Доверься мне, Малфой.

***

Гостиная встретила их тишиной, но она длилась недолго. Люциус стоял у камина, словно выточенный из мрамора, и только пальцы, крепче сжимавшие палочку, выдавали его ярость. Свет огня играл на его лице, в котором сомнение сменялось ужасающе холодным пониманием. Его взгляд скользнул по троице беглецов — задержался на Гермионе, перешёл на Рона…и замер на третьем.Тот, кто ещё недавно выглядел израненным незнакомцем, теперь стоял прямо, уверенно, с палочкой в руке. Лицо — узнаваемое. Слишком узнаваемое. Люциус побледнел. — Это он, — выдохнул он, и в голосе не было сомнений. — Настоящий. Гарри — уже в своём лице, своём теле, своей решимости — не отступил. Он поднял палочку, пытаясь прикрыть собой Драко. Это произошло почти незаметно — лёгкий шаг вперёд, едва заметный поворот плеча. Но Драко почувствовал это так ясно, будто Гарри коснулся его рукой. Луциус заметил. И его глаза вспыхнули яростью. — Отойди от них, Драко, — тихо, почти шипя. Рон шагнул ближе, вставая по другую сторону Гарри. — Мы и сами можем отойти, спасибо, — бросил он, но голос дрожал. Гермиона крепко держала свою палочку, взгляд быстро скользил по стенам, окнам, лестнице — она искала выход, любой. — Если он взовёт Того-Кого-Мы-Все-Знаем, — прошептала она, — всё будет кончено. Но Луциус не торопился звать его. Он смотрел только на сына. — Драко, — произнёс он глухо, — ты хоть понимаешь, что делаешь? Он поднял палочку чуть выше, теперь направляя её на Гарри с отчаянной злостью. И Драко рванулся вперёд. Не думая. Не взвешивая. Просто — потому что иначе не мог. Он встал между отцом и Гарри, закрывая его собой так решительно, что Луциус на мгновение оцепенел. — Отец, — голос Драко дрогнул, но он не отступил, — не трогай его. Пауза разрезала воздух. Луциус медленно поднял взгляд — и впервые в нём мелькнуло настоящее изумление. Драко продолжил, уже тише, почти срываясь: — Если хочешь — накажи меня. Делай со мной что угодно.Но… — его отпусти. Гарри замер позади, словно ударенный этими словами. Он не дышал — боялся вдохом спугнуть этот миг. Луциус смотрел на сына так, будто видел его впервые. — Ты отдаёшь себя… ради него? — выдавил он, почти шепотом. Драко поднял подбородок. И впервые за много лет в его взгляде не было ни страха, ни покорности — только чистая, обжигающая решимость. — Да. Ради него. Глухой хлопок воздуха разрезал тишину. Добби появился прямо у них за спинами, дрожащий, но несокрушимый. — Добби пришёл спасти своих друзей! — объявил он, и его голос неожиданно громко отозвался под сводами гостиной. Луциус взвыл: — Нельзя! Он замахнулся палочкой, ярость стала неконтролируемой, почти безумной — он метил прямо в Гарри. Гарри поднял палочку, Гермиона со вздохом ужаса вскинула свою, Рон шагнул вперёд, но никто не успевал. Только Драко. Он бросился вперёд, хватая Гарри за руку, притягивая к себе — не из страха, а из отчаянной уверенности, что только так он сможет закрыть его. Заклинание сорвалось с палочки Луциуса яркой вспышкой. Но в тот же миг Добби поднял маленькие дрожащие ладони: — Нет! Добби не позволит! Вспышка столкнулась с невидимым барьером, ударила в сторону, погасла о стену. Камень треснул. Гостиная содрогнулась. Луциус отступил, потрясённый — он не ожидал, что его собственный эльф посмеет блокировать его магию. — Предатель… — прошипел он, не веря глазам. Гермиона вскрикнула: — Нам нужно уходить! Сейчас! Добби кивнул резко: — Да! Хватайтесь за Добби! Рон схватил Гермиону, Драко держал Гарри, Гарри — его. Их пальцы переплелись так крепко, будто это было единственным, что могло удержать мир. Луциус поднял палочку снова — последняя попытка, отчаянная. — Я не дам вам уйти! Драко резко шагнул вперёд, перехватывая взгляд отца: — Остановись отец!, — голос прозвучал тише, чем он хотел, но внутри всё уже кипело. Люциус повернулся к нему медленно, будто заранее знал, что услышит именно это. — Ты не в том положении, чтобы приказывать, — холодно бросил он и сделал ещё шаг, ища глазами тех, кого Драко пытался защитить. Воздух между ними натянулся, как струна, и в тот момент, когда Люциус поднял палочку, раздался резкий вздох. Из тени арки, почти бесшумно, появилась Нарцисса. — Довольно, — её голос прозвучал негромко, но он будто разорвал тишину зала. Люциус обернулся, нахмурившись, но договорить не успел. — Экспелиармус! — заклинание сорвалось с её губ так быстро, что он просто не поверил, что она действительно направила его… на него. Красная вспышка осветила каменный пол, палочка Люциуса вылетела из его руки и отскочила куда-то под кресло. Он ошеломлённо смотрел на жену, будто видел её впервые. Нарцисса стояла напротив него — бледная, но решительная, ладони дрожали, но палочку она держала твёрдо. — Я не позволю тебе навредить им. Ни сейчас… ни когда-либо, — сказала она тихо, но её слова прозвучали как приговор. Она повернулась к Драко и тем, кто стоял за ним, и едва заметно кивнула: — Быстро. Уходите. Драко на секунду задержал взгляд на матери — и впервые увидел в её глазах не страх, а выбор. Осознанный. Опасный. Ради него. Добби вскинул худые пальцы — и в то же мгновение пространство вокруг дрогнуло, будто воздух стал жидким. Ни шагов, ни звука не последовало. Они просто исчезли. Без вспышки. Без шороха. Без следа. Люциус остался один перед Нарциссой, а она всё ещё держала его на прицеле.

