His name is Nyen

I’m fine

Therapy’s working

I've never had sociopathic tendencies

I’m fine

I don’t see you smirking

I'm not «meeseeking» your love with my dependencies

(с) Whitney Avalon

      Было тепло. И мягко. Ничегошеньки не болело. Джейк ощущал себя невесомым, болтающимся в полной безопасности. Тепло было густым и глубоким, как будто он погружался в мед или в туман телесной температуры.       Была только одна маленькая проблема — его лицо уткнулось во что-то мягкое, и после нескольких секунд приятного удушья его легкие начали требовать воздуха.       Он попытался пошевелиться и понял, что лежит на кровати.       Руки двигались вяло, словно не принадлежали ему. Мир закачался от тошноты. Угх… В воздухе слабо пахло какими-то лекарственными травами. Это успокаивало, как иногда успокаивают больничные дезинфицирующие средства: тебе хочется, чтобы это указывало на твою безопасность.       Когда он, наконец, поднял голову, подушка прилипла к его щеке. Желтые простыни приятно холодили его обнаженные руки. Он сонно моргнул и понял, где находится — в комнате Лютера. Он узнал эту огромную кровать, стены и баночки… Рядом с ним стоял маленький столик, аккуратный и минималистичный: стакан воды, а рядом с ним… серебряный колокольчик. Как в отеле… или больнице.       Что произойдет, если он нажмет на кнопку? Вбежит Лютер с чаем и извинениями, и будет выполнять все его желания?       Джейк засмеялся и немного успокоился.       А затем он увидел ошейник. Черненький с золотом, как и его миска, он слабо поблескивал на кровати. Он был мягким и прохладным на ощупь, и слегка пах мускусом, маслом и кожей. На нем аккуратными буквами было выгравировано: «Ньен», а по краям бирки крошечным шрифтом было написано сообщение:       «У этого котика есть свой дом. Позвоните Лютеру фон Айвори».       И номер телефона.       Джейк долго всматривался, кажется, пытаясь запомнить этот номер. А затем снова засмеялся, от нервов.       Запив их водой, он осмотрел всю кровать. Она выглядела так, словно на ней вспыхнула вторая жизнь — по всей другой стороне были разбросаны книжки, игрушки и безделушки. Он взял одну из книжек: «Преступление и наказание», двуязычное издание для обучения. Что ж… Ирония явно была родным языком Лютера.       Под этой книженцией беспорядочными стопками лежали еще более странные экземпляры, они читались справа налево, и с конца в начало. «Love-Colored Legend», «Alpenrose of Fire Judy and Randy», «Vampire Princess Miyu». Джейк подумал, что это звучало... немного... странно для него. Он понятия не имел, что это такое — мифы? Притчи? Любовные романы?       Там были и открытки.       Первая была гротескной: чье-то обезглавленное тело, расположенное в виде картинки в стиле пин-апа, и подпись снизу: «Не теряй головы!». Джейк поморщился и перевернул ее.       Вторая была более приятной: плюшевый кролик пастельных тонов махал лапкой в окружении сверкающих сердечек.       «Выздоравливай скорее и вставай на ноги!»       Он фыркнул.       — Мило.       А потом, поскольку любопытство оказалось сильнее здравого смысла, он приподнял одеяло, чтобы посмотреть на свои ноги.       Это зрелище мгновенно его отрезвило.       Они были туго перебинтованы в лодыжках — аккуратно, хирургически, в области ахилловых сухожилий. Он слегка потрогал их; боли не было, только холодное онемение. Он попытался пошевелить ими и обнаружил, что не может. Он мог согнуть колени, вероятно, сесть на них или встать, ползать, конечно, но полноценно ходить — вряд ли. Перспектива открывалась отвратительная.       По его телу пробежал холодок. Что произошло?..       Внезапно звук прорезал тихий, но настойчивый звуковой сигнал.       Джейк опустил взгляд и увидел, что между подушками лежит маленькая механическая игрушка в форме яйца. Экран обвиняюще моргал, а уродливый пиксельный кролик прыгал на месте, издавая жалобный электронный крик. «Покорми меня!»       