…И потому вода в морях соленая

Безумие —

Это всего лишь узкий мост

Между разумом и инстинктом

Юнхо сегодня работает из рук вон плохо. В последнее время по пятницам ему и так тяжеловато собраться, чтобы закончить все дела. А сейчас мысли и вовсе заняты предстоящим походом на концерт. Задержаться после работы, неторопливо все перепроверив, не получится. Юнхо хочет заскочить домой, морально настроиться на социальную активность и переодеться во что-нибудь неброское и удобное. Не заявляться же в «Лемон Дроп» в костюме-тройке. Юнхо уже давно разлюбил ночные вечеринки и совершенно не горит желанием толкаться в толпе раскочегаренных алкоголем людей. Его так и подмывает слиться — сказать, что приболел или работой завалило. Но Минги бомбардирует его сообщениями, по которым ясно, как сильно он ждет появления Юнхо в клубе. Сначала присылает адрес «Лемон Дропа». Зачем — неясно, Юнхо же сказал, что уже бывал там. Потом Минги скидывает афишу концерта, барную карту с комментариями и схему зала с пометкой, куда лучше встать. Рассказывает про ребят, которые будут на разогреве. Расписывает сет-лист, который ни о чем Юнхо не говорит, так как треков Минги он не слышал. Один раз Минги звонит. Дважды спрашивает, не изменились ли у Юнхо планы. Когда в конце рабочего дня Юнхо почти сосредотачивается на работе, смартфон снова принимается вибрировать входящим вызовом. — Да дай ты мне разобраться с делами, в конце-то концов, — вместо приветствия рявкает Юнхо. Он раздраженно стучит острием карандаша по блокноту, куда с утра записал задачи на день — и не вычеркнул и половины. — Извиняй, извиняй, я просто волнуюсь, — бухтит Минги. — Всегда становлюсь навязчивым, когда нервничаю. — Ты в принципе навязчивый, нет? — Не, не согласен. Так вот, чего я звоню-то… — Действительно, чего ты звонишь? — Дать тебе творческое задание, — Минги что-то пьет и оглушительно хлюпает прямо в трубку. — Я, конечно, взял ответственность за наш сексуальный марафон на себя… Но и тебе надо постараться. Для пущего эффекта. Так что вечером в клубе… удиви меня как-нибудь. Но чтобы это было горячо, усек? — И как же мне тебя удивить? Отсосать, стоя на руках? — А ты можешь? — голос у Минги предельно серьезный и заинтересованный. — Я в офисе работаю, Минги. Не акробатом в цирке. — Ну и очень жаль, — наушники Юнхо снова взрываются хлюпаньем. — Короче, хоть что-нибудь придумай, господин офисный работник, окей? Не справишься — я тебе буду звонить не только по делу, но и просто так. — А ты до этого исключительно по делу звонил? — Юнхо разбирает нервный смех. — Типа, вот два часа назад, когда сон мне свой пересказывал? — Сны бывают вещие, ты в курсе? То, что снится в ночь на пятницу... — Все, прекращай, — стонет Юнхо, утыкаясь лбом в клавиатуру своего рабочего компьютера. По итогам их прошлого делового созвона ему было строго-настрого заказано общаться с мужиками в шубах. Минги приснилось, что у Юнхо после беседы с человеком в волчьей шкуре отвалилась голова. — Короче, задание ты понял. До встречи, — Минги задумчиво сопит, потом добавляет. — Хорошо покушай, чтобы не пить на голодный желудок. А то я буду волноваться. Отбой. Минги отключается. Юнхо бессмысленно смотрит на экран смартфона. Если Минги будет звонить ему еще чаще, он сойдет с ума. Так что выполнить придурочное задание — практически вопрос выживания. Юнхо откидывается на спинку кресла и устало трет глаза. Придумывать что-то эдакое уже нет времени, так что придется делать ставку на эффектный прикид. Правда, в его гардеробе эффектных вещей для похода в клуб давно не имеется. Юнхо тяжело вздыхает — и открывает их диалог с Сонхва.

