Доверься мне, Малфой.

***

В Астрономической башне было тихо. Лунный свет ложился на каменный пол холодным серебром, а внизу едва слышно шумел ночной Хогвартс. Гарри стоял у перил, вглядываясь в темноту, словно пытался увидеть там ответы на все вопросы, что не давали покоя. Гермиона стояла рядом, но не решалась говорить первой. Она знала — слова здесь ничего не изменят. Гарри сам отправил его прочь. Считал, что так будет безопаснее. Что спасёт. Но теперь это решение давило на него, как заклятие, от которого невозможно уклониться. — Ты сделал правильно, — наконец тихо сказала Гермиона, будто боялась спугнуть его мысли. — Может быть, — ответил Гарри. — Но от этого не легче. Он сжал кулаки. — Он ушёл туда один. Среди тех, кто убьёт его при первой же ошибке. — Если бы ты не отпустил его, всё закончилось бы куда страшнее, — тихо сказала Гермиона. — Иногда спасти можно только отпустив. Он опустил взгляд на медальон, что висел у него на шее, и почувствовал, как холод пронизывает тело. — Этот медальон… поддельный, — проговорил Гарри сквозь сжатые зубы. — И всё… всё, что сделал Дамблдор… оказалось зря. Гермиона осторожно положила руку на его плечо, но он не отреагировал. — Я не могу позволить, чтобы это повторилось, — сказал он, сжимая кулак ещё сильнее. — Нужно найти оставшиеся крестражи. Все. Я должен это сделать. Он поднял глаза на ночь за окном и в них вспыхнула решимость, смешанная с болью. Мысли о Драко снова нахлынули: блондин ушёл, чтобы быть в безопасности, и теперь Гарри будет делать всё, чтобы защитить его любой ценой. Любой. — И когда я найду крестражи… — подумал он, — я сделаю всё, чтобы Драко остался жив, чтобы никто не смог навредить ему. Холодный рассвет медленно поднимался над замком, а Гарри стоял, сжав кулаки. В сердце его зародилась решимость: он будет бороться до конца, он защитит Драко, даже если придётся пожертвовать всем остальным.

***

Малфой-Менор был окутан тишиной. Старинное поместье, с высокими стенами и тяжёлыми портьерами, будто само отгораживало своих жителей от остального мира. Коридоры — холодные, строгие, с мраморным блеском — хранили память о поколениях, что жили здесь, и молчаливо давили на плечи тех, кто жил здесь сейчас. Драко сидел у окна в своей комнате — высокие окна выходили в сад, где всегда царила безупречная геометрия. Бесконечно ровные аллеи, подстриженные кусты, идеальные линии. Внешний порядок — в котором он уже давно не мог спрятать внутренний хаос. Он пытался читать — но строчки распадались, будто чернила растворялись на глазах. Мысли всё равно возвращались туда — в лес. Туда, где холод промозгло пробирал до костей. Туда, где Гарри стоял перед ним — не врагом и не соперником… а тем, кого он любил. И кто любил его в ответ. Взгляд Гарри тогда был не о войне, не о планах, не о спасении мира — он был о них двоих. О том, что между ними нельзя разорвать. О том, что важнее всех сторон и всех клятв. И память об этом ощущалась больнее любого заклятия. «Он позволил мне уйти. Чтобы я выжил», — думал Драко, и сердце сжималось так резко, что он едва заметно втянул воздух. Он провёл пальцами по внутренней стороне запястья — там, где, казалось, до сих пор хранился след их последней встречи: обрывки фраз, взгляд, в котором было слишком много смысла. И именно в этот миг дверь в комнату тихо приоткрылась. Малфой даже не сразу повернулся — он всё ещё был там, в лесу… с ним. Только когда шаги приблизились, Драко выдохнул и заставил себя вернуться в реальность. Нарцисса. Она вошла бесшумно, как всегда, и задержала взгляд на книге в его руках — потом на лице, которое не смог он полностью спрятать. Он почувствовал, как в груди что-то болезненно дрогнуло: мать ничего не знала. Ни о Гарри. Ни о том, что случилось там, в тёмном лесу. И почему теперь его мысли невозможно оттуда вырвать. Нарцисса поставила ладонь на спинку кресла, чуть наклонив голову: — Что произошло там, Драко? В лесу. Твой отец ничего не сказал, но… ты вернулся другим. Я вижу. Драко молчал. Долго. Он опустил взгляд на свои руки, словно пытаясь найти в линиях ладоней ответ или оправдание. — Это была не просто стычка? — уточнила мать тихо. Не давила. Просто ждала. Он сглотнул. — Нет. Не стычка. Нарцисса приблизилась и села напротив. Её голос стал ещё спокойнее: — Тогда что? Его губы дрогнули — будто слово само боялось выйти наружу. — Он… не дал мне умереть, — сказал Драко наконец. — И я бы… сделал то же самое для