Джейк издал раздраженный вздох.       — Я не буду тебя кормить, — проворчал он.       Существо запищало громче.       Парень откинулся на подушку, резко выдохнул через нос и пробормотал:       — Ни за что.       Тамагочи снова завыл, маленький, цифровой и жалобный.       Джейк закатил глаза.       Так и не ощутив вину за то, что бросил в беде даже не живое существо, он ощутил кое-что другое: утренние потребности. Шумно выдохнув через нос, он прижался лбом к подушке и издал вялый стон.       Лоток все еще находился на месте, песочек призывно мерцал внутри, наверное, все еще с того момента. От мыслей о том, чтобы ползти туда, Джейка затошнило. Да он скорее помрет, чем это сделает. Ссать на кровать было также не лучшим решением…       Оставался только один вариант.       Он уставился на колокольчик и осторожно протянул к нему руку, словно он мог его укусить. На самом деле, он и правда мог. Сделав глубокий вдох, парень решительно нажал на кнопку звонка.       Никто не заорал и не запел, но звук все равно резанул по его новеньким ушам.       Дверь открылась буквально через несколько секунд. Лютер широкими шагами подошел к кровати, пока Джейк думал о том, что неужели он так и стоял там за дверью все это время.       Встречаться взглядом с ним больше не хотелось. Уши непроизвольно дернулись назад, и парень начал изо всех сил изучать складки своего одеяла, как будто в них были ответы на все волнующие его сейчас вопросы.       Он остро ощущал на себе чужой взгляд, но Лютер не открывал рот первым. Впрочем, он вообще редко открывал рот. Иногда Джейк не знал, каким образом звук выходит оттуда.       — Мастер Лютер... — неловко пробормотал он, наконец, себе под нос, но заметил краем глаза, как Лютер улыбнулся. Если это было улыбкой. Мужчину явно стоило научить нормально улыбаться. Но если его глаза никогда не прикрываются, то как можно это сделать?..       Джейк колебался.       Он хотел спросить о своих ногах, но стыд, страх и неуверенность мешали ему начать разговор первым. А вот про туалет спросить уж точно стоило.       Прежде чем он успел заговорить, Лютер сделал первый шаг: он потянулся к нему и осторожно поднял Джейка на руки. Парень даже не сопротивлялся — какой смысл? Когда они пересекали коридор, никто не вышел им навстречу, и они не встретили ни одной новой куклы.       В ванной тоже царила тишина и такая чистота, как будто там всю ночь убирались.       — С этого момента все будет хорошо, — заявил Лютер, пока он неловко пытался сходить в туалет, сидя. Мужчина даже не пытался отвести взгляд, как будто тоже учился это делать.       Джейк чувствовал себя униженно и слишком безоружно, но упорно молчал. Он молчал даже тогда, когда его снова раздели и посадили в ванну, хотя чувствовал, насколько горячим было его лицо.       Кажется, Лютер смотрел на него все это время. Его прикосновения были довольно дотошными, как будто он изучал, как устроено человеческое тело снаружи. Ни одна часть тела не смогла избежать его пальцев — к счастью, для этого он снял почти все свои кольца, кроме одного.       Парень свел колени и попытался перехватить чужую руку, когда она снова опустилась на его пах.       — Я… могу помыться сам… — неловко, но раздраженно пробормотал он и сразу же встретился с чужими глазами.       Зажмурившись изо всех сил, он ощутил, как его руку слегка сжали и убрали за его спину. Что происходило дальше — он не знал, потому что была полнейшая тишина, и его никто не трогал. Ему даже слегка показалось, что он начал растворяться в этой пустоте.       — Посмотри на меня. — Тишина кончилась так же быстро, как и появилась. Джейк зажмурился еще сильнее.       — Ньен. Взгляни на меня. Ты должен на меня посмотреть.       