Третье колесо собаке не помеха

Бобби оказывается не готов к жизни с Питером и Стайлзом. Они оба ласковые и чертовски тактильные, и Финсток наблюдает за тем, как они вечно ищут соприкосновения друг с другом, даже не замечая этого. Следующим утром Питер целует Бобби в висок, клюет по дороге Стайлза, а потом, сонно зевая, идет к уже готовой чашке с кофе. Бобби провожает его удивленным взглядом, а потом сталкивается с понимающим взглядом напротив. — Если тебе некомфортно, ты можешь просто сказать. — С чего бы ему должно быть некомфортно? — встревает Хейл, присаживаясь за стол. На тарелке у него тоже самое, что и у Бобби и Стайлза — воздушный омлет со шпинатом, сыром и сладкими помидорками черри. Забавно, что они оба оказались такими поборниками правильной еды, хотя в подростковом возрасте картошка спиральками буквально каждый день присутствовала в рационе Стайлза. — Возможно потому, что ты вышел в одних штанах, которые ничерта не скрывают отсутствие нижнего белья? — язвит Стайлз, насмешливо глядя на Бобби и играя бровями. Ему отвечают равнодушным взглядом и громким красноречивым хмыканьем. Финсток не хочет оказаться в самом эпицентре намечающегося урагана, но его затягивает туда вне зависимости от его желания. — Разве мы не рассказали о своих планах на твое здесь присутствие? — Боже, тренер, пошли уже этого старого извращенца нахрен. — Это удар ниже пояса, детка, — беззлобно усмехается Хейл, и до Финстока доходит, что никакой ссоры и не было. Это на самом деле их манера общения, агрессивная и язвительная. Для них обоих, видимо, ничего не стоит сцепиться с утра языками, будто две оголодавшие гиены, дерущиеся за кусок мяса. После того разговора Питер не становится менее тактильным. Он может пройти мимо и потрепать по голове, приобнять за талию, быстро чмокнуть или остановится и, прижавшись, тереться носом о затылок или шею. Каждый раз Бобби замирает, чувствуя растерянность. А, когда дома еще оказывается и Стайлз, он и вовсе пугливо дергается. — Все хорошо, — шепчет Питер и отстраняется, позволяя Бобби сбежать. Стайлз оказывается чуть более сдержанным и понимающим. Он старается не лезть лишний раз в личное пространство, но стабильно, уходя на работу, целует их обоих в уголок губ. Щеки при этом у него наливают нежным розовым цветом, заставляя Бобби и самого смущаться. Стайлз, когда они с Питером не соревнуются в сарказме, мягкий и спокойный. Он чаще всех стоит у плиты, но терпеть не может уборку, поэтому пользуется тем, что Бобби оформили отпуск на целую неделю, и скидывает на него часть обязанностей. Несмотря на то, что никто не затрагивает тему финансов, Финсток переживает, что висит у них на шее. У него буквально нет денег, чтобы купить продукты, потому что его документы все еще восстанавливают, а без них у Бобби нет доступа к его банковскому счету. И Питер делает только хуже, когда заказывает ему одежду, обувь, необходимую мелочь для школы, ноутбук и просто загружает все это ему в комнату, пока Бобби торчит в полиции для подтверждения личности. Он возвращается уставший и раздраженный и видит кучу коробок и пакетов в гостевой комнате, в которой он спит. — Не психуй, — предвещая все возмущения Бобби, встревает Стайлз, заглядывая внутрь. Он облокачивается о дверной косяк и скрещивает руки на груди, наблюдая за тем, как мужчина осторожно вытаскивает из одного из пакетов свитшот. Это ангора? Или кашемир. Боже, тренер так привык к простому хлопку в сочетании с полиэстером, что подобная шелку ткань кажется ему каким-то непозволительным роскошеством. — Тебе это необходимо. Ты же не собираешься ходить в шмотках Питера? Ты слишком высокий, чтобы они были тебе как раз. Бобби опускает взгляд вниз и смотрит на свои приоткрытые лодыжки и небольшое