***

Юнхо совершенно не ждет встречи с Минги и не думает, понравится ли ему получившийся образ. Юнхо это все вообще не интересует, нисколечко. Потому что, внимание!, он взрослый серьезный мужчина, а не пубертатный подросток. Юнхо просто снисходит до причуд Минги — как родитель, уступающий капризному ребенку. Он крутится перед зеркалом, только чтобы удостовериться, что отлично выглядит — это здравое желание человека, который печется о своей репутации. Только и всего. Юнхо абсолютно равнодушно делает укладку — не привычно убирает отросшие волосы со лба, а сооружает на голове объемный чуть вьющийся беспорядок. Просто потому что решает попробовать что-то новое, раз уж есть повод. Не более. Немного красится — не для Минги, конечно же, а чтобы соответствовать атмосфере и гармонично вписываться в тусовку. Когда он, полный достоинства и хладнокровия, собирается выходить из квартиры, ему по видеосвязи звонит Уен. Почему все вокруг Юнхо внезапно так полюбили трезвонить ему? — Привет, что такое? — Юнхо прислоняется к стене в прихожей, ныряя в мягкий полумрак. — А Сонхва мне сказал, что ты взял у него поносить блядскую маечку, — Уен пучит глаза так, что это наверняка вредно для здоровья. — Ну-у, взял, — мямлит Юнхо, пытаясь слиться со стеной. — Я думал, ты в ней будешь! Ты почему не в ней? Почему на тебе толстовка, как будто ты в спортзал идешь? Ты идешь в спортзал? — Нет, я в клуб иду. — И меня не позвал? — подскакивает Уен, потом его лицо тускнеет, и он тихо бормочет. — А-а… В этот клуб. Да, точно, Минги же сегодня выступает. Он меня еще месяц назад звал, но… Уен затихает и принимается жевать нижнюю губу. Юнхо сочувственно морщится и ерошит волосы. Он, конечно, не планировал звать Уена на концерт, после которого у него, вроде как, запланирован секс в гримерке. Но теперь Юнхо совестно. — Может, сегодня не его смена? Ты, если хочешь, приезжай, начало движухи еще не скоро, успеешь собраться… — Нет, нет, я узнавал, сегодня на баре Сан и Чонхо, — Уен неловко чешет бровь и давит из себя вялую улыбку. — Вы там повеселитесь, все такое. Я все равно собирался лечь пораньше, вымотался за неделю. Юнхо нервно отлепляется от стены. Ему хочется как-то утешить Уена. Но с момента их расставания с Саном Юнхо перепробовал все доступные способы примирить друга с его печалями — и ни разу не преуспел. — Слушай, Уен, если… — Ты че?! Ты че, накрасился?! — орет Уен так, что динамик смартфона фонит. Юнхо подскакивает от неожиданности и понимает, что недальновидно шагнул под свет лампы. — Нет, вовсе нет, — зачем-то врет он с пренебрежительным смешком. — Это румяна под глазами? Чтоб я сдох, точно, — Уен обвиняюще трясет телефон, изображение рябит, и Юнхо начинает укачивать. — Приблизь камеру, а не то… Я не знаю, что я в понедельник сделаю, но ты пожалеешь!!! Юнхо обреченно позволяет Уену рассмотреть свое лицо. Уен издает звук, похожий на голубиное курлыканье, переходящее в визг игрушки-пищалки. От его грусти не остается и следа. — Веснушки нарисовал! Веснушки, грязный негодник! — камера Уена снова припадочно трясется. — Строил из себя Снежную Королеву! А сам взял у Сонхва блядскую маечку и накрасился впервые… за сколько месяцев?! Ты на мой день рождения пришел в сраном спортивном костюме, а тут… Ты теперь, типа, развратная жена рэпера? — Уен, я тебя по-человечески прошу, остановись. Я не хочу это обсуждать. И мне уже пора. — Он называет тебя своей деткой? Ты фоткаешься для него так, типа, чуть-чуть высунув язык? О, погоди, я могу посоветовать, где купить красив… Юнхо кладет трубку. Принимается с остервенением втискиваться в свои долбанные старые «Мартинсы», которые, ДА, ДА, ДА, он подобрал, потому что решил, что будет выглядеть в них бунтарски и сексуально, ДА, ПОШЛО ВСЕ В ЖОПУ, ОН НАРЯДИЛСЯ, ЧТОБЫ ВПЕЧАТЛИТЬ МИНГИ, и теперь чувствует себя распоследним идиотом. От Уена приходит сразу восемь сообщений. Это ссылки, и Юнхо открывать их не станет, потому что и так знает: там ебучие красивые трусики.

