Сообщение

На следующее утро боль вернулась. Не та тупая и ноющая, что была сразу после, а резкая, кинжальная, которая впивалась в самое нутро при каждом неловком движении. Соник проснулся от того, что попытался перевернуться на другой бок, и в его горле вырвался сдавленный, яростный стон. Шэдоу, уже проснувшийся и лежавший рядом с книгой, тут же отложил ее. —Опять болит? Его голос был ровным, но в глазах читалась та же тяжелая озабоченность, что и вчера. Он протянул руку, чтобы снова прикоснуться, проверить, успокоить. Но Соник отшатнулся. Вся его натура, вся его сущность, построенная на скорости и свободе движения, взбунтовалась против этой беспомощности, этой выбивающей из колеи боли. И единственным видимым объектом для этого гнева стал Шэдоу. — А как думаешь? — огрызнулся он, и его голос прозвучал злее, чем он сам ожидал. Он резко, превозмогая прострел внизу живота, сел на кровати. — Да, болит, Шэдоу! Чертовски болит! Я не могу нормально повернуться, не могу встать, как будто меня изнутри наизнанку вывернули! Он видел, как маска бесстрастия на лице Шэдоу дала трещину, как его брови чуть сдвинулись. Но злость, подпитанная болью и разочарованием, уже несла его. — Ты же знал, что у меня не было опыта! Ты же видел! А вел себя так, будто хотел меня сломать! Слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые. Шэдоу медленно опустил свою протянутую руку. Его лицо стало совершенно непроницаемым, каменным. Он отстранился, встал с кровати и отошел к окну, спиной к Сонику. — Понятно — произнес он глухо. — Виноват. И в этой ледяной сдержанности Соника вдруг осенило. Он посмотрел на напряженную спину Шэдоу, на его сжатые кулаки, и ужас пришел на смену гневу. Он вспомнил все: свои собственные страстные ответные поцелуи, свои руки, впивающиеся в плечи Шэдоу, свои шепотки «да, еще». Шэдоу не был грубым. Он был страстным. А Соник — нетерпеливым и отчаянным. Боль все еще пульсировала, но теперь она казалась ничтожной по сравнению с холодом, который он сам создал между ними. — Шэдоу... — его голос дрогнул. Тот не оборачивался. Соник, стиснув зубы от боли, кое-как поднялся и подошел к нему. Он шатался, но дошел. Осторожно, как будто боясь спугнуть, он прикоснулся к его локтю. — Прости. Я... я не это имел в виду. Шэдоу не отдернул руку, но и не ответил на прикосновение. — Ты сказал то, что думал — прозвучал холодный, отстраненный ответ. — НЕТ! — выкрикнул Соник, и голос его сорвался. — Я сказал то, что чувствовала боль! Это не я! Ну, то есть я, но не настоящий! Черт... Он глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. —Мне больно. Мне ужасно больно, и я злюсь на эту боль. А ты был рядом, и я вылил это на тебя. Это неправильно. Ты не хотел мне сделать плохо. Я знаю. Он обнял Шэдоу сзади, прижавшись лбом к его лопаткам. Тело Шэдоу было напряжено, как струна. — Прости — снова прошептал Соник. — Пожалуйста, прости меня. Я дурак. Вздорный, несдержанный дурак. Прошла долгая минута. Затем Шэдоу медленно разжал кулаки. Он не повернулся, но его рука легла поверх руки Соника, лежавшей на его животе. — Я тоже должен был быть осторожнее — тихо сказал он. — Моя вина в том, что не сдержал себя. — Это была не только твоя страсть — возразил Соник, крепче обнимая его. — Я тоже... я не останавливался. Я хотел этого. Просто мое тело теперь мстит мне за мою несдержанность. Наконец Шэдоу повернулся в его объятиях. Его лицо было серьезным, но в глазах уже не было ледяной стены, только усталая нежность. —Боль пройдет — констатировал он. — А вот сказанные слова... их не заберешь назад. — Я знаю — Соник потупился. — И мне от этого еще больнее. Физически. Вот черт. Уголок губ Шэдоу дрогнул в подобии улыбки. —Тогда хватит уже усугублять. Иди назад в кровать. — Только если ты со мной — потребовал Соник, глядя на него снизу вверх. Шэдоу в ответ просто вздохнул, но в его вздохе слышалось согласие. Он снова помог Сонику добраться до кровати, его движения были твердыми, но бережными. Устроившись под одеялом, Соник посмотрел на него. —Я не думаю, что ты хотел меня сломать. Я думаю... я думаю, ты просто потерял голову. Со мной. И мне, если честно, это чертовски приятно. Шэдоу посмотрел на него, и в его взгляде было что-то глубокое, бездонное. —Да — признался он просто. — Я потерял голову. И, кажется, нашел нечто гораздо более ценное. Боль все еще была там. Но теперь, когда рука Шэдоу лежала в его волосах, а их сердца бились в унисон, Соник знал — они справятся. И в следующий раз все будет иначе. Идеально. Потому что они будут учиться этому вместе.