Formality of Feelings

Наступил день второго свидания. После пар Ли радостно шёл домой, предвкушая встречу. В голове крутились мысли: «Хёнджину можно гулять с ночными бабочками, можно открыто с ними перепихнуться, а мне нельзя? Я предложу Мин Джу перейти на следующий уровень наших отношений, а именно секс на втором свидании». Решив начать сборы с душа, Феликс отправился в ванную. Тёплая вода окутала его, смывая дневную усталость. Омега закрыл глаза, представляя, как пройдёт вечер: тихий пирс, мерцание городских огней на водной глади, лёгкий ветерок, смех Мин Джу, его взгляд, полный нежности… Он не заметил, как дверь тихо приоткрылась. Хёнджин замер на пороге, наблюдая за ним. Его взгляд скользил по силуэту Ли, очерченному паром и струями воды. Минуту он стоял неподвижно, поглощённый зрелищем, пока Феликс наконец не почувствовал неладное. Резко обернувшись, блондин вскрикнул: — Что ты здесь делаешь?! Уходи отсюда и закрой дверь! Хёнджин смутился и отвёл взгляд: — Ой, извини… Ты забыл закрыть за собой. Альфа быстро вышел, оставив после себя неловкую тишину. Феликс прижал ладони к горящим щекам. «Как он мог так просто зайти?! И сколько он там стоял?» — пронеслось у него в голове. Накинув полотенце, он вернулся в комнату. Включил фен и начал сушить волосы, стараясь отвлечься от неприятных мыслей. За стеной Хёнджин замер, прислушиваясь к монотонному шуму фена. Он мысленно рисовал картину: Феликс перед зеркалом, влажные волосы струятся по плечам, капли воды блестят на коже… Сердце сбилось с ритма. Пока волосы сушились, блондин подошёл к шкафу. Сегодня ему хочется выглядеть стильно и слегка раскованно. Он выбрал облегающие джинсы с высокой талией и элегантные туфли на небольшом каблуке. Надел топ с открытым животом, который эффектно подчёркивал линию его талии. Сверху дополнил образ полупрозрачной кофтой — та деликатно очерчивала его силуэт и позволяла разглядеть топ под ней. Завершающим штрихом стал тонкий серебряный браслет. Перед зеркалом блондин ещё раз окинул себя взглядом. «То, что нужно», — подумал омега. Всё было выверено до мелочей: баланс между откровенностью и сдержанностью, между простотой и стилем. В этот момент дверь приоткрылась. Хван стоял в проходе, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по его наряду. В глазах мелькнуло недоумение, сменившееся откровенным шоком: он явно не ожидал увидеть блондина в таком образе. — Куда это ты собираешься? — спросил он, стараясь звучать равнодушно, но в голосе проскользнула напряжённая нотка. Омега накинул сверху кожаную куртку и не глядя на него, поправил рукава. Вечер у пирса обещал быть прохладным а куртка защитит от ветра. Он провел ладонью по рукаву, словно стирая невидимые пылинки, и наконец поднял взгляд на брюнета. — Разве мы с тобой не договаривались, что это не твоё дело? Ты сказал, что не хочешь интересоваться моей жизнью, поэтому я не буду перед тобой отчитываться. Он взял небольшую сумку‑клатч и направился к выходу. — Ты идёшь на свидание? — его голос звучал резче, чем он хотел. Феликс остановился у лестницы, чуть повернув голову. — Да, — коротко ответил омега. Не дожидаясь новой реплики, он быстро покинул дом, оставив Хёнджина в полной тишине. Он прислонился к стене, слушая, как затихают его шаги. В груди нарастало странное чувство — будто он только что упустил что‑то важное. Что-то знакомое мелькнуло перед глазами… Не так ли?