Он мог открыть его глаза руками, но не делал этого.       Пальцы снова коснулись его члена, но руки Джейка были позади него, он опирался на них, чтобы не лечь в ванну. Шумно сглотнув, он почувствовал себя как на приеме у врача. Если бы врачу было интересно медленно гладить его в причинных местах и касаться самых чувствительных мест когтями. Было страшно и унизительно. И немного приятно.       Последнее вонзилось в разум Джейка неожиданно, и он издал удивленный вдох.       Руки не были теплыми и вообще не чувствовались как человеческие, но, возможно, от этого они ощущались как что-то левое, чем бы он сам мог...       Пальцы продолжали изучать его тело, останавливаясь там, где ему нравилось больше всего, и, когда он тянулся к ним, отодвигались и переходили к другим местам.       За эту помывку Джейк узнал сразу несколько вещей: его мыли шампунем для котов; Лютер по меньшей мере подозревает о том, что такое секс; можно кончить даже тогда, когда тебя домогается холодное четырехглазое чудище.       Пока Джейк расплывался в океане недоумения, теплоты и ошеломления после всего случившегося, Лютер сказал, кажется, самому себе:       — Ты так быстро зарастаешь…       Резкий жужжащий шум заставил Джейка все-таки открыть глаза.       Лютер выбирал бритвы и почему-то остановился на обыкновенной. Пальцы Лютера вновь скользнули по его подбородку, нащупывая легкую щетину. Бритва жутковато блеснула в свете лампы, старинная и достаточно красивая, но от этого не менее пугающая. Несмотря на вновь зародившийся в Джейке страх, каждое его движение максимально аккуратным, хоть и сопровождалось иногда неприятным скрежетом металла о кожу. В ванной запахло мылом.       На самом деле, Джейку нравилось, как брутально он выглядел со своей щетиной. Видимо, Лютеру это так же сильно не нравилось.       Когда все было готово, мужчина взял из шкафчика черный карандаш и так же мягко, но быстро провел идеальные линии там, где должны были быть «усы» Джейка, а затем добавил к этому образу маленькие реснички под его глазами.       — Так гораздо лучше, — парень не совсем не понимал, был ли Лютер доволен или нет. — Конечно, твой прирученный вид абсолютно не говорит о том, что ты приручен.       Что ж. Похоже, он был недоволен.       Затем, мурлыча себе под нос какую-то немецкую песенку, Лютер занялся его волосами, пока лицо Джейка не обрамил идеальный образ «мальчика-пажа» 60-х годов. Сам парень считал это чудовищным. Лютер, очевидно, считал это верхом совершенства.       Окончательную точку мужчина поставил с помощью ошейника — защелкнув его на шее Джейка, он положил руки на его плечи и криво улыбнулся. Кожа была достаточно гладкой и вряд ли бы стала натирать, но воздуха как будто бы резко стало куда меньше. Глупая бирка над его ключицей смотрелась еще хуже.       Джейк шумно вздохнул и посмотрел на свои перебинтованные ноги.       — Верно, — согласился Лютер и куда-то удалился.       Парню ужасно не хотелось быть в ванной одному и без ног. Он напряженно ерзал на табуретке, но никто не влетел к нему до тех пор, пока не вернулся Мастер.       — Я подумал, что тебе это может понравиться.       Он протянул ему сложенную одежду. Да, одежда точно понравилась бы ему сейчас…       Развернув водолазку, Джейк уставился на нее абсолютно обескураженным взглядом. Почему-то захотелось заплакать, но он зажмурился и резко прервал эту глупую эмоцию.       Перед глазами пронеслись воспоминания о том, как он сидел на крыше и смеялся над чем-то под дождем, распевая с Дженни совсем невеселые песни. Пахло сигаретами, и он чувствовал себя самым счастливым и свободным человеком в мире.       Вновь взглянув на знакомый логотип, он принялся неловко одеваться. «Я буду носить ее всегда», — подумал он в тот момент.       