Третье колесо собаке не помеха

Стайлз думает о том, как именно Питер собирается соблазнять Бобби, потому что совсем недавно они столкнулись тележками в супермаркете и взгляд у тренера был таким же виноватым, как у обглодавшего дорогие ботинки щенка. Он извинился, спросил как дела и убежал так быстро, как только мог. Стайлз только и успел, что помахать ему вслед, пока разочарование и обида медленно ворочались у него в груди. — Я что-нибудь придумаю, — ответил Хейл, когда Стилински пришел домой и распсиховался в прихожей. — Мы все еще можем его просто похитить. Питер ласково улыбается и снимает с него куртку, бережно вешая на вешалку и убирая в шкаф. — Он должен прийти к нам сам. В этом суть. — Он избегает меня, — возмущенно ворчит Стайлз. — Ты представляешь? Он так испугался, когда увидел меня. Черт, ты не должен был засовывать пальцы ему в зад так рано, он же даже в глаза мне теперь боится смотреть. Питер подходит сзади, обнимает, скрепив свои большие теплые руки у Стайлза на животе, и ласково касается губами открытой шеи. — Не переживай, я обо всем позабочусь. Питер на самом деле придумал план. Шикарный, красивый, идеальный, но судьба сама все сделала лучше некуда. Он едет с работы — звучит так, будто сталкиваться с Бобби на пути возвращения домой, становится их чертовой традицией — и уже издалека замечает большой столб дыма как раз с той стороны, где находится квартира Финстока. Внутри Питера все переворачивается, холодеет, когда он резко выруливает к дому Бобби и давит на газ, не заботясь о том, какая сумма может ему прилететь за превышение скорости. Он пролетает пустой пешеходный переход прямо на зеленый и мчит на яркое красное пламя, изрыгающее кудрявый сизый дым прямо в черное небо. Возле здания уже стоят пожарные. Три огромные машины с мигающими лампами и длинными шлангами, тянущимися к огню, словно ленивые удавы. Питер оглядывается в поисках высокой фигуры Бобби и понимает, что начинает задыхаться от паники, когда не видит его среди толпы обернутых в спасательные фольгированные пледы людей. Они, словно маленькие эскимо в фургоне с мороженым, сгруппировались в небольшую блестящую кучку и внимательно наблюдали за тем, как горит их дом. Питер ловит запах Бобби лишь спустя несколько минут беготни между пострадавшими и пытается понять, откуда он идет. Аромат еле слышный, приглушенный горечью пожара, и у волка с трудом получается его отделить от общей какофонии. Он подходит ближе. Красные языки пламени настолько близко, что он всем телом ощущает их жар. Хотя, возможно, это всего лишь его застарелые страхи, но, тем не менее, Финстока он находит совсем в другой стороне: на проржавевшей лавочке, скрытый красными телами пожарных машин. Он сидит в своей глупой пижаме с черепашками-ниндзя и равнодушно смотрит на пожар. В его руках тонкая плитка телефона, на ногах — мягкие тапочки. Учитывая, что на дворе уже середина октября, не ровен час, и Бобби подхватит воспаление легких. Питер подходит к нему со спины, снимает пальто и накидывает ему на плечи. Тренер вздрагивает и тут же удивленно оборачивается. — Ты? — Я, — Хейл тянется, чтобы провести пальцами по лохматым непослушным волосам Финстока, и натыкается на взгляд отчаявшегося человека. — Пойдем, я отвезу тебя домой, милый. Бобби отмахивается, разочарованно поджимая губы: — Вон мой дом. — Если не хочешь ехать ко мне, то я могу отвести тебя в любое другое место, — Питер знает, что рискует, но иного выхода у него нет. — Тебе есть, куда идти? Конечно же, нет. Бобби начинает быстро-быстро моргать, запрокидывать голову назад, чтобы остановить поток слез, и выдавливает из себя улыбку. — Да, я позвонил другу, — врет он. — Он скоро… Питер тяжело вздыхает и садится рядом на скамейку. Он берет большую ладонь Финстока в свою и переплетает пальцы. — Поехали. У меня есть комната для гостей. Можешь жить столько, сколько понадобиться, и я не возьму с тебя ни копейки за аренду. — А как же Стайлз? Вопрос вырывается из него прежде, чем Бобби успевает закрыть рот. Но Питер не выглядит разочарованным или раскаявшимся, вместо этого он наклоняется, чтобы коротко коснуться искусанных пухлых губ Финстока и мягко улыбается. — Он будет рад. Не переживай. Бобби начинает казаться, что у Хейла со Стилински какой-то извращенный свободный брак, но даже такие мысли не могут заставить его почувствовать к кому-то из них двоих отвращение. — Я очень сильно испугался за тебя, — говорит Питер, когда они оба уже сидят в машине. Хейл включает отопление, чтобы тренер мог согреться: тот все еще кутался в пальто волка и мелко подрагивал — и выезжает на шоссе. — Я и сам испугался, — усмехается Бобби. — Но это должно было случиться рано или поздно, — он ловит непонимающий взгляд Питера и пожимает плечами. — Управляющая компания уже больше года не занималась обслуживанием котельной и газовых труб. Думаю, какая-то из них просто не выдержала. Я определенно слышал взрыв, но, слава богу, он произошел не в моем крыле. Питер протягивает ему воду и