***

Вечерний воздух был пропитан прохладой — часы показывали почти одиннадцать, и город уже полностью погрузился в сумрак. Феликс торопился к назначенному месту, чувствуя, как учащается пульс. Сегодня всё казалось особенным. Омега поправил манжету кожаной куртки, вдохнул полной грудью и шагнул на набережную. Вдали у пирса блондин сразу заметил его — Мин Джу стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на игру огней в воде. Когда он повернул голову и увидел омегу, на лице расцвела та самая улыбка — тёплая, искренняя, от которой внутри становилось светло. — Привет, — сказал Ли, подходя ближе. — Привет! — ответил альфа, шагнув ему навстречу. Его глаза на мгновение задержались на лице блондина, а потом он с тёплой улыбкой добавил — Ты так потрясно выглядишь! Рад тебя снова видеть. Альфа взял его за руку, и это простое прикосновение словно соединило два мира. Они медленно пошли вдоль набережной, молча любуясь тем, как городские огни рассыпаются по поверхности воды, превращая обычную реку в сказочную дорогу. Свет фонарей отражался в волнах, создавая причудливую игру бликов. У пирса они остановились. Ветер стал чуть сильнее, но им было тепло — то ли от вечернего воздуха, то ли от близости друг друга. Несколько минут они просто стояли, наблюдая за проплывающей лодкой, за отблесками света на волнах, за тем, как последние отголоски дня окончательно растворились в ночной тьме. В эти тихие минуты они неспешно делились друг с другом кусочками своих жизней — без длинных монологов и формальных вопросов, скорее через лёгкие замечания и короткие реплики. Ким вскользь упомянул о недавней поездке в горы, о том, как его поразила тишина на рассвете и как непривычно было просыпаться без городского гула. Ли, оживившись, рассказал, как пару недель назад попал на выставку‑показ молодой дизайнерской коллекции. «Это было в небольшом арт‑пространстве, — говорил блондин, и глаза его загорались при воспоминании. — Там представляли работы выпускников моей альма‑матер. Я пошёл просто из любопытства, а в итоге простоял у каждого экспоната по десять‑пятнадцать минут». Они говорили о мелочах — о любимых кофейнях, о книгах, которые давно хотели прочитать, о странных привычках, которые смешили их самих. Без давления, без попыток произвести впечатление — просто позволяя словам течь естественным потоком, заполняя пространство между ними теплом взаимного интереса. И в этом неспешном обмене историями становилось всё очевиднее: за каждым незначительным фактом скрывалась целая вселенная переживаний, взглядов и маленьких радостей, которые они только начинали открывать друг в друге. — Может, сходим в кино? — неожиданно предложил Ким, повернувшись к нему. — Там как раз идёт новая корейская мелодрама. Говорят, очень необычная. Феликс улыбнулся: — С удовольствием! А о чём фильм? Просто я слышал, что сейчас много мелодрам с предсказуемым сюжетом… — Нет, этот точно не такой, — живо откликнулся альфа. — Представь: главная героиня узнаёт, что муж ей изменил. Они решают развестись. В этот момент она выигрывает в лотерею для молодожёнов — получает дом в престижном районе. Но есть нюанс: по документам она ещё замужем, а суд по разводу ещё не состоялся. К тому же её как раз выселяют из съёмной квартиры. — И что она делает? — заинтересовался блондин. — Она решает во что бы то ни стало сохранить этот дом, — продолжил Ким. — Но чтобы получить приз, нужно подтвердить статус молодожёнов. И тогда она просит своего друга притвориться её мужем. — Серьёзно? Меня заинтересовал этот фильм, дальше не говори, а то я не люблю спойлеры, — с улыбкой сказал омега. — Пойдём? — Идём, — ответил Ким и снова взял омегу за руку. В кинотеатре они сели в последних рядах — так, чтобы никого не стесняться и полностью погрузиться в историю на экране. Фильм и правда оказался пронзительным: история дружбы, которая перетекла в любовь заставила их обоих то улыбаться, то вздыхать. В какие-то моменты блондин ловил себя на том, что смотрит не на экран, а на профиль Кима, на то, как меняется выражение его лица при ключевых сценах. Когда зажёгся свет, они ещё несколько минут сидели, не двигаясь, словно пытаясь удержать послевкусие фильма. Потом одновременно поднялись и вышли на улицу. Город в этот час жил особой жизнью — огни витрин и фонарей создавали уютную, почти интимную атмосферу. И тут Феликс решился. Он остановился, повернулся к альфе и, не говоря ни слова, крепко прижался губами к его губам — мгновенно, импульсивно и откровенно. Ким замер. В его глазах отразилось удивление, смешанное с чем-то тёплым, почти трепетным. Не дожидаясь реакции альфы, блондин слегка отстранился и тихо, но твёрдо произнёс: — Пойдём к тебе? — Феликс на секунду замолчал, встретив его взгляд, и добавил чуть теплее, с лёгкой