***

Они появились безо всякого звука — пространство просто смяло их, вытолкнув в другое место. Воздух здесь был тёплым, пах чуть сыростью и травой. Низкий потолок, мягкий свет от старой керосиновой лампы — Добби перенёс их в какой-то забытый охотничий домик на краю леса. Первым очнулся Гарри. Он огляделся резко, будто всё ещё ожидая угрозы, и тихо выдохнул: — Все… все целы? — голос сорвался хрипло, он никак не мог прийти в себя после того, что пережили. Рон отозвался первым, отдуваясь: — Кажется… да. Я думал, всё — конец. Добби, ты гений. Гермиона только кивнула, зажимая дрожащими руками свой плащ. Но Драко молчал. Он стоял чуть в стороне, будто не понимал, что теперь они все в безопасности — что всё уже позади. Гарри заметил это раньше других. — Драко… — тихо, как будто это слово было молитвой. Драко поднял на него глаза — и в этот момент напряжение, боль последних дней, страх, который он носил в себе, всё скопившееся… просто прорвалось. Гарри не ждал ответа. Он просто схватил его, резко, крепко, прижимая к себе так, будто боялся отпустить — как будто проверял, настоящий он, живой ли, дышит ли. Драко задержал дыхание — а потом так же крепко обнял в ответ, уткнувшись лицом Гарри в плечо. И впервые за всё это время позволил себе дрогнуть. Ни один из них ничего не сказал — слова были лишними. Только эти объятия — долгие, отчаянные, будто возвращающие им обоим целые куски жизни, которые они потеряли в разлуке. Рон кашлянул что-то неловкое, но даже он не посмел вмешаться. Плечи Гарри постепенно отпускали напряжение, дыхание становилось ровнее. Он чуть отошёл, чтобы видеть лицо Драко, и на мгновение всё вокруг исчезло. — Ты… в порядке? — спросил он тихо, почти шёпотом, будто боялся услышать другое. Драко просто кивнул, слегка улыбнувшись уголком губ. Без бравады, без героизма — просто честно, по-настоящему. — Да, — выдохнул он, и в этом слове было всё: усталость, облегчение, тихая радость. Гарри сделал шаг ближе, осторожно коснувшись его плеча, а потом скользнул ладонью по щеке Драко. Это было лёгкое, почти невесомое прикосновение, но в нём была вся та привязанность, что копилась дни и ночи разлуки. Драко наклонился, обнял его. Гарри сразу прижался, и их дыхания смешались, ритмы сердец будто синхронизировались. В этот момент мир снова стал местом, где можно дышать, где можно быть рядом, не боясь ничего. — Я думал… — Гарри шепнул у его плеча, — что уже не найду тебя. Драко сжал его крепче, едва заметно касаясь лба его лбом, и в этот жест вложил всё, что не мог сказать словами: «Я здесь. Я не отпущу». Даже Рон и Гермиона молча наблюдали, понимая, что в этот момент слова лишние. Добби стоял немного в стороне, но его маленькое сияющее лицо отражало радость — они были в безопасности. Они просто стояли так, плечо к плечу, почти не двигаясь, позволяя сердцам снова найти ритм друг друга. И впервые за долгое время страх ушёл. Лес медленно погружался в вечернюю синеву. Воздух был прохладным, плотным, наполненным запахом мокрой коры и хвои. Между высокими стволами деревьев гулял лёгкий ветер, тихо шурша ветвями — будто сама природа старалась говорить вполголоса, чтобы не спугнуть хрупкий покой. Недалеко от домика, скрытого под чарами, Драко стоял один. Он задумчиво всматривался в темнеющий простор между деревьями, словно искал в этом сумраке что-то, что упрямо от него ускользало. Вздохнув, он поднял палочку. — Экспекто Патронум… — прошептал он. Серебристая искра сорвалась с кончика палочки, будто хотела родиться, но затрепетала и потухла, рассыпавшись слабым мерцанием. Ничего. Лес будто стал ещё тише. Драко нахмурился, сжал пальцы вокруг палочки. Он попытался снова — с тем же результатом. Свет не собирался складываться, не появлялось ни формы, ни даже привычного тепла внутри груди. Он