Смысл в твоих глазах

      Очередной мартовский день выдался непривычно солнечным, его лучи озаряли улицу, согревая открытые участки кожи. Но больше всего Чонгука согревала мысль о том, что они отправляются в Пусанский океанариум. Это был последний год их пребывания в детском саду. И первый год, как Чимин появился в его жизни.       Они шли рядом, держась за ручки. Чимин как всегда радостно лепетал обо всем, что приходило ему в голову, а Чонгук молча внимал каждое его слово. Было удивительным то, что такой общительный и жизнерадостный мальчик выбрал себе в друзья угрюмого молчуна.       С того дня в песочнице они стали неразлучны. Родители Чонгука были шокированы тому, что их сын стал более разговорчивым, пусть даже все его разговоры сводились к мальчику, с которым он ходил в один детский сад. Мама прыгала от радости, сразу же наказав сыну пригласить того мальчика и его родителей к ним в гости. А Чонгук и не сопротивлялся, наоборот, с трепетом стал ждать следующего дня.       С появлением Чимина в его комнате, она стала иметь смысл. Каждая игрушка, к которой он прикоснулся, автоматически становилась любимой для Чонгука. Настолько, что он сложил их на кровать и каждый день засыпал, обнимая то, что так понравилось Чимину.       Так и сложилось, Чимин постоянно находил приключения, а Чонгук всегда оказывался рядом, следуя за ним хвостиком.       Прибыв в океанариум, Чонгук был заворожен не огромными аквариумами с рыбами, а их отражением в глазах Чимина. Тот бегал от одного аквариума к другому, прислоняясь своими маленькими ручками к стеклу, с незакрывающимся от восхищения ртом, в попытке как можно ближе разглядеть каждую рыбу. Из-за излишней любопытности Чимина они отстали от группы, и, похоже, взрослые даже не заметили пропажу, так как два мальчика свободно сновали среди толп других людей.       — Гуки, смотри! — потащив его к очередному сосуду, наполненному водой и какой-то живностью, воскликнул Чимин. — Настоящие акулы.       Чонгук взглянул на то, что так восхитило Чимина. Увидев больших рыб со страшными клыками, он тут же вспомнил документальный фильм, который мельком увидел по телевизору, когда родители забыли его выключить. В памяти всплыли жуткие сцены того, как эти существа разрывали свою добычу. Зрелище привело мальчика в ужас. Его руки ослабели, выпустив ту ладонь, за которую он держался, словно за якорь. К глазам подступили слёзы — что-то непривычное, он редко плакал. Но сейчас он не мог себя контролировать: глаза залились влагой, а нос предательски зашмыгал. Чонгук прислонился к стене, свернувшись в клубочек. Чувства безысходности и страха полностью поглотили его.       Чья-то рука упала на его плечо.       Чонгук оторвал голову от колен, подняв заплаканные глаза. Перед ним сидел Чимин, всего в паре сантиметров от него.       — Гуки, я думал, я тебя потерял, — с обеспокоенным видом сказал он. — Чего ты так испугался?       Чонгук не стал отвечать, так как был уверен в том, что его друг лишь посмеется над ним.       Но он ошибался. Вместо насмешек или расспросов, Чимин просто заключил его в свои объятия. В них было тепло… и спокойно. В них хотелось остаться на всю жизнь. Слезы остановились, дыхание выровнялось, а в голове не осталось и следа от плохих воспоминаний. Чимин был как лекарство, как антидот. С самого начала.