улыбкой, — хочу провести с тобой больше времени. Сегодня… и, может быть, не только сегодня, ты хочешь перейти на следующую ступеньку наших отношений? Омега попросил тихо, но в его голосе звучали две противоположные ноты: робкая надежда и твёрдая решимость. Взгляд блондина оставался пристальным, будто он хотел разглядеть ответ ещё до того, как услышит его словами. Прежде чем Ким успел ответить, в кармане его пиджака завибрировал телефон. Он достал его, взглянул на экран и вздохнул: — Прости, мне звонят по работе, — альфа немного отошел, чтобы поговорить. Разговор занял всего пару минут, но по его лицу блондин сразу понял: что-то пошло не так. — Меня срочно вызывают в офис, — сказал альфа, убирая телефон. — Прости, пожалуйста, я правда не могу остаться. В груди у Феликса что-то сжалось, но он кивнул: — Понимаю. Работа — это важно. — Слушай, насчёт твоего предложения… — Мин Джу замялся, подыскивая нужные слова. Он осознал, что блондин намекает на нечто большее, подразумевая романтическое сближение, плавно перетекающее в секс. — Давай пока не будем спешить. Проведём ещё какое-то время вместе на свиданиях, скажем, целую неделю, а потом спокойно поговорим обо всём подробно. Феликс, ты мне действительно очень нравишься, но понимаешь, я просто не тот парень, который готов на втором свидании прыгать сразу в койку. Я сейчас должен ненадолго уехать, как только освобожусь, я непременно напишу тебе и расскажу, где мы завтра прекрасно проведём время. Договорились? Надеюсь, ты не обижаешься на меня? Омега снова кивнул, напрягаясь, чтобы скрыть разочарование. Встреча разворачивалась вовсе не так, как ему хотелось бы, но Ли решил держаться достойно. — Конечно. Всё в порядке, — проговорил он мягко. — Не думай об этом, поезжай на работу. — Давай я вызову тебе такси, — предложил Ким, уже доставая телефон, — а сам поеду. Феликс не стал отказываться. Пока они ждали машину, Ким заметно нервничал, оглядываясь вокруг и бросая на него короткие взгляды, словно собирался что-то важное произнести, но никак не мог подобрать подходящие слова. Такси подъехало. Они остановились у открытой двери. — Хорошей тебе дороги, — сказал Мин Джу, слегка сжимая его руку. — Как доберёшься до дома, напиши мне, а я как только освобожусь, сразу же отвечу. Блондин задержал взгляд на его лице, пытаясь прочесть в глазах то, что тот не решился произнести вслух. — Хорошо, — ответил блондин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я буду ждать твоего звонка. — И… прости ещё раз, — добавил он, чуть понизив голос. — Всё получилось как-то не так, как я планировал. — Ничего страшного, — Феликс улыбнулся уголком губ. — Такие вещи случаются. — Точно? — он внимательно посмотрел на него, будто пытаясь убедиться, что омега не скрывает обиду. — Точно, — подтвердил Ли. — Не переживай за меня. — Тогда до завтра, — кивнул альфа. — До завтра, — повторил омега, садясь в машину. Блондин смотрел в окно, как он стоит на тротуаре, пока автомобиль не тронулся с места. Огни города снова расплылись в разноцветных полосах, но теперь в них не было той волшебной красоты, что час назад. «Что будет дальше?» — думал блондин, прижимая ладонь к стеклу. Ответа не было. Но где-то в глубине души теплилась надежда: может, эта неделя станет началом чего-то большего? В тот самый момент, когда Феликс наслаждался своим свиданием, Хёнджин, находясь в номере борделя, был далеко не один — он проводил время с работниками данного заведения, а именно он заказал себе девушку и омегу. Альфа плотно прижимается бёдрами к ночной бабочке, а та лежит на кровати повернутая к Хвану задом и целует омегу при этом гладя его по груди, когда сам омега лежит на кровати спиной. Хёнджин положил руку на талию девушке и сказав: «Давай, стони шлюшка, двигайся». Он толкается медленно своим членом в её вагине, после этого, девушка и омега поменялись местами и теперь уже альфа толкался своим членом в заднице омеги и при этом он начал ускорять темп. Омега чувствует как ему приятно, и одновременно он так же ласкает девушку в интимных местах. Он плотно прижимается бёдрами к незнакомому парню, входя до упора и тяжело дыша. Тут парень почувствовал дискомфорт и перестав целовать девушку сказал: — Г…Господин, — он произнёс это хныча, — мне немного дискомфортно, можно чуть нежнее? — Закрой свой рот. Вы молчите, говорю только я. Кто платит, тот и музыку заказывает, — Альфа ворвался в чужое тело омеги. Он не хочет заботиться об ощущениях тех людей, которым платит за секс. Хвану абсолютно всё равно на то, что они чувствуют. А на самом деле, он, трахая омегу уже начал думать о другом омеге, с которым он живёт под одной крышей, вот уже больше месяца. Феликс уже не выходил у него из головы. В тот момент, когда Хёнджин увидел блондина голым в душе, он