него. Нарцисса не отвела взгляда. — Почему? Драко наконец поднял глаза. В них была правда, которую он больше не мог удерживать. — Потому что я его люблю. И он любит меня. — Гарри Поттер, — почти шёпотом произнесла она. Драко кивнул. — Это между нами было уже давно. Тайно. И теперь… теперь всё сложнее. Но это не игра и не мимолётность. Это — часть меня. Нарцисса резко выпрямилась — будто её ударило током. — Драко… это невозможно. Поттер — твой враг. Он на другой стороне. Ты понимаешь, что говоришь? Драко сжал пальцы в кулак. — Понимаю. Нарцисса встала и отступила на полшага. В голосе — тревога, почти паника. — Это опасно. Это погубит тебя. Это погубит нас всех! Ты не представляешь, чем это может закончиться! Драко смотрел в пол, будто даже не мог поднять взгляд. Грудь сдавило от её реакции. Его голос сорвался на полшёпота. — Я знаю. Но я не могу перестать любить его. Даже если это приведёт к самому худшему. Повисла тишина. Слитая из отчаяния, боли, и страха потерять. Нарцисса хотела возразить, но увидела, как он проводит рукой по лицу — жест, который выдавал всё: бессонные ночи, тревогу, тянущее изнутри чувство, которое не сжечь никаким «логично; нельзя; запрещено». И что-то в ней смягчилось. Она подошла к нему медленно — будто каждая мысль внутри неё ломалась одна за другой. Положила ладонь на его щёку и тихо сказала: — Если бы это было просто увлечение — ты бы говорил иначе. Драко поднял взгляд. В его глазах блестела боль, которую он больше не скрывал. И она наконец прижала его к себе — осторожно, как в детстве, когда он впервые боялся ночных кошмаров. — Я не знаю, чем это закончится, — прошептала она. — Но ты — мой сын. И я не отвернусь. Поздний вечер. Драко был всё там же — у окна. Сад Малфой-Менора медленно тонул в темноте. Нарцисса уже ушла — тихо, стараясь не потревожить его вновь. Драко сидел неподвижно. Тишина давила. И вдруг…воздух в комнате дрогнул. Сначала — почти незаметно, как от лёгкого порыва ветра. Потом — серебряный отблеск брызнул на стены, отражаясь от мраморного пола. Драко поднял голову. Перед ним — из света, из лунного серебра — возник патронус. Лань. Яркая, почти прозрачная, излучающая тепло, которое разливалось по комнате. Он сперва подумал, что это иллюзия — что его разум просто измотан и рисует желаемое. Но лань сделала шаг — мягко, уверенно — и серебряный свет коснулся его лица. Голос был тихий. Очень тихий. Но он узнал его сразу. — Драко… Драко прикрыл глаза — ему вдруг стало трудно дышать. — Я жив, — прозвучало дальше. — И двигаюсь дальше. Словно сердце внутри него рванулось вперёд. — Я найду всё, что должен, — говорил Гарри. — И я сделаю это. Ради того, чтобы мы снова встретились. Чтобы у нас был шанс. Патронус-лань приблизилась впритык, коснулась серебряным носом его ладони — мягко, как настоящее живое существо. — Береги себя, — прошептал голос. Свет начал рассыпаться. Сначала — лучами. Потом — искрами. А затем всё исчезло, словно и не было. Комната снова стала темной. И Драко понял — пальцы дрожат. Но это была впервые за долгое время не только боль. Это была надежда. Он сидел на кровати, палочка в руках, глаза устремлены на ночное небо, где он представлял, как свет патронуса должен достичь Гарри. Он никогда не вызывал патронус. Никогда. — Экспекто патронум… — выдохнул он, сжимая палочку. Серебряный свет вспыхнул — и сразу погас. — Нет… — шепнул он, пальцы сжались сильнее. Он попробовал снова, голос стал громче, почти отчаянным: — Экспекто патронум! Но снова — пустота. Тишина. Никакого света. Никакого тепла. Драко сжал зубы. В груди поднималась паника, сердце стучало так, что казалось, оно сейчас выскочит из груди. Он хотел, чтобы свет патронуса появился, чтобы дать знать Гарри: он жив, он думает о нём, он хочет быть рядом. Но ничего не происходило. Он встал, подошёл к окну, уткнулся лбом в холодное стекло. Холод стекла чуть успокаивал, но боль внутри оставалась. — Почему… почему не выходит? — шептал он, дрожа. Он сел на край кресла, спрятав лицо в ладонях. Руки дрожали, дыхание сбивалось. — Прости… Гарри… — выдавил он, едва слышно. Тьма вокруг казалась плотнее, чем когда-либо, а внутри — пустота и отчаяние. Он хотел свет, он хотел патронуса, он хотел хотя бы маленький знак для Гарри. Но магия отказывалась подчиняться. И впервые за долгое время Драко почувствовал себя по-настоящему одиноким: среди холодных стен Малфой-Менора, с пустотой, которая раздирала его изнутри.