***

— Выглядишь так, будто пришел сюда толкать наркоту, — сообщает Чонхо, ловко подбрасывая шейкер. Юнхо вздыхает и закатывает рукава худи. Он сидит за барной стойкой и мучается от того, что кожаные штаны впиваются ему в промежность. Юнхо уже давно носит либо брюки, либо спортивные штаны — от узкого шмотья, насмерть липнущего к коже, он отвык. Это обтягивающее безобразие осталось у него в шкафу только как память об озорной юности. Но в юности зад Юнхо не так жаждал комфорта, как теперь. — Ты Минги не видел? — Юнхо отпивает странную кислотно-синюю бурду, которую ему намешал Чонхо, и щурится от бешено мельтешащей светомузыки. Группа у Минги на разогреве только готовится выступать, а Юнхо уже очень хочет домой. Более-менее знает он тут только Чонхо и Сана. Но с бывшим парнем Уена они взаимно друг друга избегают. Так что приходится прилепиться к барной стойке поближе к Чонхо — и надеяться на его разговорчивость. — Минги? — брови Чонхо взлетают. — Так это он про тебя говорил, когда извещал каждого встречного, что у него сегодня важный гость на выступлении? — Э-э-э, ну-у… Наверное?.. — Юнхо чувствует, что его уши начинают гореть. Чонхо громко крякает. Таким образом выражают веселое удивление только три человека в жизни Юнхо: его отец, его дед и бармен «Лемон Дропа». И это уже очень многое говорит о Чонхо как о человеке. — В таком случае прекрасно, что ты пришел, — Чонхо упорно игнорирует растущую у барной стойки очередь из желающих выпить. — А то Минги уже всех заебал. У него энергия через край хлещет. Так что… если будете трахаться в гримерке, готовься, он сегодня бешеный. Юнхо не то чтобы удивлен, но слова Чонхо отзываются неприятным спазмом у него в желудке. Юнхо нервно стучит пальцами по стакану с коктейлем и осторожно спрашивает: — А как часто Минги трахает в гримерке тех, кого зовет на свои концерты? Чонхо на секунду застывает, потом всплескивает руками: — Не, ты чего, я же пошутил! В смысле… Минги, конечно, не монах, мягко говоря, но у него нет привычки после каждого концерта тащить кого-то в койку. Он в этом плане… замашек рок-звезд не имеет. — Чонхо, ты работать собираешься? — мрачно окликает его Сан, упорно делая вид, что не узнает Юнхо. — Люди ждут. — Давай, не буду тебя отвлекать, — Юнхо кивает на нетерпеливо мнущихся у барной стойки посетителей. — Да, конечно, — Чонхо недовольно косится на очередь, словно не понимает, чего все эти разодетые придурки к нему пристали. — Слушай, Юнхо, я серьезно, Минги отличный парень. И он правда весь извелся, пока тебя ждал. Так что, ну…. не думай о нем плохо. И не обижай его. Юнхо растерянно смаргивает, провожая спину бармена взглядом. Не обижать? Он похож на того, кто может разбить сердце взбалмошному рэперу? Очень смешно. — Ты пришел! — ему на плечо падает ладонь. Минги еще не одет для выступления, на нем растянутая футболка, а челка смешно собрана в хвостик-пальмочку. Минги обводит Юнхо придирчивым взглядом и поджимает губы. — Штаны у тебя, конечно, классные, но я надеялся, что ты как-нибудь поразвратней нарядишься. Похоже, задание ты не выполнил… — Не торопись, — Юнхо ухмыляется и дергает бровью. — У меня припасена парочка козырей. — Даже парочка? — Минги с подозрением щурится. Юнхо загадочно возводит глаза к потолку, собирая губы в трубочку. — Погоди, только не говори мне, — Минги прижимается к нему вплотную, чтобы прошептать на ухо. — Что на тебе нет белья. — Кто знает, кто знает… Юнхо отчего-то становится очень весело. Рука Минги теплая, лежит у него на плечах по-хозяйски, и Юнхо чертовски нравится ее тяжесть. Впрочем, рука быстро исчезает — Минги лезет в задний карман джинсов. — Я сомневался, что ты успеешь поесть, так что припас тебе шоколадку, — заявляет он, протягивая Юнхо плитку, которая явно прошла через некоторые жизненные трудности. — Она, конечно, вот… немного подтаяла и погнулась… Но я же не виноват, что у меня такая знатная задница. Юнхо прыскает в кулак, а потом забирает у Минги шоколадку. Поужинать он успел, да и такие сладости не любит. Но у Юнхо жжет где-то в районе солнечного сплетения от мысли, что Минги заботит, не голоден ли он. Это мелочь, но она приятно зудит у него в груди крохотной кусачей пчелкой. — Я пойду готовиться. Надеюсь, тебе понравится концерт, — Минги смущенно хлопает себя по бокам. — А, и, это, у тебя очень красивый макияж. Выглядишь замечательно, на самом деле. На задание забей. Даже если ты в трусах… считай, справился. Юнхо стискивает покореженную знатной задницей Минги шоколадку и длинно выдыхает. Сопротивляться хаотичному обаянию этого обалдуя почти невозможно. И если бы Минги не нырнул так поспешно в толпу, Юнхо всенепременно бы его поцеловал.

