His name is Nyen

Would you like to eat with me?

A dinner as a family

Where we take care of each other's needs?

Yeah, that's not happening

(с) Sodikken

      Сознание медленно возвращалось к нему — словно заикающаяся кинопленка, догоревшая до половины. Первое, что почувствовал Хантер, был холод. Не тот холод, что покусывает кожу, а тот, что проникает до костей. А затем пришла боль.       Сначала тупая, затем нарастающая — целый рой подкожных игл. Каждый нерв кричал, но, казалось, ни один из них больше ему не принадлежал. Его тело казалось ему чужим. И он не касался земли. Та лишь покачивалась под ним с каждым шагом. Кто-то его нес.       Это вспыхнуло как осознание, и на него нахлынула тупая паника. Он попытался пошевелиться, ударить того, кто его держал, шаря пальцами в поисках опоры, — пока не посмотрел вниз и ничего не увидел. Там, где должна была быть его правая рука, был лишь воздух.       На мгновение он забыл, как дышать. Разум просто отторгал увиденное. Затем вырвался крик — грубый, хриплый и наконец-то человеческий.       А вот тот, кто его нес, не отреагировал никак. Его хватка лишь усилилась острой болью, когда чужие пальцы впились в его плоть, как будто заканчивались когтями. Отчасти даже хотелось прерваться на это, лишь бы не на отсутствующие части тела.       Хантер рыдал, и это было уже не в первый раз. Горло саднило, словно он ревел уже несколько часов.       — Помогите… — прохрипел он со слабым и бессмысленным звуком. Никто ему не ответил.       Мужчина шел ровно и уверенно, даже слишком быстро при лишнем грузе. Хруст. Хруст. Хруст.       Затем движение вдруг прекратилось, сменившись тихим шипением огня. Полузамерзший разум Хантера уловил запах, предшествовавший зрелищу: горящие ветки, кипящая вода, легкий сладковатый привкус вареного мяса.       Когда его зрение стабилизировалось, он понял, что они находятся на той самой поляне. Палатка стояла на своем месте, но перед ней было аккуратно расстелено одеяло, а неподалеку горел костер, над которым покачивался небольшой черный котелок, от которого лениво поднимался пар. Кто-то готовил ужин.       Сколько прошло времени?       Парня аккуратно уложили на то самое одеяло, и он даже не стал двигаться лишний раз. Из палатки появился очкастый юноша — тот самый, который не так давно пытался раскроить ему череп. При виде Хантера его лицо озарилось по-детски счастливым сиянием, от которого мир вокруг завращался до тошноты.       — Можно, я его покормлю? — попросил он веселым, полным надежды голосом, каким ребенок просит оставить бездомного щенка. Или котенка…       Мужчина, который его нес, слегка наклонился над палаткой и произнес достаточно безжизненным голосом:       — Нет.       Парнишка надулся и проводил их скучным взглядом.       — Позовете, когда наиграетесь, — пробормотал он и исчез обратно в палатке, с шорохом захлопнув за собой полог.       Хантеру хотелось выть, но он боялся, что его выгонят за нарушение столового этикета. Его тело содрогалось короткими, неровными спазмами. По крайней мере, мужик мог контролировать этот… ходячий труп.       Несмотря на обстановку, запах еды все равно пробирался в голову — теплый и немного успокаивающий. Желудок отозвался болью. Парень понял, что не ел с тех пор… с тех пор, как они пришли в лес.       — Ты плохо выглядишь, — произнес мужчина так, будто комментировал погоду. Огонь костра не отражался в его глазах.       «Да неужели!» — Хантеру хотелось заорать, требовать объяснений, может быть, умолять… Но горло совершенно пересохло. «Вызовите скорую», — думал он. — «И заодно еще и полицию!»       Но даже эти слова казались бесполезными, крошечными обломками.       — Схожу за аптечкой, — вдруг сказал тот почти задумчивым тоном. Развернувшись, он побрел к темной опушке леса, и тень от него разливалась сразу в нескольких направлениях, как будто еще не решила, где ей будет интереснее всего.       Хантер ошеломленно посмотрел ему вслед. «Какая аптечка в лесу?» Даже если он ее и найдет, чем она поможет ему с отсутствием частей тела?! Он медленно опустил голову. Сердце колотилось так, что ему казалось, что, если бы «факт» о том, что всем людям отмерено конкретное количество «стуков», был верным, он бы точно находился где-то в самом конце этой дорожки. «И где они, черт возьми…» — подумал он об этих своих частях.       Словно услыхав его мысли и решив над ним поиздеваться, паренек выбросил что-то из своей палатки. С тихим, влажным звуком это что-то приземлилось в опасной близости от костра.       Несколько мгновений Хантер не мог понять, что перед ним такое. Затем он увидел, как пальцы — его собственные пальцы — слегка скрючились, а ногти почернели от грязи и крови. Рука лежала ладонью вверх, полуосвещенная огнем, и в мерцающем свете казалась еще «живой».       Прошло несколько долгих, пустых секунд, прежде чем его желудок наконец, сдался. Парень повернулся на бок, и его резко вырвало на одеяло. Кислота обожгла горло, желчь защипала нос, и мир поплыл бесцветными волнами. Запах дыма и рвоты смешался во что-то невыносимое — густое и кислое.       Он все еще глухо кашлял, когда на него вновь упала чужая тень.       — О! — Воскликнул мужчина вроде бы довольным голосом, — Сойдет.       Хантер замер. «Что сойдет?»       Мужчина наклонился и небрежно, почти нежно поднял оторванную конечность, словно нашел в траве свою потерянную перчатку. Его длинные пальцы перебирали ее, пока он осматривал свою находку со всех сторон.       «Черт побери… Конечно, сойдет! Это же моя чертова рука!» — Хотелось заорать парню, но он сдержался, к тому же, ему все еще было чертовски противно.       — Не думаю, что мистер охотник будет сегодня есть! — Раздался из палатки нараспев голос мальчишки. Он явно наслаждался собой, как будто нарисовал что-то непристойное в школьном коридоре.       — Чепуха, — мягко возразил «мужчина со стеклянными глазами». — Суп вышел просто отличным. Ты молодец, что нашел нам такого замечательного оленя.       Он замолчал на какой-то момент, хотя его выражение все еще было почти невозможно прочитать.       — Во всем остальном ты не молодец. — Добавил он под конец.       Тот высоко и звонко засмеялся, и этот звук царапал нервы Хантера получше топора.       И все же в сознании Хантера вспыхнул образ — человек-олень. Раненое, жалкое существо, ковыляющее по лесу и умоляющее о помощи.       «Замечательного оленя…»       О боже.       Нет.       Костер громко треснул, выбрасывая искры в воздух, поглотив мир своим ревом. Пламя разрасталось в его глазах, и чужие голоса становились далекими, приглушенными, словно из-под воды. Взгляд Хантера затуманился. Последнее, что он увидел перед тем, как тьма снова поглотила его, — это лицо человека, нависшее над ним. Пустой взгляд, холодный и удивительно бесконечный. Рядом — улыбка, полная острых, нечеловеческих зубов. А позади всех — чей-то еще взгляд. Грустный. Почти жалостливый.       И больше — ничего.