выдохнул, закрыв глаза — и тут услышал шаги, мягкие, осторожные. Неопасные. — Всё ещё не получается? — тихо спросил Гарри, выходя из тени деревьев. Он подошёл ближе, так, чтобы стоять сбоку, не нарушая Драко пространство, но и не оставляя его в одиночестве. Гарри посмотрел на него с той тёплой внимательностью, от которой Драко всегда терял немного опоры под ногами. — Я думал, что… после всего… — Драко опустил взгляд и с явным раздражением к себе добавил: — Это должно быть проще. Гарри чуть улыбнулся уголком губ, мягко, совсем не насмешливо. — Только не после всего, что ты пережил. — Он медленно протянул руку и коснулся предплечья Драко, лёгкой, успокаивающей ладонью. — Тут нужно не заклинание… а время. Драко хотел что-то ответить, но просто выдохнул — и позволил себе чуть-чуть наклониться к Гарри, почти незаметно. Гарри подошёл ещё ближе, почти вплотную, будто это было естественней, чем дышать. Он поднял руку и аккуратно убрал выбившуюся прядь с лица Драко. Пальцы коснулись виска — легко, уверенно, как будто они уже сотню раз делали так раньше. Драко поднял взгляд. И в ту секунду между ними не было прошлого, не было страха, не было бегства. Было только это тихое пространство леса и двое людей, которые слишком долго тянулись друг к другу. Гарри не спрашивал разрешения — оно было и так. Он просто наклонился чуть ближе, давая Драко возможность остановить его, если захочет. Но Драко не хотел. Он сам сделал шаг навстречу — маленький, почти невидимый. И этого было достаточно. Поцелуй вышел тёплым, мягким, естественным, как вдох. Гарри осторожно коснулся его лица ладонями, будто держал что-то драгоценное. Драко ответил сразу — уверенно, спокойно, так, как отвечают только тогда, когда чувствуют себя дома. Тишина леса будто стала глубже, теплее, обволакивающей. Когда они оторвались друг от друга — всего на пару сантиметров — Драко дышал чуть чаще, но в его глазах была такая ясность, какая не появлялась уже много месяцев. Что-то в нём натянулось до предела — опасно, дрожащее, горячее. Желание было таким сильным, что казалось: ещё мгновение — и он просто не выдержит. Оно жгло, толкало изнутри, заставляло дыхание сбиться, сердце — колотиться, а мысли — рассыпаться. Это была не просто тяга. Не просто голод. Это было то, что одновременно хотелось и спрятать, и открыть до конца: жадное, неотвратимое, почти болезненное. Желание обладать, желание подчинить...желание любить — так глубоко, что каждая клеточка тела отзывалась на одно лишь его приближение. И Гарри это чувствовал. Не взглядом — кожей. — Повернись, — произнёс Гарри так уверенно, так насыщенно собственным правом сказать это, что голос прошёлся по позвоночнику Драко, как тёплая дрожь. От одного этого тона у него по коже пробежали мурашки — быстрые, острые, словно чьи-то пальцы невидимо провели вдоль спины. Он никогда не думал, что простое приказание может так действовать… так возбуждающе. Так глубоко. Словно Гарри не просто говорил, а касался его изнутри. Драко вдохнул — коротко, почти срываясь. И без сопротивления, даже без мысли о нём, повернулся. Покорно. Но не униженно — а так, будто именно этого и ждал. Именно этого хотел. Он сделал шаг и оперся ладонями о ствол дерева. Холодная кора упёрлась в кожу, заземляя, не давая потеряться в накрывшем чувственном тумане. Грудь Драко поднялась от тихого, глубокого вдоха. Сердце гулко ударило — раз, другой. Он чувствовал Гарри за спиной. Его тепло. Его дыхание. Его присутствие — такое плотное, что казалось, ещё полшага, и оно станет касанием. Воздух между ними натянулся, стал горячим, почти плотным. И ожидание — сладкое, мучительное, тянущее — разлилось по телу, заполняя каждую клетку. Драко прикрыл глаза. — Я скучал, — тихо произнёс Гарри. Он прошептал заклинание, и одежда Драко просто исчезла.