***

Минги на сцене абсолютно великолепен. Юнхо шел на концерт без особых ожиданий — да он и рэп не любит даже. Но Минги заполняет своей энергией и харизмой весь чертов клуб, и Юнхо очень быстро забывает о том, что терпеть не может находиться в гуще толпы. В нем бурлят энтузиазм и азарт, Юнхо хочется кричать вместе со всеми. Кричать громче всех. Когда-то он обожал до изнеможения прыгать под ревущую музыку. Оглушительную настолько, что перестаешь понимать, это сердце у тебя в груди колотится или бит пробрался так глубоко, что пульсирует внутри. Юнхо искренне наслаждался единением со сходящим с ума залом — даже если не знал, кто на сцене, даже если слышал треки впервые. Просто потом он вырос и поскучнел. Но сейчас, когда Минги заставляет весь «Лемон Дроп» скандировать его имя, Юнхо срывает голос и совершенно не думает о том, что мог бы лежать на диване дома и играть в тетрис. Он уже насквозь мокрый, пот щекотно течет по позвоночнику, волосы липнут к вискам. И Юнхо решает, что пора доказать Минги: задание он, вообще-то, выполнил. Юнхо не знает, кидают ли фанатки Минги на сцену лифчики или что-то вроде того. Но почти уверен: толстовками в него еще не бросались. Поэтому предполагает, что хотя бы за счет этого удивить Минги сможет. Далее свою работу должна сделать легендарная блядская маечка Сонхва. На всякий случай Юнхо выбирает момент, когда Минги не читает, а просто гавкает на зал и скачет по сцене так, словно ему ввели энергетики внутривенно. Минги под ноги прилетает худи Юнхо — и он озадаченно сводит брови, разглядывая толстовку. Потом поднимает взгляд, вопросительно проезжаясь им по толпе. Натыкается на Юнхо и огорошенно моргает. Юнхо кладет руки на талию и подбоченивается, чтобы кожаные штаны бесстыдно натянулись на бедрах. И милостиво позволяет Минги узреть топ, ловящий разноцветные вспышки света сложным плетением металлических звеньев. …Блядская маечка Сонхва — настоящее произведение искусства и выгоднейшее предложение на рынке соблазнения! Только сегодня, только сейчас! Разожгите интерес в объекте своей страсти! Блядская маечка закрывает ровно столько, чтобы вы могли считать себя одетым, но дает возможность увидеть все, что хотелось бы показать! Тонкие лямки позволят рассмотреть ваши ключицы! Ребра оздоровительно дышат благодаря цепочкам, не ограничивающим доступ кислорода к вашей коже! Продемонстрируйте своему избраннику безупречную осанку: спинка блядской маечки представляет из себя номинальный набор цепей, чья цель — единственно удержать конструкцию на вашем туловище и ни в коем случае не спрятать и лишнего сантиметра вашей красоты! Вам может показаться, что кольчужное плетение на груди и узор из пайеток отвлекут внимание от ваших прелестей! Не бойтесь! Вышеупомянутые цепочки обеспечивают достаточную подвижность, чтобы в нужный момент топ слегка съехал — и открыл миру один из ваших сосков. Готов ли мир к этому зрелищу? Разумеется, нет! Нуждается ли он в этом? Разумеется, да! А самое главное — блядская маечка может достаться вам совершенно бесплатно! Для приобретения обращайтесь к Пак Сонхва, телефон… В общем, Юнхо поворачивается вокруг своей оси и вопросительно приподнимает брови. Минги закусывает губу и качает головой с таким видом, что Юнхо понимает: да, его сюрприз удался.

