Разве можно?

И тут Лань Чжань услышал мелодию. В Ханьши пробивался крик боли. Он не знал, казалось ли ему, она была так тиха и фантомна, но, кажется, она предназначалась ему. Этот крик боли был о нём. Сичень. Лань Чжань чувствует, как стискивает грудь страдание и как голова начинает звенеть и разрываться, и, кажется, из его глаз сейчас польются слёзы, Лань Чжань вырывается из ханьши и бежит, бежит, бежит на крик, Лань Чжань перелетает через ветви деревьев и через поляны, и Лань Чжаню беспокойство разрывает треснутое сердце. Что-то не так, что-то в последнее время происходит с братом. Он находит его под деревом, со слезами на щеках, красными глазами и каплями, спадающими на ткани уже не безупречного одеяния, он видит Сиченя, одинокого, плачущего, разорванного на куски. Лань Чжань подходит ближе, Лань Чжань не заметил, что летел большую часть времени на мече и что Бичень всё ещё жив под его ногами, всё ещё неловко висит в воздухе, не зная, куда деться, забытый и ненужный. Лебин в устах Сиченя поёт мелодию, от которой сердце разрывается от боли, это мелодия не клановая, это мелодия его души. Лань Чжань шумит подолом платья и сучки трещат под его ногами, и Сичень его видит, выходящего из листвы и света, и Сичень пугается. -Вандзи... Что ты здесь, Вандзи, я... Я... Он заикается и Лань Чжаню от этого больно физически, Лань Чжань стоит над Сиченем и Сичень растерян, ведь брат не должен был этого видеть. И Лань Чжань падает на колени на мягкую траву и горькие ветви, опавшие с дерева, и он пачкает подолы платья соком травы, и он трогает руки Сиченя своими мягкими пальцами с мозолями от гуциня, наклоняется и касается их губами. Слёзы ещё льются из глаз его и попадают на губы Вандзы и тихое "брат, всё будет хорошо", то, чем обычно успокаивал его Сичень после наказаний дяди ещё в раннем детстве. Так ли это было необходимо? Так ли следы на руках, а после - избитая спина, были нужны, чтобы вырастить наследников? Если бы вы знали, сколько раз Сичень собирался принять все наказания брата на себя и сколько раз ему не позволяли этого сделать. "Нет, каждый отвечает только за свои поступки", - слова дяди, звенящие в его ушах и поныне, руки брата, перебинтованные с детства, когда матушка умерла, а отец их покинул, в жизни детей начался маленький ад. Дяде было трудно и дядя хотел как лучше, но так ли избитые плечи Вандзи были необходимы для того, чтобы он понял, как нужно делать правильно? Так ли Сичень, стоящий на коленях на острых камнях до боли, был необходим, чтобы вырастить идеального главу ордена? Лань Чжань обнимает Сиченя и шепчет что-то о том, что они справятся. И есть в этом доля уверенности и правды, и есть в этом истина и чужая боль. И Сичень, на удивление, верит.