пачку с конфетами, которую постоянно хранит для Стайлза. Тот любитель понервничать на работе, а выслушать всю дорогу, на каком месте он вертел нового Шерифа, Хейл желания не имел. — Я видел дом, — продолжает Бобби. — Не думаю, что в том крыле кто-то выжил. Питера пробирает холодом до самых костей, когда он осознает, в каком месте жил мужчина. — Теперь все будет хорошо, я тебе обещаю, — говорит он, зная, что Бобби в это пока не верит. Ничего страшного, Стайлз и Питер вместе смогут ему это доказать. Едут они в полной тишине. Бобби старается всю дорогу смотреть только в окно, но Питер все равно периодически ловит на себе его заинтересованные взгляды. Пусть смотрит, волку льстит его интерес. Жаль, что поездка заканчивается непозволительно быстро, и в скором времени им приходится покинуть салон автомобиля. Бобби порывается вернуть Питеру его пальто, но Хейл недовольно цокает и возвращает его обратно. — Не расстраивай меня, — хмыкает он. — Ты все еще дрожишь. Они поднимаются на лифте, и с каждым пролетом Хейл ощущает исходящий от Бобби запах неловкости и тревоги все сильнее и сильнее. — Что не так? Финсток вздрагивает и поднимает взгляд. — Все в порядке. — Не ври мне, — Питер нажимает на табло, заставляя лифт остановиться. — Мне повторить вопрос? Бобби устало выдыхает и отводит взгляд: — То, что между нами было… Я не очень хорошо все помню, но мы же не в шахматы играли. А там будет Стайлз. Я не знаю, как после этого в глаза ему смотреть. Он твой муж, а я словно какой-то постыдный секрет. Питер оказывается вдруг неприлично близко, касается носом виска Бобби и ласково берет его за руку. — Поверь, ты не мой постыдный секрет. Ты вообще не секрет, — шепчет он. — Стайлз обо всем знает. Я от своего мужа ничего не скрываю. — Чего? Ты серьезно?! — Бобби отшатывается от него в другой конец лифта и порывается нажать на первый этаж, но Питер хватает его за руки и прижимает к себе, сковав в крепких объятиях. — Отпусти, я не… — Мы оба хотим за тобой ухаживать. Бобби пораженно замирает. — Мы хотим, — губы Питера касаются задней части его шеи, посылая по телу рой мурашек, — забрать тебя себе. Навсегда, — рука пролезает под полы пальто, под пижаму и ложится на подрагивающий плоский живот. — Ты бы хотел стать частью нашей семьи? — Что? Питер ласково целует его за ухом, Бобби чувствует кожей его улыбку. — Мне повторить вопрос? — Нет, — пищит, как новорожденный котенок, — я не… я не знаю. Это же… странно? Питер нажимает кнопку, и лифт снова трогается. Он продолжает прижиматься к Бобби до тех пор, пока лифт не довозит их до конца, а потом тренер сам отстраняется, все еще шокированный заявлением оборотня. Дома их встречает прекрасный аромат еды. Питер чувствует себя расслаблено и свободно, пока раздевается и вешает пальто в шкаф, а Бобби в домашних уже заляпанных грязью тапках чувствует себя максимально неловко. Низ его штанов тоже грязный, так что он стоит в прихожей на коврике, боясь что-то заляпать. — Детка? Из кухни выходит Стайлз и, заприметив Бобби, резко замирает, а потом переводит на Питера недовольный взгляд. Финстока наполняет ужас в преддверии скандала. Несмотря на заверения Хейла, что Стайлз не против того, что между ним и Бобби что-то было, тренер все равно думает, что это неправда. — Что ты натворил? Питер устало закатывает глаза и подходит к Бобби, заставляя того переступит границы придверного коврика. Он едва успевает скинуть тапки. — У него сгорел дом. — Хейл, а ты не охренел? Ты ничего получше придумать не мог? То есть похитить мы его не можем, а устроить пожар запросто? — Я тут не при чем. — Утечка газа или что-то такое, — встревает Бобби. Стилински подходит ближе и подозрительно на него щурится. — Очень на это надеюсь, — весьма агрессивно шипит он, а потом опускает взгляд вниз, разглядывая пижаму Финстока, и тяжело вздыхает. — Кинь это в стирку, я что-нибудь найду на замену. Стайлз дает ему большое пушистое полотенце, показывает, как включается вода и где можно взять всякие штучки для ванны. Он заботливый и внимательный, а еще совершенно бесцеремонный, потому что заставляет Бобби сразу же раздеться догола, чтобы закинуть его одежду в стирку. — Боже, тренер, — ворчит он, когда замечает стеснение Финстока, — я - гей. Вы думаете я чужих членов не видел? — Только мой! — встревает Питер из глубины кухни, заставляя Бобби усмехнуться. — Я вообще-то смотрел порно! — не остается в стороне Стайлз. Он что-то ворчит про длинные волчьи уши пока выбирает режим стирки, и Бобби вдруг с удивлением вполне себе представляет, как эти двое, казалось бы, абсолютно несовместимых людей, живут вместе, деля быт. А потом Стайлз поворачивает к Финстоку и заглядывает в глаза. Смотрит пронзительно, серьезно, пока взгляд его, наконец не смягчается, а на щеках не выступает трогательный румянец. Он приподнимается на носочках и на мгновение касается губами губ тренера. — Не задерживайся, иначе ужин остынет, — говорит Стилински, а потом уходит, оставляя Бобби один на один со своими мыслями.