***

После выступления, когда люди уже потихоньку начинают расходиться, Минги появляется из-за кулис. Он просто спрыгивает со сцены и идет к Юнхо — разгоряченный, с широченной улыбкой и взбудораженно блестящими глазами. И Юнхо реально ощущает себя главной героиней мудацкой мелодрамы про обычную неприметную девчонку, в которую внезапно влюбился какой-то знаменитый певец. — Это что вообще на тебе такое? — выдыхает Минги, притягивая его к себе и осторожно пробегаясь пальцами по топу. — Нравится? — насмешливо спрашивает Юнхо, с деланным равнодушием забрасывая руки ему на плечи. — Очень. А ты гораздо… веселее, чем я думал. Глядишь, я тебя к концу нашего спора растормошу. Это немного отрезвляет Юнхо, он хмурится и сварливо роняет: — Спасибо, не надо. Меня все устраивает. Минги пару мгновений смотрит ему в глаза, потом молча кивает, переплетает их пальцы и тянет Юнхо за собой. Желудок у того тут же скручивается в узел, а сердце, разогнавшееся от первобытных плясок, заходится еще быстрее. Юнхо кажется, что он спит и видит горячечный сон. Минги целует его сразу же, как только щелкает замком двери в гримерку. Он весь пышет жаром, как печка, — кожа влажная, а руки сгребают Юнхо в мягкие, но тотально лишающие воли объятия. Юнхо нравится ощущать, как пальцы Минги оглаживают его бока, щекочут кожу между топом и поясом штанов, жадно дергают позвякивающие цепочки на ребрах. Минги вжимает ногу между его бедер, трется о него уже вставшим членом, мокро и грязно вылизывает рот и губы. Гримерка завалена всяким хламом и плоховато освещена, поэтому кажется очень тесной — Юнхо это устраивает. Боже, блять, пусть мир уменьшится так сильно, чтобы их с Минги буквально вдавило друг в друга — почти до боли и невозможности дышать. Он липнет к Минги, настойчиво шаря руками по его телу. Сминает в кулаках мокрую от пота майку и ощупывает ладонями мышцы, которые так восхитительно перекатываются у Минги под кожей. Юнхо бросает в дрожь от осознания, что в движение их приводит единственное, очевидное и нескрываемое желание Минги — обладать им. Целуясь, Юнхо кусается, постанывает и извивается, чтобы притереться к Минги ближе, сильнее, яростнее. Он почти рывком расстегивает проклятые кожаные штаны, тянет Минги за пояс джинсов, стремясь прижаться к его возбуждению своим. Но Минги легонько толкает Юнхо вглубь гримерки, к главному источнику белесого света — зеркалу, перед которым артисты готовятся к выступлениям. Сметает со столика косметику, какие-то зарядные устройства, обертки от шоколада и прочую мелочевку. Все сыпется на пол, но Минги не обращает на это никакого внимания. Он одним движением приподнимает Юнхо и усаживает на столик. Немедленно запускает руку к нему в штаны. И громко выдыхает у Юнхо над ухом, обнаруживая, что белья на нем действительно нет. Юнхо поводит бедрами, цепляется за шею Минги, сцеловывает с его кожи соленую горечь. Всем существом Юнхо движет похоть настолько звериная, что ему даже немного страшно. Пальцы Минги жестко, но не грубо двигаются у Юнхо на члене. Тот — да простят его уборщицы «Лемон Дропа», подтягивает колени выше и ставит каблуки ботинок на столешницу, чтобы шире развести ноги. Ткань штанов на промежности натягивается, руку Минги вжимает в пах Юнхо, и ему от этого просто запредельно хорошо. Юнхо запрокидывает голову, ударяясь затылком о зеркало и зажмуриваясь. Он выстанывает какие-то просьбы и указания, сам толком не понимая, чего хочет и о чем просит. Минги прихватывает зубами кожу на его ключице вместе с лямкой топа. Металл и его собственный пот холодят кожу Юнхо, рваные выдохи Минги — почти обжигают. Минги оставляет у него на шее россыпь засосов — кажется, он просто обожает метить своих любовников. И Юнхо, как и в прошлый раз, не возмущается и не одергивает его, а запрокидывает голову сильнее, чтобы Минги мог оставить на нем больше следов. Спиной Юнхо прижимается к зеркалу. У него по позвоночнику бегут мурашки, цепочки топа мелко звенят, соприкасаясь со стеклом. Внизу живота тянет все сильнее, и Юнхо нетерпеливо хнычет, приподнимая бедра. Минги тут же убирает руку с его члена и тянет Юнхо на себя, вынуждая соскользнуть со столика. Юнхо без лишних слов разворачивается к Минги спиной, и тот трясущимися пальцами приспускает на нем штаны. Пока Минги лезет в какой-то