Оставшаяся часть утра тянулась медленно, слишком спокойно, как затишье, но не перед бурей, а после нее. Лютер не повел его завтракать ко всем. Кажется, все уже поели.       Вместо этого, они отправились обратно в комнату, где ему вновь предложили его миску, а в ней — какую-то мерзко выглядящую кашу.       — Что это?.. — пробормотал Джейк.       Медленно размешав вязкую жижу, Лютер терпеливо поднес к нему ложку. Пахло чем-то сладковатым и травянистым.       — Сбалансированное питание для восстановления сил. — Невозмутимо ответил он тоном, не терпящим возражений.       Джейк скривился.       — Если будешь хорошо себя вести, получишь нормальную еду. — Добавил Лютер, и Джейк невольно вздрогнул всем телом.       Он почему-то только сейчас понял, что Лютер им недоволен. Удивительно. Но он не мог злиться сейчас. Его окутал неожиданный, но очень острый стыд. Мастер был им недоволен. Он сломал кусты. Он убежал в лес и застрял на дереве. Он разгрыз его руку до костей. Все, что он делал, было абсолютно глупым.       Парень опустил глаза и молча принялся есть. Каша была теплой, однородной и достаточно приятной на вкус, но…       Он никак не мог понять, почему он предпринимал все эти шаги. Что им двигало в тот момент? И, кажется, он потерял кого-то, с кем только недавно встречался… Как его звали? Мужчина… Мужчина с ружьем…       Голова кружилась. Лицо неприятно закололо. Что происходит?       Лютер внезапно погладил его по щеке, и Джейк резко дернул головой, вернувшись в реальность.       — Простите! — Неловко воскликнул он и покосился на еду, слегка попавшую на постельное.       — Ничего страшного. — Проговорил Лютер достаточно нейтральным тоном.       — Послушайте… Куда делся тот человек? Который…       Чужое лицо ни капли не изменилось, но Джейк посчитал, что сказал лишнее. Ему вдруг захотелось…       Он потянулся к чужому лицу собственными пальцами, и Лютер никуда не отодвинулся. Проведя по его щеке, он осторожно дотянулся до его «румян». Глаз резко раскрылся, как дьявольский бутон. Они были совершенно нечеловеческими, но парень не хотел тормозить сейчас.       Проведя по прохладному лбу и вокруг широко раскрытого верхнего глаза, он видел, как чужие «зрачки» наблюдают за каждым его движением. Чужие губы были холоднее, чем остальная кожа и, попытавшись их раскрыть, он получил то, что хотел: челюсти разомкнулись, да так широко, что он затаил дыхание.       Огромные чудовищные зубы теперь были прямо перед ним. Как они вообще там помещаются?.. В тот раз они сомкнулись прямо на его плече… Ему вообще нормально? Джейк чувствовал себя так, будто изучал крокодила, залезши руками ему в пасть. В целом, так оно и было.       Опустив руку вниз, на чужую шею, он был готов к тому, что его самого схватят за нее же, но этого не случилось. Конечно же, никакого пульса не было и в помине. Он мог жать на чужой кадык сколько угодно, это не вызывало никакого рефлекса. Но, черт побери… это казалось настоящим. Неужели там такое же строение? Нет. Не такое же… Во рту все было совсем по-другому. Иногда ему даже казалось, что кожа на чужом лице немного… сдвигалась, когда Лютер был особенно недоволен.       В конце концов, существу это явно надоело, и оно мягко убрало от себя чужие руки.       — Твоя еда остыла, Ньен. — Пустым тоном проговорило оно.       А потом, посмотрев в напряженные глаза Джейка, слегка опустило голову набок и добавило куда более мягко:       — Не забивай себе голову сейчас. И, если ты не хочешь есть…       Жестом фокусника он опять достал из того же кармана шприц.       Это стало сигналом для Джейка начать самостоятельно поглощать холодную и ставшую еще более мерзкой на вид кашу. Лютер улыбнулся — снова. Интересно, он реально ощущал себя так, чтобы улыбаться, или просто…       «Не забивай себе голову», — подумал Джейк. — «Легко говорить…»