Сообщение

Первым ощущением было тепло. Приятное, разлитое тепло, идущее от спины, к которой прижималось чье-то твердое, сонное тело. Рука Шэдоу лежала на его боку, тяжелая и possessive. Соник улыбнулся, не открывая глаз, погруженный в остатки сна и смутное, сладкое воспоминание о вчерашнем. А потом он попытался пошевелиться. Острая, дергающая боль внизу живота и в более интимном месте заставила его тихо ахнуть и замерзть на месте. Это была не просто легкая болезненность, а глубокое, ноющее напоминание о страсти, которая оказалась сильнее и грубее, чем он ожидал. Он чувствовал себя так, будто его переехал на полной скорости грузовик, а потом задом проехался еще раз для верности. Его резкое движение разбудило Шэдоу. Тот не вздрогнул, а просто медленно открыл глаза, и его темно-красный взгляд сразу стал собранным, внимательным. — Что? — его голос был низким и хриплым от сна. Соник попытался отшутиться, как это обычно делал, но получилось только слабое: —Ничего. Просто... доброе утро. Но Шэдоу не купился. Он приподнялся на локте, его лицо было серьезным. Он видел напряжение в плечах Соника, легкую гримасу боли, мелькнувшую на его лице, когда тот снова попытался найти удобное положение. — Тебе больно — констатировал Шэдоу. Это был не вопрос, а утверждение, полное внезапной тяжести. Соник покраснел, глядя в потолок. —Немного. Мелочи. Я же говорил, что я прочный. Но Шэдоу уже отодвинулся, сел на край кровати, его спина была напряжена. В его позе читалось разочарование — не в Сонике, а в самом себе. —Я перестарался — тихо произнес он. — Я знал, что ты... неопытен. Я должен был быть осторожнее. Соник тут же повернулся к нему, игнорируя пронзившую его боль. —Эй, стоп. Никаких «должен». Я не хрустальная ваза. И я хотел этого. Очень. Просто... мое тело, видимо, не совсем понимает, что к чему. Оно привыкло к падениям с большой скорости, а не к... этому. Он жестом показал на кровать, и по его лицу снова пробежала улыбка, хоть и немного вымученная. Шэдоу смотрел на него, и его каменное выражение смягчилось. Он поднял руку и медленно, почти нерешительно, провел пальцами по запястью Соника. — Лежи — мягко скомандовал он. — Не двигайся. Шэдоу встал и вышел из комнаты. Соник слышал, как на кухне открывается холодильник, шумит вода. Он лежал, прислушиваясь к этим звукам, и боль понемногу отступала перед странным, теплым чувством в груди. Никто никогда о нем так не заботился. Через несколько минут Шэдоу вернулся. В одной руке он держал стакан воды и две таблетки обезболивающего, которые, судя по всему, нашел в аптечке. В другой — смоченное в холодной воде полотенце, аккуратно свернутое. — Выпей — он протянул Сонику стакан и таблетки. Тот послушно проглотил, а затем замер, когда Шэдоу, сев рядом на кровать, осторожно приложил холодный компресс к его низу живота. Легкий, освежающий холод приятно обжегал кожу, притупляя глухую боль. — Шэдоу... это не обязательно — пробормотал Соник, сгорая от смеси стыда и нежности. — Молчи — ответил Шэдоу беззлобно, его пальцы продолжали аккуратно держать компресс. — Ты всегда такой болтливый по утрам? — Только когда рядом кто-то, с кем хочется поговорить — ухмыльнулся Соник, закрывая глаза. Холод и таблетки начинали действовать, разгоняя тупую боль. Они молчали несколько минут. Шэдоу сидел на краю кровати, его темная фигура казалась незыблемой и надежной на фоне утреннего света, пробивавшегося сквозь занавески. — Знаешь — тихо сказал Соник, ломая тишину. — Несмотря на это... — он кивнул на свой живот — ...это было лучшее пробуждение в моей жизни. Шэдоу повернулся к нему. В его глазах не было былой суровости, только глубокая, тихая нежность. —Дурак — произнес он, но в его голосе не было никакой дурной ноты. — Сейчас отдыхай. Я никуда не уйду. Когда компресс согрелся, Шэдоу убрал его. Боль стала терпимой, почти незаметной. Соник потянулся и схватил его за руку, притягивая обратно в кровать. — А теперь просто полежи со мной — попросил он, и в его голосе не было привычной стремительности, только усталое, довольное спокойствие. Шэдоу не стал сопротивляться. Он лег рядом, снова обняв Соника, но на сей раз его прикосновения были нежными, защищающими. Он чувствовал, как напряженные мышцы спины Соника наконец-то расслабились. — В следующий раз будет лучше — пообещал Шэдоу ему в волосы. — Я буду нежнее. Соник издал сонный, довольный звук. —Было же хорошо и так. Просто моему телу нужно время, чтобы привыкнуть к счастью. Оно у меня всегда так — сначала боль, а потом невероятная скорость. Шэдоу фыркнул, и это было похоже на смех. Он прижал губы к виску Соника. —Тогда привыкай. У тебя его будет много. И лежа в лучах утреннего солнца, которое наконец-то прорвалось сквозь дождевые тучи, Соник понял, что небольшая боль — это ничто по сравнению с теплом, которое разлилось у него внутри. Одиночество отступило, и его место заняло нечто новое, прочное и настоящее. Как обещание, высеченное в камне тихим голосом человека, который научился его беречь.