из ящиков стола за смазкой и презервативами, Юнхо осоловело пялится на свое отражение. Волосы торчат во все стороны. Щеки пунцовые — особенно в свете ламп, обрамляющих зеркало. Губы распухли, легкая нюдовая помада размазалась — и теперь, превратившись в разводы вокруг рта, вовсе не кажется светлой и невинно-неброской. Минги трахает его пальцами, уткнувшись Юнхо в макушку и запустив ладонь под топ, — пощипывая и потирая соски. Юнхо не может отвести взгляда от зеркала: он видит, как искажается его лицо при каждом стоне и как пошло блестят влажные от слюны губы. Ладони Юнхо оставляют на столешнице влажные отпечатки, член — капли смазки. Это все развратно до безобразия и горячо до умопомрачения. Пальцы Минги в нем двигаются все быстрее и жестче, его ноготь проходится по соску — и Юнхо прошибает так, что он выгибается и шипит. Вместе с ним вздрагивает и Минги, — видимо, решивший, что сделал Юнхо больно. Рука Минги невольно дергается под топом, несколько цепочек рвутся. Сонхва очень расстроится. Он будет скорбеть по своей любимой блядской маечке. Юнхо очень плохой друг. — Прости, я не рассчитал, я не хотел, — быстро бормочет Минги, отстраняясь и пряча руки за спину. Его лицо в отражении очень виноватое и потерянное, — и это больше, чем Юнхо может вынести. Он поворачивается к Минги, обнимает его за шею и целует. Не для того, чтобы завести сильнее. Юнхо пытается хоть как-то выплеснуть распирающие его изнутри эмоции, которым он не хочет давать четкого определения и которые не способен уместить в нелепой тесноте своей груди. Но Минги отвечает на поцелуй так, что становится только хуже. И Юнхо думает, что может лопнуть, как гребаный воздушный шарик, — такой тонкой сейчас ощущается его кожа, так предельно заполняет его каждый выдох Минги. Юнхо делает шаг назад, упираясь в столик и борясь с собственными легкими за каждый глоток воздуха. Это все — какое-то безумие, так быть не должно. Но остановиться он не может, поэтому снова поворачивается к Минги спиной, опираясь локтями о столешницу и вжимаясь ягодицами в бедра Минги. Ощущает его возбуждение и настойчиво шепчет «Давай, давай, давай», четко осознавая, что совершеннейше ебнется, если не почувствует член Минги в себе. Когда Минги начинает толкаться, крепко держа его за бедра, у Юнхо остаются силы только на то, чтобы цепляться пальцами за столик. Он уже не может смотреть на свое лицо, потому что глаза у него абсолютно дикие, а искусанные губы кривятся так жалобно, что Юнхо становится не по себе. Не может он смотреть и на отражение Минги. Его сведенные брови и крепко сжатые челюсти вызывают в Юнхо желание пресмыкаться и умолять о чем-то ужасном, — о чем завтра он очень сильно пожалеет. Поэтому Юнхо утыкается лбом в стол и только крупно вздрагивает каждый раз, когда Минги вбивается в него до упора. Рука Минги проезжается по спине Юнхо. Он хватается за цепочки топа, одновременно насаживая Юнхо на свой член. Кажется, еще парочка звеньев рвутся, но на этот раз Минги не извиняется. А Юнхо уже наплевать на то, в каком состоянии его одежда. Ему слишком нравится, как Минги его заполняет. Юнхо двигается ему навстречу, не разбираясь, чего хочет больше — постараться расслабиться и пустить Минги глубже или сжаться вокруг него плотнее. Минги ныряет пальцами в мокрые от пота волосы Юнхо и тянет его голову вверх. Тот щурится от света ламп и быстро моргает. Но даже не успевает снова встретиться взглядом со своим отражением: вынужденный прогнуться в спине, он задевает членом край столешницы, и его колени подгибаются. Минги приходится выпустить волосы Юнхо и держать его за бедра, чтобы тот не сполз на пол. Снова уткнувшись лбом в столик, Юнхо дышит ртом так часто, что не может его закрыть ни на секунду — и чувствует, как с губ капает слюна. Он и так на пределе, поэтому, когда Минги сжимает в кулаке его пульсирующий член, Юнхо тут же кончает, наваливаясь на столик. Минги остается до оргазма несколько рывков. Пока он резко дергает обмякающее тело Юнхо на себя, тот просто пытается сосредоточиться на том, как столешница холодит его горячую щеку. Юнхо очень старается не думать, насколько ему хочется, чтобы Минги довел его до оргазма еще раз, и еще, и еще. Желательно — трогая больше и грубее. Желательно — кончив прямо в него. Это какой-то пиздец.