понял, что его фиктивный супруг начал его интересовать, в том числе и в плане секса, он был в шоке от его пропорций тела, что после того, как блондин вышел из душа, альфа задумался о том, почему он его динамит и тратит свою жизнь на то, чтобы трахать легкодоступных женщин и омег. Когда Ли начал собираться на свидание и увидел его в откровенном наряде, он понял, что его член встал на него. Хван принял решение идти не в клуб, а в бордель, где он тоже был постоянным клиентом. Ночные бабочки, которых Хван заказывал, хорошо его знали, но он им запретил называть его по имени, и сказал, чтобы они называли его своим Господином. Душа была охвачена бешеной страстью, впервые он начал ревновать своего фиктивного мужа к альфе, с которым так недавно познакомился Ли, а стояк всё не опускался. Сейчас он был в омеге и уже начал чувствовать, что скоро кончит, поэтому альфа решил ускорить темп двигая своими бёдрами. Сам парень, видимо начал чувствовать наслаждение от этого клиента, что сам начал насаживаться на его член и громко стонать. Как только Хван почувствовал, что кончает, он резко вышел из парня и кончил в презерватив громко прорычав и при этом тяжело хватая воздух. Омега даже не успел кончить, он решил обратиться к девушке, намекнув ей, чтобы она спросила об этом клиента. — Господин. А как же мы? Мы не успели, — сказала ночная бабочка, умоляюще посмотрев на альфу. — А мне плевать. Ваше дело доставлять Господину удовольствие, а мне получать его. Он вытащил купюры с таким видом, будто избавлялся от чего‑то отвратительного. Бросил их на комод — небрежно, почти с презрением. Его глаза, обычно тёплые, теперь были пусты. Голос, ровный и бесстрастный, звучал как приговор: — Забирайте деньги и проваливайте. Они взяли деньги, молча оделись, поклонились брюнету и ушли. Ни слов, ни взглядов. Хёнджин голым телом опустился на кровать. Потолок стал его собеседником. Мысли — тяжёлыми, как свинцовые гири. В голове словно распахнулась дверь в настоящее — перед глазами снова встал Феликс. Впервые за долгое время он осознал: больше не хочет быть вечным гулякой, не хочет находить себе партнёров для секса, не желает жить так, как жил. В мыслях — только он, его супруг, его омега. Его душу разъедала жгучая ревность к другому альфе. Он резко поднялся с кровати. Решение пришло само: душ. Горячий, долгий. Смыть с себя не просто грязь — смыть прошлое. Каждая капля воды будто уносила с собой груз ошибок. Он решил тщательнее умыться, нанеся побольше геля для душа на своё тело, а ещё и на свой член. Выйдя из душа, он оделся с непривычной тщательностью. Перед тем как покинуть номер борделя, альфа задержался на пороге. Окинул взглядом комнату — и понял: это конец. Сюда он больше не вернётся. Никогда. Прощай гуляка Хван Хёнджин. Привет новому Хёнджину, который решил начать жизнь с чистого листа.

***

Феликс продолжал регулярно встречаться с Мин Джу. Днём университетские пары пролетали незаметно — на губах сама собой появлялась счастливая улыбка, и даже скучные лекции по истории искусства теперь казались не такими унылыми. Ещё больше радости приносила подготовка к свадьбе Чонина. Ли помнил, как у него с Сынмином всё начиналось — робкие взгляды, первые свидания, неловкие признания. Теперь же впереди сиял долгожданный финал истории этой парочки, и блондин гордился, что ему доверили роль свидетеля. Вместе они бродили по магазинам, перебирали ткани и оттенки, изучали каталоги и примеряли варианты. Чонин то и дело восклицал: «Смотри, это почти то самое!» — но каждый раз что‑то оказывалось не так: то фасон казался слишком вычурным, то цвет не гармонировал с общей гаммой торжества. Феликс терпеливо сопровождал друга, делая заметки в блокноте и фотографируя удачные комбинации. Ли хотел, чтобы его наряд свидетеля стал частью этого светлого праздника — не затмевал жениха, но подчёркивал атмосферу радости и любви. Однажды, когда они зашли в небольшой бутик с винтажными тканями, блондин замер перед куском небесно‑голубого шёлка. Лёгкий, словно дыхание ветра, он переливался в лучах солнца, обещая превратиться в нечто волшебное. «Вот оно», — прошептал омега, и Чонин, увидев его взгляд, тут же согласился: это был идеальный выбор. В тот вечер Феликс долго рассматривал ткань при домашнем освещении, представляя, как будет выглядеть в день свадьбы, и в душе расцветала тихая радость — радость за друга, за себя, за то, что жизнь дарит такие моменты. Каждое свидание с Кимом вечером превращалось для Феликса в маленький праздник, которого он предвкушал весь день. Ещё утром, просматривая расписание, он мысленно отмечал часы до заветной встречи — и с каждой минутой предвкушение нарастало, как волна, готовая накрыть с головой. Театр с его приглушённым светом и шелестом занавеса превращался в