***

День был серым и унылым, словно сам воздух в Малфой Менор тянул на себя всю тьму мира. Тяжёлые облака сливались с ветхими стенами замка, делая его ещё более мрачным. Внутри всё пахло холодом и старой пылью, а эхо шагов по каменным залам казалось словно шептало старые тайны, о которых лучше было не знать. Тени, падавшие от высоких окон, тянулись длинными пальцами по полу, обвивая всё вокруг зловещей тишиной. И вдруг тяжелая тишина была нарушена скрипом дверей: в зал ворвались Пожиратели Смерти. Их шаги глухо отдавались по каменным плитам, а холодный взгляд цепких глаз пробирал до костей. Они привели трёх человек, их втолкнули в гостиную резко, грубо, словно в осенний ветер швырнули сухие листья. Измождённые, с обожжёнными взглядом глазами, с усталостью, от которой даже руки едва поднимались. Один — с изуродованным лицом, опухшим, как будто его специально “сломали” до неузнаваемости. Но Драко узнал. Это узнавание ударило его в грудь — не зрением, а чем-то глубже, там, где память хранит дыхание и тембр голоса. Двое рядом — девушка с дрожащими пальцами, с глазами, где пульсировала паника и ярость одновременно. И рыжеволосый парень — лицо пепельное от страха, но челюсть упрямо сведена. Они смотрели на всех с тишиной на губах — как звери, загнанные в клетку, но не сломленные. Беллатриса подошла к первому и воздух словно сжался. Её взгляд пронзал насквозь, и из уст сорвался приказ: Тот должен был опуститься на колени. Он подчинился, в его глазах смешались боль, страх и тихое сопротивление. Пальцы его дрогнули, но он опустился — молча. Девушка прикрыла рот рукой, чтобы не сорвался всхлип. Рыжий парень сделал полшага ближе — словно закрыть её собой, хотя прекрасно понимал, что бесполезно. Драко стоял чуть сбоку. И смотрел. И не мог дышать. Внутри всё перевернулось. Драко хотел закричать: «Гарри!», броситься к нему, обнять… Но он сдержался. Любое проявление эмоций могло выдать их. Сжимая кулаки, он лишь наблюдал, как Гарри осторожно ступал, не осознавая, насколько близко к нему подстерегает опасность. — Драко, — произнесла Беллатриса ледяным голосом, — это Гарри Поттер или нет? Если нет, а мы зовём Повелителя, он разозлится. Посмотри внимательно. Драко замер, сердце колотилось. Перед ним стоял его возлюбленный, и несмотря на искажённое лицо, он знал его до боли. Он почувствовал близость, будто мог различить дыхание Гарри, ощутить каждый его трепет. И хотя разум подсказывал молчать, внутри всё тянуло к нему — желание быть рядом, закричать, защитить. Но Драко сдержался и уверенно сказал: — Нет, это не он. Даже в этом коротком «нет» чувствовалась вся его внутренняя буря — борьба между невыразимым желанием броситься к нему, обнять, защитить, и суровой необходимостью сдерживаться, чтобы сохранить Гарри живым. Девушка всхлипнула едва слышно — может от облегчения, может от нового, страшного неизвестного. Парень сделал вдох — рваный, будто он снова смог дышать. После этого их повели в подземелья и заперли под замком. Сколько времени прошло — было непонятно, коридоры казались бесконечными, холодными, наполненными тихими эхо шагов Пожирателей. Драко смотрел на них через железную решётку. И впервые в жизни подумал — что он уже больше не стоит на стороне тех, за кем этот дом. Он был уже на их стороне. Он будет. Ночь была