувствительное после оргазма тело вновь отдалось стоном, ещё несколько порывистых толчков, и Чу Ваньнин ощутил, как внутри стало нестерпимо жарко, тесно. Мо Жань зарычал, сгреб его всего, впился укусом в шею и излился в него, заполняя всё внутри до отказа. Он сделал ещё несколько рваных фрикций, скорее из мстительного удовольствия, чем потребности дополучить ещё какую-то часть оргазма. Заполненный до предела Чу Ваньнин лишь вяло всхлипнул и почувствовал, как две слезинки выкатились из-под закрытых век. Мо Вэйюй поцеловал его в уголок глаза, кончик носа, губы. Покрыл мелкими, как моросящий дождь, поцелуями всё лицо. Чу Ваньнин не выдержал, обнял его в ответ крепче, запутался пальцами в волосах, втянул запах его тела и позволил себе растаять, раствориться в горячих объятиях. Он бы хотел отдать этому мужчине всю свою нежность, что наравне с напускным раздражением рвала на части его горячее сердце. Сердце, которое, по правде, давно было отдано этому нахалу со сладкими ямочками на щеках. Мо Жань вышел из него, потянул на себя, приподнялся и, продолжая обнимать, сел с Чу Ваньнином в кресло. Развязал ремень у него на шее, бережно поцеловал и положил руки на спину, прижимая к себе. Чу Ваньнин подался, положил голову ему на плечо и закрыл глаза, купаясь в сладкой неге. Спустя какое-то время Чу Ваньнин заворочался и, не поднимая головы, позвал его: — Мо Жань? — Мм? — Зачем ты ударил Цзян Си? Ты ведь так хотел заполучить этот контракт. Мо Жань на секунду прикрыл глаза, словно прокручивая разговор с Цзян Си заново. — Он сказал кое-что неприемлемое для дорогого мне человека. Чу Ваньнин отстранился, ощущая, как во рту разливается прогорклый вкус ревности. — Он сказал, что ты слишком принципиальный. Чу Ваньнин фыркнул: — Это ни для кого не секрет. — Нет, Ваньнин. — Мо Вэйюй покачал головой. — Он сказал, что ты глупец, который не видит возможностей для больших денег. Он помолчал, потом продолжил почти механическим голосом: — А потом предложил вариант, как обойти твои условия. — Мо Жань холодно усмехнулся. — Несколько новых пунктов в договоре, а мне небольшой бонус за это. Мол, ты настолько доверяешь мне, что даже после такого поворчишь, но смиришься. — И после этого ты его ударил? — выгнув бровь насмешливо, произнес Чу Ваньнин. Мо Жань рассмеялся и отвёл взгляд. — Нет, после этого я просто послал его нахуй. — Мо Жань замолчал, решая, стоит ли говорить дальше. — А он рассмеялся мне в спину и сказал, что такие, как ты, не выживают в этом бизнесе. Что рано или поздно такой, как я, просто использует тебя и выбросит. Чу Ваньнин сперва нахмурился, а потом фыркнул и ровным голосом произнёс: — Если бы я бил морду каждому, кто мне такое говорит, я бы разорился на компенсации медицинских расходов. Мо Жань повернулся к нему лицом и серьёзно посмотрел в глаза. — Я знаю. Но он получил по заслугам. — Ты безрассуден. — Да. — Мо Вэйюй улыбнулся и подмигнул Чу Ваньнину, но потом его взгляд резко снова стал серьёзным, он взял Чу Ваньнина за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Я серьёзно, Чу Ваньнин, я уничтожу любого, кто будет мешать тебе жить. Чего бы мне это ни стоило. Чу Ваньнин ощутил, как в груди разливается новое жаркое чувство, которое не помещалось внутри. Он смотрел в бездонные, блестящие осколками созвездий глаза и не мог отвести взгляд; он тонул в них и чувствовал, как эти глаза словно обняли его, укутали, спрятали в своей чёрной глубине. — Ты идиот, Мо Вэйюй. — хрипло прошептал Чу Ваньнин. — И я тоже серьёзно — ты уволен. Мо Жань ласково усмехнулся и провёл большим пальцем по его губам. — Оно того стоило. — нежно прошептал Мо Жань и, закрыв глаза, ласково прижался к его губам.

***

Мо Вэйюй направился к выходу из кабинета. Чу Ваньнин застегнул брюки, поправил воротник рубашки, ощущая, как он натирает там, где совсем недавно был ремень Мо Жаня, потом что-то вспомнил, поднял пиджак с пола и пошарил по карманам. — Мо Вэйюй, — Мо Жань обернулся на оклик, и Чу Ваньнин бросил ему какой-то ключ. Мо Жань поймал его на лету и вопросительно посмотрел в ответ. — Коврик купи. — Зачем? — не понял Мо Жань. — У меня одноместная кровать, тебе же надо где-то спать. — небрежно бросил Чу Ваньнин. — Всё, выметайся, у меня куча работы. — Он махнул рукой и начал собирать с пола документы. Мо Жань довольно улыбнулся и вышел за дверь. — Ну что, сильно досталось? — Мо Вэйюй, ты чего лыбишься, придурок? — А-Жань, он тебя бил? Коллеги тут же набросились на него с вопросами. Он незаметно спрятал ключ в карман и растолкал их, отцепляя от себя коготки Сун Цютун и игнорируя обеспокоенный взгляд Ши Мэя. — Уволил. — Пряча довольную улыбку, сказал Мо Вэйюй. — Что?! Но ты же лучший менеджер! — взвизгнула Цютун. — Так тебе и надо, псина. — А-Жань, мне так жаль. Мо Вэйюй махнул рукой и, уходя, напоследок бросил коллегам: — Вы к нему это... не заходите лучше, он злющий как стая диких котов. А Мо Вэйюю в ближайшее время предстояло купить двуспальную кровать и найти новую работу. Первое — потому что не собирался спать на коврике, а второе — потому что Чу Ваньнин служебных романов не выносил.