особое пространство, где время замирало. Феликс ловил себя на том, что не столько следит за сюжетом пьесы, сколько наблюдает за реакцией Мин Джу: как загораются глаза блондина при неожиданном повороте, как дрожат уголки губ, сдерживая смех. В эти моменты мир сужался до двух кресел в полутёмном зале и до едва уловимого аромата духов Ли, смешивающегося с запахом старого бархата и деревянных панелей. После спектакля они неизменно отправлялись в уютное кафе неподалёку — то самое, с медными подвесками над столиками и камином, в котором тихо потрескивали дрова. Аромат свежесваренного кофе и тёплого яблочного пирога создавал атмосферу, от которой на душе становилось удивительно спокойно. Азартный боулинг и задумчивый бильярд становились испытанием их соревновательного духа. Феликс смеялся, когда шар катился мимо кеглей, а Мин Джу, сосредоточенно прищурившись, прицеливался к шару на бильярдном столе. В этих простых играх рождалось что‑то важное — не победа, а возможность видеть друг друга настоящими: раскрасневшимися, немного взъерошенными, без масок и условностей. Даже сауна, окутанная паром и тишиной, подарила им новые оттенки близости. Тепло обволакивало тело, а разговоры становились тише, интимнее. Они делились тем, о чём обычно молчат: сомнениями, страхами, тайными надеждами. В этой мягкой полутьме слова звучали иначе — искреннее, глубже, будто сама атмосфера растворяла ненужные преграды. Возвращаясь домой, блондин не мог сдержать улыбки: его лицо светилось изнутри, словно он нёс с собой тёплый огонёк, зажжённый этим днём. Он долго не мог уснуть, перебирая в памяти детали — прикосновение руки альфы, свой смех, отблески света в глазах. И в эти минуты блондин понимал: счастье — это не грандиозные события, а вот такие вечера, наполненные простыми, но драгоценными моментами, которые складываются в узор его новой, удивительно светлой жизни. Тем временем Хёнджин начал проявлять к нему интерес. Он пытался завязать разговор при каждой возможности: то случайно встретит в коридоре, то заглянет в гостиную, когда блондин читает, то окликнет, когда он направляется в свою комнату. Но Феликс неизменно отвечал молчанием — не резким, не враждебным, а просто… отсутствующим. Взгляд блондина скользил мимо, словно он был прозрачным, несуществующим. Омега даже не заметил, что с тех пор, как он начал ходить на свидания с Кимом, в доме прекратились звуки стонов, и он больше не видел девушек или омег, которых Хван раньше приводил к ним в дом с целью удовлетворить свои потребности. «Доброе утро» Хвана тонуло в тишине; приглашения к столу оставались без ответа. Иногда омега коротко кивал, но это было всё — ни слова, ни улыбки, ни малейшего намёка на участие в диалоге. Брюнет пытался понять: то ли он всерьёз так холоден, то ли играет какую‑то сложную игру. Но Ли не играл — он просто существовал параллельно, в своем собственном мире, однако соблюдал требования брюнета, высказанные им в первый день их супружеской жизни. Омега предпочитал есть в одиночестве, прячась за дверью своей комнаты. Иногда Хван слышал приглушённый звук вилки о тарелку, едва различимый шум включённого ноутбука — но никогда не получал приглашения войти. Даже запахи еды, доносившиеся из его комнаты, казались ему чем‑то запретным и недоступным. А за пределами этого холодного дома ждал седьмой по счёту вечер с Мин Джу. Именно сегодня они решили: пора перейти черту. Настало время сделать следующий шаг навстречу друг другу. Их отношения уже вышли за рамки простых дружеских встреч — теперь они хотели большего. Феликс собирался тщательно, осознавая, что этот вечер может изменить всё. Он включил плейлист с любимыми треками — не для фона, а как саундтрек к новому началу. Музыка заполнила комнату, создавая особую атмосферу. Гармония звуков отвлекла его от посторонних мыслей, позволив забыть о тиканье часов, неумолимо приближающем встречу. Душ стал ритуалом очищения: тёплая вода смывала напряжение последних дней, капли стекали по коже, унося с собой сомнения и страхи. Омега закрыл глаза, представляя, как каждая струйка уносит частицу неуверенности, оставляя лишь лёгкость и предвкушение. Завершив водные процедуры, он приступает к своему ежедневному ритуалу преображения. Фен в руках, зеркало напротив, кисть в другой руке. Он внимательно изучал своё отражение: глаза, в которых уже горел огонёк волнения, губы, невольно растягивающиеся в полуулыбке. Макияж — не броский, но выразительный: лёгкая тушь, едва заметные тени, блеск, придающий губам сочность. Каждый штрих был продуман, каждое движение — осознанным. И наконец — наряд. Он долго выбирал, перебирая вещи в шкафу, пока не остановился на облегающем топе с открытым животом и брюках, подчёркивающих силуэт. Ткань ласкала кожу, придавая уверенности. Омега