***

Они идут к выходу из клуба, и Юнхо старательно затягивает воротник своей толстовки. Едва ли хоть кому-то на танцполе «Лемон Дропа» есть дело до засосов у него на шее, но так Юнхо чувствует себя не настолько очевидно выебанным. В дверях толчея — у фейсконтроля типичная для пятничной ночи война с пьяными гуляками, пытающимися прорваться в клуб. Внезапно Юнхо понимает, что пьяный гуляка, с которым скандалит охрана, это Уен. — Эй, ты чего тут делаешь? — спрашивает он, протискиваясь мимо фейсконтрольщика. Уен ну очень бухой. Его покачивает, взгляд расфокусированный, а еще он в домашней одежде. — Хочу увидеть Сана. — По-моему, это плохая идея, — говорит Юнхо, беспомощно оглядываясь на Минги, стоящего у него за спиной. Тот согласно кивает. — Нет, хорошая, — Уен всплескивает руками, и от этого его ведет так, что Юнхо приходится придержать друга за локоть. — Я должен его увидеть, я хочу с ним поговорить, мне нужно… Уен пытается вывернуться из хватки Юнхо и принимается громко звать Сана по имени. Вышибалы с каменными лицами перегораживают вход, вокруг собирается небольшая толпа зевак. — Нет, из этого точно ничего внятного не выйдет, — Юнхо качает головой. — Минги, подержишь его, пожалуйста, я вызову нам такси. Уложу его у себя. Пока они ждут машину, Уен успевает укусить Минги и порывается дать пинка одному из фейсконтрольщиков. К счастью, охранники в «Лемон Дропе» достаточно милосердны, чтобы не начать пинаться в ответ. Когда такси подъезжает, Юнхо почти волоком тащит Уена за собой, виновато косясь на Минги. — Спасибо, что помог. Спишемся, — пыхтит он, молясь, чтобы Уен в машине немного пришел в себя и успокоился. — Да ты чего, он же буйный, — Минги уверенно следует за ними. — Я с тобой поеду. Если что, вдвоем с ним управиться попроще будет. Юнхо удивленно смотрит на него, Минги пожимает плечами. Что ж, Чонхо не соврал, Минги действительно отличный парень. Они едут в такси, Уен зажат между ними и понемногу затихает. Но Юнхо не успевает удариться в размышления о том, как тяжело его друг переживает расставание с Саном. Юнхо уже давно не занимался доставкой человека в алкогольном опьянении из пункта А в пункт Б, поэтому забыл очень важное правило. Доставляемого человека в алкогольном опьянении нужно сажать у двери, чтобы он мог, если что, быстро открыть ее и блевануть не в салон, а на улицу. Поэтому Уена рвет прямо на Юнхо, и теперь он, грязный и грустный, должен заплатить таксисту гораздо больше, чем планировал. Минги сочувственно предлагает Уену имбирную жвачку, но тот сердито отказывается, так что Минги жует ее сам, не рискуя лезть с вопросами к Юнхо, который находится в кризисе. Что ж, вот он и вспомнил юность. Его трахнули и заблевали. Томный вечер закончился печально и некрасиво. Всю оставшуюся дорогу они молчат, каждый страдает о своем. По крайней мере, Юнхо с Уеном страдают, а Минги скорее вздыхает за компанию.