***

      Он сидел в ресторане. Там был шикарный интерьер: величественные люстры, свисающие с потолка, столики, застеленные белоснежными скатертями, на которых не было ни складочки, удобные стулья, обитые кашемиром и меню с ценами в сотни тысяч вон.       Когда к столику приблизился высокий мужчина, одетый в строгий черный костюм, Чонгук встал со своего места, чтобы поприветствовать старого друга, которого встретил еще в студенческие годы, и который на данный момент являлся его партнером по бизнесу.       — Привет, Хён, - радостно улыбаясь, сказал Чонгук. — Давненько не виделись.       Мужчина улыбнулся в ответ своей фирменной улыбкой с ямочками на щеках.       — Всегда рад тебя видеть, Чонгук, - ответил он. — Жаль, что ты любишь свою работу больше, чем друзей.       — Ты же знаешь, что это неправда, Намджун, — сурово сощурив свои глаза, сказал он.       Он не любил свою работу. Она помогала отвлекаться. Постоянные совещания и встречи, а в остальное время работа с бумагами хорошо забивали голову, при этом принося деньги. Первое время, когда Чонгук открыл свою фирму, он правда думал, что если он разбогатеет, то сможет закрыть какие-то гештальты в своей голове. Но, как показали годы, это не помогало.       — Так в чем же причина нашей встречи? — усаживаясь за стол, спросил друг.       — Разве у меня должна быть причина, чтобы встретиться со своим добрым другом? — с возмущением ответил Чонгук.       Намджун рассмеялся.       — Нет, конечно нет, - открыв меню, сказал он. — Но я был достаточно удивлен, когда ты позвонил мне. Ты давненько не делал этого без повода, — продолжил он, пробегаясь глазами по строчкам на бумаге. После чего поднял взгляд на друга и с осторожностью спросил — Возможно, причина в свадьбе?       От этих слов, от этого простого напоминания, сердце защемило. И без того шаткий каркас стал рушиться с большей силой, но Чонгук не позволял себе показать этого. Он научился этому уже давно. Жизнь научила его этому.       Мучительно, прилагая все оставшиеся силы, он приподнял уголки своих губ в кривой улыбке.       — А что со свадьбой? – пряча глаза в меню, спросил он. — Я очень рад за своего хорошего друга.       Намджун замолчал на какое-то время, гнетущая тишина длиной в минуту повисла между ними.       — Я просто знаю насколько он… близок тебе, — все еще пытаясь правильно подбирать слова, сказал он. — Как ты себя чувствуешь?       Чонгук поднял взгляд на друга и, как бы он не пытался, все было слишком очевидно.       — Я очень рад за своего друга детства, — прозвучало как приговор.       — Я очень рад, если это так, — ободряюще улыбаясь, сказал Намджун. — Теперь он женился, и как бы тяжело это не было, тебе придётся забыть все… все что ты чувствовал.       Каждое слово друга ощущалось как нож, разрезающий его и без того раненое сердце. Он говорил очевидные слова, настолько очевидные, что они посещали голову Чонгука еще с давних пор. Но ярость, которая застилала его сознание от слов… от мысли, что он должен, что он даже попытается забыть обо всем, что являлось его смыслом жизни – душила. Душила каждую минуту его жизни: когда он просыпался, направляясь в душ, когда сидел за своим рабочим столом и даже когда засыпал.       — Может и тебе пора сыграть свадьбу? — все еще пытаясь сохранить позитивный настрой, предложил он. – Я ни разу не видел тебя с кем-то. Какая у тебя хоть ориентация? — пытаясь пошутить, спросил Намджун.       Чонгук все еще смотрел на своего друга, пытаясь сохранить радостный вид. Но честный ответ вырвался сам по себе:       — Чимин.       Намджун застыл, улыбка пропала с его лица.       А Чонгука прорвало.       — Мне кажется, я болен, или благословлён, или проклят, — сказал он с улыбкой, которая на самом деле не выражала ничего положительного. — Я влюбился в маленького мальчика с россыпью веснушек на носу, который сидел в песочнице в жёлтом комбинезоне, больше похожий на цыплёнка. Я полюбил его, когда он сидел на первой парте в своих глупых круглых очках, дуя губы, когда не понимал какую-либо тему. Я любил его, когда он танцевал на выпускном вечере в университете, став королём бала, — уже с пустым выражением лица, продолжил Чонгук. — ...И моё сердце разбилось, когда я стоял на его свадьбе... — на последних словах он запнулся, сделав глубокий вдох, после чего еле слышно прошептал. — Но самое смешное, что я все еще люблю его...       В ушах стоял белый шум. Он смотрел на соседний столик, за которым сидела молодая пара. Нарядно одетая девушка, смущенно прикрывала рот рукой, когда смеялась над шуткой своего кавалера. Зрение расфокусировалось. Мысли крутились в голове, но он не мог ухватиться ни за одну. Пустота в груди, которую он так умело забивал другими людьми, работой, алкоголем и никотином снова рвалась. Баррикады слетали.       И в голове всплывал только один образ: улыбка на пухлых губах, сверкающие лисьи глаза, маленький нос пуговка.       Он улыбался так искренне, так по живому. Так просто и... красиво.        Сердце заболело. Будто кто-то разорвал кожу, разбил грудную клетку и пробрался к этому органу, крепко сжав его в руках.       Это сердце принадлежало только одному человеку.       Человеку, который принадлежал другой.