покрутился перед зеркалом, оценивая образ со всех сторон. Для него. Только для него. Глубокий вдох. Выдох. Сердце билось чаще, но это было не страхом — это было предвкушением. Сегодня всё изменится. Когда он уже собирался уходить, в дверь его комнаты постучали. Блондин вздрогнул — время будто замедлилось. Он медленно подошел и открыл дверь. — Феликс, — голос Хвана прозвучал тихо и напряженно, — ты куда‑то собираешься? — брюнет стоял в коридоре. Его взгляд скользнул по его нарядному облику, задержался на макияже, на аккуратно уложенных волосах. В глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли раздражение, то ли досада. — Это не твоё дело, — ответил он ровно, стараясь не выдать волнения. Хёнджин чуть приподнял бровь, но не отступил. — Пройдём на кухню. Нам нужно поговорить. Он развернулся и пошёл вперёд, явно ожидая, что блондин последует за ним. Феликс помедлил, но всё же двинулся за ним. Внутри нарастало неприятное предчувствие. На кухне Хван остановился у стола, повернулся к нему и произнёс: — Ты помнишь наш договор? Там чётко прописано: если повар не выходит на работу, ты обязан выполнять его обязанности. Омега нахмурился. — И что с того? — Сегодня он не пришёл. Я голоден. И я прошу тебя — нет, требую — соблюсти условия нашего соглашения. Приготовь мне еду, а затем ты можешь быть свободен и идти куда хочешь. Его тон не допускал возражений. Он смотрел на блондина твёрдо, почти вызывающе, словно проверял, насколько далеко он готов зайти в своём молчании и отстранённости. Феликс сжал кулаки. Время уходило, а его вечер с Мин Джу висел на волоске. Но договор… договор был подписан его рукой. И нарушить его означало бы открыть новую череду конфликтов, которых он так старательно избегал. Омега медленно снял сумку, положил её на стул и тихо произнёс: — Хорошо. Я приготовлю. Это всего лишь выполнение условий договора. Феликс отошёл в комнату и достал телефон, затем быстро набрал сообщение Киму: «Прости, я немного опаздываю. Возникли непредвиденные обстоятельства.» Через пару минут пришёл ответ: «Не переживай, я тоже задерживаюсь. Давай перенесём встречу на час?» Он выдохнул с облегчением. «Хорошо, договорились. Буду через час», — напечатал омега в ответ. С этими словами Феликс направился на кухню. Хван уже сидел за столом, лениво листая что‑то в телефоне. Омега молча достал продукты и принялся за дело — решил приготовить самгёпсаль. Пока он стоял у плиты, спиной к Хёнджину, он то и дело поднимал взгляд от экрана. Его глаза скользили по силуэту блондина, задерживаясь на открытом животе, на линии шеи, на том, как ткань топа облегает плечи. Он не обращал внимания на то, что омега не замечает его взглядов, или же просто притворялся, что не замечает. Тишину нарушали лишь звуки готовки: шипение масла, лёгкий стук ножа по доске, тихое бульканье соуса. Хёнджин отложил телефон. Медленно поднялся. Бесшумно подошёл сзади. Омега почувствовал его присутствие за мгновение до того, как он наклонился к его шее. Тёплый вдох — и он тихо, почти шёпотом, произнёс: — М-м-м… Ваниль. Феликс резко развернулся. — Ты что делаешь?! Он отступил на шаг, приподняв ладони в жесте извинения. — Ой, извини. Просто… решил понюхать твой аромат. Блондин уставился на него, не зная, смеяться или злиться. — Это… неприемлемо. — Прости, — повторил брюнет, но в глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли смущение, то ли вызов. Омега отвернулся, доводя блюдо до готовности. Через несколько минут, он поставил перед ним тарелку. — Всё. Я тебе еду приготовил. Надеюсь, теперь я могу идти? Больше я тебе ни для чего не нужен? Хёнджин взял вилку, попробовал кусочек, задумчиво прожевал. — Нет, можешь идти. Ты своё условие договора выполнил. Блондин не стал ждать дальнейших слов. Развернулся и вышел из кухни. В своей комнате Феликс подошёл к зеркалу. Лёгким движением поправил причёску, слегка освежил макияж. Достал наушники, включил любимый k‑pop‑плейлист — бодрые ритмы и энергичные мелодии тут же наполнили пространство, помогая сбросить напряжение. Он присел на край кровати, закрыл глаза, вслушиваясь в музыку. Время тянулось медленно, но наконец телефон засветился: звонок от Кима. — Всё, Феликс, я освободился. Скоро буду на месте, — прозвучал его голос, тёплый и ожидающий. — Я через пятнадцать минут тоже буду на месте. Жди меня, — ответил омега с улыбкой. Он уже собирался выходить, когда дверь его комнаты распахнулась без стука. На пороге стоял Хёнджин. — Что ты здесь делаешь? — резко спросил Ли, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. Феликс уже сделал шаг к двери, когда Хван резко двинулся вперёд, перехватил его за талию и с неожиданной силой повалил на кровать. Омега ахнул от внезапности, попытался подняться, но брюнет навис сверху, упершись руками