***

Юнхо хотел бы быть гостеприимным хозяином, вежливо показав Минги свою квартиру. Но, немного приведя Уена в порядок и устроив его в кровати, Юнхо сам отправляется в душ, неловко предложив Минги передохнуть на диване. Он надеется, что пятна от спермы, оставшиеся после их телефонного упражнения, Минги не заметит. Выйдя из душа, он обнаруживает, что Минги скромненько сидит на краешке дивана и задумчиво сканирует взглядом гостиную. — У тебя красиво, — мягко улыбается он, разглядывая старую футболку с Человеком-пауком, которую Юнхо в спешке выудил из шкафа, мечтая поскорее смыть с себя последствия поездки на такси. — Э-э, да, спасибо. Ты… хочешь чаю? — Юнхо чувствует ужасную неловкость, даже не понимая, почему. — Ой, нет, спасибо, я уже сейчас пойду, — Минги подрывается с дивана. — Уена я, если что, проверял, он в порядке, уснул. Больше по квартире не ходил, никуда не заглядывал. Юнхо непонимающе морщится: — Ты это к чему? — Ну, я просто решил, может, ты беспокоился, что у тебя дома чужой человек и… — Минги нервно сует руки в карманы и переминается с ноги на ногу. — Тебе, наверное, не очень комфортно, что я тут. — Мне не некомфортно. И ты мне, вроде как, уже не чужой. С учетом всего произошедшего, — Юнхо садится на диван, забираясь на него с ногами. — В конце концов, тебя покусал наш общий друг. Это, мне кажется, сближает. Минги хмыкает, заметно расслабляется и плюхается рядом с ним. — Точно не хочешь чаю? — мямлит Юнхо. — Или чего покрепче? — Не, давай просто… посидим немного. Это очень чудная ночь. Юнхо обнимает свои колени, кладет на них подбородок и пялится в окно, за которым мало-помалу начинает брезжить рассвет. Минги так и не снял свою кожанку, но съехал по спинке дивана и развалился рядом с ним, тихонько чавкая жвачкой. Юнхо ненавидит этот звук. Но сейчас он даже успокаивает. Окно открыто настежь, сыроватый утренний воздух заползает в комнату. — Так что у Уена случилось с Саном? — через некоторое время спрашивает Минги, задумчиво шмыгая носом. — Я, вроде как, пострадал за их любовь… и имею право знать. Я никому не расскажу. Честно-честно. Хочешь, клятву на мизинчике дам? Юнхо косится на Минги, пытаясь понять, шутит он или серьезно. Клятва на мизинчике, господи. Они что, в детском саду? Юнхо вздыхает. — Да там особо и рассказывать нечего. Начали встречаться, Уен узнал от общих знакомых, что Сан мечтает выступать со своими песнями. Уен загорелся идеей эту мечту исполнить. Типа, Сан же бармен в клубе, сцена — вот она, прямо перед носом. А пацан коктейли мутит и даже не пытается попросить Хонджуна дать ему шанс. Ну, Уен решил сделать из него суперзвезду. Шмоток Сану накупил пафосных, с Хонджуном у него за спиной договорился, каких-то дядек важных нашел, чтобы его послушали и взяли к себе под крылышко. Думал, будет охерительный сюрприз. Юнхо пожимает плечами, накручивая на палец нитку, торчащую из его спортивных штанов. — А Сан… не оценил эту идею. Он, вроде как, обиделся, что Уен решил его пропихнуть, используя свои связи. И не спросил, готов ли Сан бросать бар ради музыки. Его это очень задело. И, как я понял, у них какой-то неудачный вышел диалог… Сан посчитал, что Уена смущает его работа. Типа, он недостаточно крут и обеспечен для Уена, раз тот так расстарался. А Уен, не знаю… так и не смог объяснить, что переборщил из-за того, что втрескался по уши. — Это Уен-то не смог объяснить? — Он болтливый, только пока разговор серьезных тем не касается. Мне кажется, Уену тяжело признаваться в каких-то… глубинных чувствах. Вроде того. Но он хотел как лучше. Они молчат, Минги чешет переносицу. — Думаешь, Сан реально не был готов… попробовать исполнить свою мечту? — Человек имеет право не хотеть перемен, — тихо отвечает Юнхо, следя за тем, как солнце наползает на небо акварельно-красными пятнами. Сквозняк гуляет по гостиной, не давая тишине сгустить воздух. — А он их не хочет… потому, что счастлив? — осторожно спрашивает Минги. — Или потому, что несчастлив, но боится потерпеть неудачу и стать еще несчастнее? Он изучающе смотрит на Юнхо. И тот с ноющим чувством под ложечкой осознает, что Минги едва ли спрашивает про Сана. Юнхо избегает встречаться с ним глазами и упорно вглядывается в рассветное небо. — С чего ты взял, что Сан несчастлив? Думаю, у него все складывается просто отлично. Хорошая работа, уверенность в завтрашнем дне. Он… объективно успешен. — Это не одно и то же. Юнхо плотно сжимает губы и только сейчас замечает, что его бьет легкая дрожь. У него в груди свербит чувство, что сейчас он обнажен перед Минги гораздо больше, чем в гримерке «Лемон Дропа». Юнхо не собирается продолжать этот разговор и уже готов встать, чтобы вежливо проводить Минги восвояси. Но тот говорит: — Ты, кажется, замерз, а? Могу тебя обнять. Никаких посягательств, если что, — Минги приглашающе разводит руки в стороны. — Просто чтобы ты согрелся немножко. А то заболеешь и не сможешь делать свои серьезные офисные дела. Юнхо глупо пялится на него. У Минги очень лучистые глаза и беспардонно искренняя улыбка. Он заполняет собой слишком много пространства — и этим пространством овладевает, даже находясь у Юнхо дома. Его точно нужно выставить за дверь. И Юнхо отвечает: — Да, я немного подмерз. И приваливается к Минги, устраивая голову у него на плече. Чужие руки крепко стискивают Юнхо, подбородок Минги упирается ему в макушку. Глаза Юнхо немного щиплет. Сказывается недосып, разумеется. С его ритмом жизни нельзя не спать до рассвета, вот и все. Юнхо потряхивает, и он вжимается в Минги сильнее. За окном понемногу просыпается город, шум машин превращается из тихого шелеста в гул. В голове Юнхо шевелятся всякие странности. Он старается подстроиться под вдохи и выдохи Минги — свободные, длинные и размеренные. Если бы безопасность можно было услышать, она, вероятно, звучала бы именно так. Минги совершенно расслабился и полулежать на нем, цепляясь руками за его талию, очень удобно. Если бы надежность можно было потрогать, она, возможно, такой бы на ощупь и оказалась. Острый утренний воздух смешивается с ароматом парфюма Минги, слегка перебитого запахом его пота и имбирной жвачки. Если бы спокойствие можно было вдохнуть, оно, наверное, пахло бы очень похоже. Это все — ужасный бред. Но бредовые мысли часто приходят на рассвете. И Юнхо полагает, что пока солнце не взошло окончательно, они имеют право на существование.