натяжение в бедрах. Он согласен, что новая одежда ему нужна, но все, что купил ему Питер, хоть и простое на вид, но явно брендовое. Какие-то названия гуляют на слуху, какие-то он видел на учениках, детей богатых родителей, и ничего подобного он никогда не носил, предпочитая со своей зарплатой учителя обращать внимание на что-то более бюджетное. А еще ноутбук. Новый. Черт, это же apple. — Хэй, не накручивай себя. Питер - пижон и любит понтоваться, но он никогда не будет делать бессмысленных покупок. — Это дорого. — И что? — Я не содержанка. Стайлз закатывает глаза и подходит ближе, вытряхивает один из пакетов на кровать, чтобы тут же развернуть светло-коричневого цвета рубашку-поло и придирчиво окинуть ее взглядом. — Ты человек, попавший в беду, — говорит он. Его руки ловко сворачивают одежду в ровные плоские квадратики, а потом превращают их в башню, идеально подходящую под квадратную полку шкафа. — Мне кажется, что это нормально, помогать тем, кто нуждается в помощи. К тому же, мы с Питером имеем на тебя планы. Бобби не может этого отрицать. Стайлз прав. — Ты знал, как мы сошлись с Питером? — спрашивает вдруг он. Бобби отрицательно качает головой, потому что слышал только то, что Хейл является дядей Дерека, с которым Стайлз часто тусовался в школьный времена. Плохой парень в кожаной куртке и мертвой семьей за спиной. — У моего отца были проблемы на работе, и, когда Питер предложил помощь, у нас не было денег на адвоката подобного уровня. Он пригласил меня на свидание, а я решил, что тот предлагает отработать свои услуги. В постели. Мы трахались четыре месяца прежде чем он предложил съехаться. А я все это время думал, что сплю с ним из-за того, что он помог моему отцу. Финсток удивленно смотрит на Стилински, будто видит его впервые. Такой хрупкий, маленький, беззащитный. — Нам пришлось начинать все заново, — продолжает он. — Ты бы видел, как он тогда психовал. Придурок. Я ж в школе ни с кем не встречался. Откуда мне было знать, как выглядят ухаживания. — Я думал, ты был популярен. Стайлз усмехается и несильно толкает его кулаком в плечо. — Не ври, все знают, что я был лузером, пока… пока Скотт не стал капитаном команды и не начал встречаться с Эллисон. Но даже тогда… я был на аддералле. Дергался, как чертов наркоман и не мог усидеть на месте. Кому понравится такой чудила? «Мне,» — хочет сказать Бобби, но Стайлз уже разворачивает какой-то странного вида жакет и ворчит на нелепый крой. Бобби действительно думал, что Стайлз был популярен. Вокруг него кружилась Лидия, Малия, Джексон, Дэнни — прошлые и нынешние короли и королевы школьных вечеров. У него было много друзей, и Финсток никогда не видел, чтобы этот парень быть один. Вечно в компании друзей и приятелей, с глупой счастливой улыбкой на лице и дурацкой манерой дергать руками. — Ты красивый, — выпаливает неожиданно Бобби и сам удивленно замирает, когда понимает, что ляпнул. Стайлз смотрит на него ласково, тепло, улыбаясь одними уголками губ, а потом вдруг толкает Бобби, заставляя того упасть спиной на кровать. Он залезает сверху, обхватывать его лицо в лодочку из ладоней и сразу же утягивает в глубокий поцелуй. С тех пор, как между Питером и Бобби была близость, и до сегодняшнего момента, ни один из них не позволял в его сторону себе ничего лишнего. Легкие касания и целомудренные касания губ были максимумом, и Бобби в какой-то момент решил, что слова Питера про их со Стайлзом к нему интерес всего лишь красивая фраза, чтобы оправдать его необдуманную измену. Но сейчас, лежа на кровати и чувствуя, как Стайлз трется об него своим возбуждением, у него голова начинает идти кругом от осознания, что, возможно, все это правда. Что двое мужчин, на которых он позволял себе посмотреть лишь