в матрас по обе стороны от его плеч. — Куда это ты собрался? Ещё и так откровенно?! — его голос звучал низко, почти шёпотом, но в нём явственно слышалась напряжённая нотка. Блондин замер на мгновение, ощущая, как учащается пульс. Он попытался вывернуться, но хватка альфы была твёрдой. — Отпусти меня, — произнес он, стараясь сохранить спокойствие, но в голосе проскользнула дрожь. — У меня свидание. Ты сам сказал, чтобы я жил своей жизнью и не влезал в твою. Хван не сдвинулся с места. Его взгляд скользил по его лицу, задерживаясь на губах, потом снова поднимаясь к глазам. — Свидание, — повторил он, словно пробуя слово на вкус, — с тем самым альфой? — Не лезь в мои дела, — он снова попытался отстраниться, но альфа лишь слегка наклонил голову, будто изучая его реакцию. — А мне кажется, это мои дела, — в его тоне прозвучала непривычная твёрдость. — Мы ведь… супруги. Хоть и фиктивные. Феликс сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Именно — фиктивные. И это значит, что ты не имеешь права меня задерживать. Отпусти. Сейчас же. Хёнджин ещё сильнее навис над ним. Омега пытался оттолкнуть его, чтобы освободиться, но он, наоборот, начал сильнее прижиматься и нюхать его шею, вдыхать запах ванили. Затем он начал потихоньку раздевать Феликса, потянув свои руки к ширинке брюк блондина, Феликс своей рукой остановил руку альфы и сказал: — Не смей, я не один из твоих шлюх, которых ты привык трахать ночью в нашем доме. Иди развлекайся с ними сколько тебе влезет, а меня оставь в покое. Альфа не слушал, что он говорит и убрав его руку, продолжал расстегивать ширинку его брюк, а затем полностью приспустил и выкинул их на пол, Хенджин продолжал раздевать его. Феликс говорил ему, чтобы тот его не трогал. — Сегодня я собирался отдать свою девственность другому альфе, тому, кто мне интересен, — отрывисто говорил омега, надеясь, что Хван его слышит. — Ты испортил все мои планы. — Я должен быть у тебя первым, я не позволю ему, — со свирепым взглядом ответил альфа, не отрываясь от своего занятия. Он поставил несколько отметин на шее блондина, показывая, что тот принадлежит только Хвану и никому больше. — Отпусти меня! — крикнул Ли. — Ты мне противен! После этих слов, брюнет согнул ноги блондина в коленях и приставил свой член к его анальному кольцу, про презерватив он абсолютно забыл. Ли тотчас залился слезами. Сердце бешено заколотилось где-то в области горла, от напряжения пальцы сжались в кулаки, ногти больно врезались в ладони, оставляя отпечатки лунок. По мягким щекам медленно струились слёзы, усиливая напряжённость момента и пробуждая странное возбуждение в душе Хвана. Альфа вошёл в тело младшего. Он вскрикнул отчаянно, издавая звук, полный невыносимой боли, ощущая мучительный огонь, разливающийся снизу тела, стиснув зубы, он вонзил ногти в ладонь ещё крепче. Брюнет блаженно откинулся назад, нежно сжимая ягодицы омеги. — Мне больно! — вскрикнул омега, при этом сильно зажмурив глаза. — Тише… скоро тебе будет лучше. Потерпи немного. Тебе нужно просто расслабиться, — с нежностью сказал Хван и поцеловал младшего в висок. Он решил подождать, пока парень привыкнет, чтобы начать двигаться, после того, как Феликс расслабился, альфа начал медленные толчки, блондин не замечает, как начинает постанывать, и получать удовольствия от происходящего, в его глазах всё так же текут слёзы, но он до сих пор не понимает, что это происходит с ним, он закрыл глаза, а тем временем альфа ласкает его по его нежной коже и потихоньку начинает ускорять толчки и с улыбкой начинает смотреть на своего мужа, обращаясь к нему: — Ты такой узкий, и так хорошо принимаешь меня, ты теперь мой Ликси, — сказал Хван, прижимаясь ближе к лицу блондина. У Феликса в этот момент, звёздочки перед глазами, с одной стороны ему было хорошо и приятно, он начал получать от этого процесса удовольствие, но с другой стороны, ему не хотелось, чтобы это был именно Хван. Он уже похоронил мысль о том, чтобы быть с ним, раз альфа такой гуляка, который только и любит менять себе партнёров как перчатки. За то время, что он провёл с Кимом, его чувства к Хёнджину начали угасать, но не полностью. Омеге было мерзко, что брюнет, тащит в их дом разных людей, чтобы уложить их в постель и хорошенько развлечься с ними, и он не хотел быть в числе тех людей, которых альфа нагло использует, чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности и затем бросит как использованную тряпку. Хёнджин делает резкие толчки, насаживаясь в Феликса, они начинают стонать вместе, и брюнет говорит омеге, что он скоро кончит. Понимая, что он без резинки, он решил выйти заранее из блондина и кончил в простынь, а затем с отдышкой лёг на кровать прижимая блондина рядом с собой, а сам Феликс не до конца осознал, что только