густой, вязкой. Дом спал. Драко спустился вниз снова — никто и не заметил, как он исчез за колонной. сердце колотилось так, что казалось — его слышит весь дом. Ключ — тяжёлый, холодный — дрожал в пальцах. Когда он подошёл к решётке и замок щёлкнул — в подземелье дёрнулись сразу все трое. Девушка подалась вперёд — в глазах надежда. Рыжий парень чуть прикрыл её плечом, инстинктивно — чтобы если что, удар пал на него первым…и тот, чьё лицо ещё недавно было исковеркано магией, поднял на него взгляд. И теперь — он был тем самым. Узнаваемым. настоящим. Перед ним стоял Гарри. Гарри дрогнул — буквально на долю секунды — и этого хватило. Драко сорвался первым. Он забыл про стены, опасность, про отца, про этот дом — он просто шагнул к нему, даже не думая, просто как вдыхает воздух — естественно, неизбежно. Гарри сделал шаг навстречу — резкий, почти болезненный, будто его само тело выстрелило вперёд, опередив разум. И в следующую секунду они столкнулись — неуклюже, почти грубо — и просто вцепились друг в друга. Гарри прижал руки к его спине так сильно, будто боялся, что его снова оторвут. а Драко обнял так, как никто никогда не видел — не сдерживая ничего. Они молчали. Ни слов. Ни объяснений. Но в этом молчании было всё: страх потерять, ужас прошедших часов… и то, что, несмотря ни на что, они нашли друг друга живыми. Драко прошептал ему в плечо: — Я думал… что уже тебя потерял. Гарри сжал его сильнее, прижимаясь лбом к его шее — тихо, быстро дыша. — Нет, — выдохнул он, почти без воздуха, — я здесь. Я всегда найду дорогу к тебе. Они ещё секунду держались друг за друга — будто боялись, что если отпустят, это исчезнет. Но рядом раздалось нервное шипение Рона: — Парни, вы серьёзно?.. нам надо уходить. Сейчас. Пока никто не пришёл. Гермиона кивнула резко — её пальцы дрожали от волнения. — Он прав, — сказала она тихо, — мы не можем терять ни секунды. Гарри чуть отстранился, Драко разжал пальцы — на секунду — только чтобы сунуть руку в внутренний карман мантии. Он достал три палочки. Сжатые, тёплые, знакомые. Он посмотрел в глаза каждому из них, по очереди. — Это ваши, — сказал он тихо. почти шёпотом. Гермиона всхлипнула — совсем едва. Схватила свою, будто боялась снова её потерять. Рон резко вдохнул — пальцы у него дрожали, но в глазах вспыхнула жизнь, огонь. Гарри смотрел на Драко, не на палочку. Но всё равно протянул руку — и в этот момент их пальцы снова соприкоснулись. Так, будто утверждая — они живые, они вместе. И вдруг — едва слышный хлопок, будто воздух свернулся в точку: — Добби пришёл помочь! — появился эльф, его огромные глаза блестели слезами тревоги. Гарри на мгновение разжал руку Драко — но остался рядом, их плечи всё ещё касались. — Добби, — прошептал он, — можешь вывести нас наверх? — Добби сделает всё, что в его силе, сэр! Гермиона выдохнула — так, как будто впервые за весь вечер почувствовала надежду. Рон сказал быстро, нервно: — Нам надо подниматься. немедленно. Гарри кивнул. Драко взял его за руку. Не как прикосновение. Как решение. Они двинулись по лестнице, тени по холодному камню — вверх, к единственному выходу. И только когда они вбежали в гостиную — и воздух стал шире — тьма словно уплотнилась. Потому что там, между колонн, будто ждал давно — стоял Луциус. Палочка уже в его руке. И взгляд — прямо на Гарри.