украдкой, нашли в нем вдруг что-то, что позволит ему войти в их жизнь. Стайлз громко стонет в поцелуй, когда Бобби кладет свои большие руки ему на задницу и начинает мять мягкие податливые ягодицы, раздвигая их и сжимая обратно. — Господи, господи, — шепчет Стайлз, когда Бобби разрывает поцелуй, чтобы тут же впиться губами в изящную бледную шею. Он не знает, как Хейл отреагирует на засосы на коже Стайлза, но все равно позволяет себе оставить один. Стилински в его руках дрожит и скулит, двигает бедрами, усиливая трение, но этого так мало, что в какой-то момент он просто вскакивает, запыхавшийся, раскрасневшийся, с опухшими губами и шальным взглядом, и резко снимает с себя штаны вместе с бельем, а потом стягивает их и с тренера. Член Бобби вываливается наружу и шлепает ему на живот. Капелька прозрачного предэякулята тянется вслед за одеждой и разрывается пополам, оседая на коже, чтобы Стилински тут же провел рукой и размазал ее по всему животу мужчины. Он забирается сверху и укладывает свой пенис прямо вдоль его собственного, плоть к плоти. Ощущения яркие и странные, потому что со Стайлзом Бобби даже себя представить не мог, и оттого, как сейчас все происходит, он ощущает все ярче, острее. — Питер не говорил, что ты такой большой, — замечает Стайлз и накрывает оба их члена сверху ладонью, поглаживая нежную бархатную кожу. — Питер больше внимания уделял моей заднице, — усмехается Бобби, наблюдая за тем, как аккуратная рука парня скользит поверх их прижатых друг к другу членов. Стайлз смущенно прикусывает нижнюю губу, краснеет щеками, но не останавливается в своем изучении чужого тела. — Я думаю, в следующий раз, я тоже не смогу от нее оторваться, — хрипит Стайлз и, съехав немного вниз, наклоняется, и проводит по толстому члену тренера языком. Бобби такое положение дел не особо устраивает. Он уже совершил ошибку, когда напился, позволил Питеру довести себя до оргазма, а потом отключился, не дав кончить Хейлу. Сейчас он был слишком трезв, чтобы наступить на одни и те же грабли. Поэтому он подтягивается и пользуется компактными габаритами Стайлза, поворачивая его таким образом, чтобы его аккуратный возбужденный член уверенно ткнулся ему в подбородок. — О божечки, — пищит Стайлз. Он был достаточно раскован, чтобы не стесняться подобной позы с Питером, но с Бобби он чувствовал себя иначе. Тот все еще был его учителем экономики в старшей школе, немного чудным и скрытным, и чертовски неловко было оказаться перед ним настолько раскрытым. Когда Бобби вдавливает кончик языка в его мошонку, проталкивая его между яичками, перекатывая их на языке, Стайлз громко стонет и утыкается лбом в бедро мужчины, пытаясь унять дрожь. Питер говорил, что Бобби никогда полноценно не был с мужчинами, но то, что он вытворяет своим ртом, заставляет Стайлза сгорать и плавиться. — Черт, — шипит Стилински, а потом мстительно заглатывает член Бобби до самого основания. Тот отрывается от его яйц, бьется затылком о кровать и громко стонет. Возможно, у них начинается какое-то соревнование, потому что ласки становятся все более агрессивными и откровенными. Стайлз старательно отсасывает. Его положение не располагает к маневренности, поэтому максимум, что он может себе позволить без риска свалиться лицом вниз, это помассировать яички и потолкаться кончиком языка в уретру. Зато у Бобби открывается полный карт-бланш. Он даже к члену Стайлза еще ни разу не прикоснулся, а тот уже готов кончить с минуты на минуту. Бобби долгое время не отлипал от его яиц, вылизывая с таким энтузиазмом, словно у него перед лицом болтался лакричный леденец, а не чужая промежность. А потом он вдруг переключается, приподнимает голову и широко проводит языком по напряженно сжатой дырочке, заставляя