что с ним произошло. Но он понял, что его лишил девственности его фиктивный муж, который сам ему сказал, чтобы он жил, как хочет, и что он ему не интересен в отношениях и в сексе, а тут он просто взял и оборвал ему план, без его согласия. Альфа сел на краю кровати, начал одеваться — он медленно застёгивал пуговицы рубашки. Его взгляд то и дело возвращался к Феликсу, который лежал, укутавшись в одеяло, и безучастно смотрел в окно. Тишину нарушало лишь монотонное тиканье настенных часов да прерывистое дыхание омеги. Хван замер, пальцы невольно задержались на последней пуговице рубашки. В груди нарастало незнакомое, почти мучительное чувство — причудливая смесь вины, жалости и невыносимого отчаяния. — Прости, — прошептал он, глядя на него. — Твоя красота и близость сводят меня с ума. Как же трудно осознавать, что у тебя есть другой. Я не готов был тебя отпустить к нему… Альфа приблизился и осторожно взял его лицо в ладони. Феликс даже не пошевелился, лишь ресницы дрожали, словно он хотел скрыться за ними. Хёнджин наклонился и легонько прикоснулся губами к его губам. Омега резко отвернулся, и поцелуй оказался на щеке — лёгкий, почти невесомый. — Как ты себя чувствуешь? Я действительно волнуюсь за тебя, — сказал он, нежно задерживая его лицо ладонью, пытаясь уловить взгляд блондина. Ли молчал несколько секунд, а потом тихо, но твёрдо произнес: — Уходи. Я не хочу тебя видеть. Хёнджин медленно отпустил его, будто преодолевая внутреннее сопротивление. Внутри что-то болезненно сжалось, но он не стал возражать. Ещё раз повторив тихое: «Прости меня», брюнет молча встал, натянул пиджак и направился к выходу. Его шаги тяжело отдавались гулким эхом в голове. На пороге он замер и оглянулся. Феликс неподвижно лежал, устремив равнодушный взгляд в окно, словно мир вокруг перестал существовать. Хван почувствовал сдавливающее чувство в груди, еле заметно вздохнул и вышел, закрыв за собой дверь. За окном свежий холодный вечер встретил его резким порывом ветра. У ворот особняка стоял чёрный Audi, терпеливо дожидаясь владельца. Сев за руль, альфа запустил двигатель, но некоторое время сидел неподвижно, поглощенный своими мыслями. Впервые за долгое время ему не хотелось ехать в те места, в которых он часто проводил время, уже не привлекала музыка, толпа и фальшивые улыбки. Сердце тянуло лишь к одному — тишине и возможности разобраться в собственных мыслях. Решив довериться интуиции, он уверенно нажал на педаль газа, и автомобиль стремительно помчал его прочь от города, навстречу неизвестному направлению. Вскоре дорога вывела его на окраину небольшого посёлка, а дальше — широкая лесополоса манила своим спокойствием и простором. Именно там альфа надеялся найти долгожданное уединение и способ привести мысли в порядок. А в доме, за плотно зашторенными окнами, Феликс наконец разрешил себе плакать. Слезы струились по бледным щекам, оставляя влажные следы на ткани подушки, пока он лежал лицом вниз, уткнувшись в одеяло. Он всматривался в кромешную тьму комнаты, где давно погас свет и исчезли даже слабые отблески звезд. Теперь ничего не оставалось, кроме пустоты и боли, и надежда растворилась в непроглядной темноте ночи. Спустя какое-то время Феликс заметил, что его телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, уже в третий раз за последние полчаса вспыхнул экраном — вновь звонил Ким Мин Джу. Ответить не хватало смелости: голос дрожал, а глаза были полны слез. Омега не хотел, чтобы он услышал его слабость. Наконец, собравшись с силами, он разблокировал телефон и открыл переписку. Пальцы дрожали, набирая сообщение: «Мин Джу, прости… У меня резко появились неотложные дела, и я не смогу прийти на свидание сегодня. Очень сожалею и прошу прощения за внезапность. Давай перенесём встречу?» Прошло несколько секунд — и экран снова засветился. «Всё в порядке? Ты как-то странно пишешь. У тебя всё хорошо?» Феликс закусил губу. Как ответить, чтобы не выдать своего состояния? Он набрал: «Да, всё нормально, не переживай. Просто немного устал. Позже напишу, договоримся о новой дате. Спасибо за понимание!» «Хорошо, жду твоего сообщения. Береги себя!» Омега отложил телефон и устало посмотрел в потолок. Перед глазами неотступно возникал один и тот же образ — Хёнджин. Почему именно теперь, когда рядом появился Мин Джу, он разрушил всё? Феликс перевернулся на бок, крепко прижимая к себе подушку. Сердце сжималось от боли. «Почему он так поступил со мной?» — мысленно шептал омега, чувствуя, как горячие слёзы снова начинают душить горло. Феликс закрыл лицо руками. Теперь всё стало ясно: его мечты превратились в пыль. Хёнджин разрушил его планы, использовал его и ушёл, оставив лишь боль и сомнения. Выбор оставался прежним, но теперь каждый путь казался обманчиво опасным…