Стайлза тут же дернуться, подкидывая бедра навстречу. — Я думал, ты в постели такой же болтливый, — подмечает Бобби. Он облизывает палец, не жалея слюны, и Стилински понимает, что обязан заставить Финстока кончить первым. — Это Питер в постели любитель потрепать языком, — говорит он и, взяв пухлую влажную головку в рот, втягивает щеки и создает вакуум. Бобби вскрикивает и отвлекается, наконец, от его сфинктера. Стайлз делает так еще раз и еще, играя языком с чувствительной уздечкой и крохотной дырочкой уретры. Он обхватывает рукой мошонку тренера и слегка оттягивает, сжимая, до ощущения легкого болезненного натяжения. Его яйца опухли и почти посинели, но Стайлз продолжает то отпускать их, позволяя потоку крови заполнить бархатный мешочек, то оттягивает, пережимая кровоток до легкой синевы и онемения. Бобби хнычет. Он даже не в состоянии позаботиться о Стайлзе, потому что тот буквально заставляет его провалиться в зыбучее предоргазменное марево, пока мощный поток спермы не выстреливает прямо Стилински в рот. Бобби слышит, как Стайлз полностью проглатывает его семя. А потом его шершавый язык снова атакует чересчур чувствительный после оргазма член, заставляя Бобби зашипет, застонать, вскрикнуть и попытаться отстраниться. — А ты быстрый, — усмехается Стайлз, выглядывая из-за плеча. Весь его рот в белой сперме. Та стекает по подбородку, капает вниз, и кроме как пройтись языком по опухшим губам Стилински не делает больше ничего, чтобы убрать ее. — У меня несколько лет не было постоянного партнера, — оправдывается тренер. — Имей совесть проявить уважение к моему незавидному положению. Стайлз запрокидывает голову и громко смеется, а потом Бобби тянет его за руки, заставляя подняться, и тянет его до тех пор, пока дырочка Стилински не оказывается прямо возле его рта. — О боже, — стонет он и, чтобы не упасть, опирается руками на согнутые в коленях ноги тренера. Язык Бобби нагло вторгается сквозь сжатое колечко мышц. В таком положении он оказывается достаточно глубоко, чтобы Стайлза тут же скрутило судорогой от удовольствия. Бобби нравится ощущать, как дрожат бедра Стайлза, когда его язык заходит особенно глубоко и соприкасается с бархатными стенками его нутра. Одну руку он кладет Стилински на член, сжимает не сильно, больше поглаживает в такт движениям языка, а пальцами второй помогает себе растянуть узкий сфинктер. Он добавляет к языку палец. Ему приходится покрутить им внутри как следует, чтобы отыскать бугорок простаты. Зато, когда это происходит, Стилински содрогается и скулит на одной ноте, выгибаясь в позвонке и царапая своими короткими ногтями его колени. — Боже мой, да! Бобби неторопливо добавляет второй палец, чтобы спустя какое-то время расставить их на манер ножниц и протолкнуть свой язык еще глубже. Рука на члене Стилински останавливается, и тот разочарованно хнычет. Бобби просто держит руку так, чтобы его плоть лежала у него на ладони и едва-едва терлась о мозолистую кожу. Сзади он уделяет ему намного больше внимания. Потому что Стайлз, как оказалось, настолько чувствительный, что не переставая трясется только от того, что кто-то засунул ему туда язык и пальцы. Бобби даже представлять боится, как он может кричать и стонать, если внутрь него поместить настоящий толстый член с крупной головкой. Но пока что их ласки не заходят так далеко, и Финсток полагает, что полноценное проникновение все трое, не сговариваясь, оставили до того раза, когда в постели они окажутся вместе. Бобби приходится приложить массу усилий, чтобы поймать ритм между пальцами, ласкающими простату, и рукой, поглаживающей член Стайлза, но, хоть и весьма неумело, но он заставляет Стилински елозить, извиваться и кричать, пока сперма вырывается из него мощными толчками.