Моменты

– Ты пьяна, – то ли спрашивает, то ли констатирует Цзин Юань, пока его коллега-генерал так беспардонно закидывает ноги на стол, проливая вино. У Фэйсяо затуманенный взгляд и заплетающийся язык, но она всё еще способна уложить на лопатки целую армию борисинцев и к чертям разрушить эту чайную беседку – Цзин Юань это знает, потому не перечит, только жадно глотает каждое её движение и жест, пока Соколиная Мощь пытается вспомнить, где вообще сейчас находится. – Ах, да... Мы же в твоей чëртовой беседке пьем чëртово вино... Фэйсяо отпивает ещё, алая жидкость стекает по её длинной шее, заливаясь в ложбинку меж грудей, оставляя за собой сладкий липкий след, и Цзин Юань замирает. Сам он почти трезвый, а вот его коллега, кажется, уже с трудом различает, где сон, а где реальность. Цзин Юань не осуждает. У Соколиной Мощи острый язык, но в бирюзовых глазах плещется грусть, отражения пережитых ужасов переливаются тусклым блеском в зрачках. Он знает этот взгляд. Было время, и Заоблачный Квинтет также топил свои слëзы и горести в алкоголе. Фэйсяо может страшно браниться, обсыпать проклятиями, выпить хоть десяток бочонков с вином, но тоску в сердце она утопить не сможет, только захлебнется в собственной горечи, когда начнет трезветь, а шрамы так никуда и не денутся. Покроются коркой, запекутся под жаром битв, но останутся навечно и жечь будут, как свежие, как только что раскаленные угли. Цзин Юань точно знает – Фэйсяо так напивается, чтобы заглушить боль. – Чего ты на меня... ик!... уставился? Фэйсяо отставляет бутылку подальше (её привычка пить с горла немного раздражает) и смеривает мужчину строгим взглядом, царапает, будто наконечником стрелы, щекочет нервы, а потом залезает на стол, ползёт к нему на четвереньках, как лиса, придвигается вплотную к его лицу. Цзин Юань невозмутим, но его брови слегка выгибаются в удивлении. От Фэйсяо пахнет вином и ещё чем-то сладким, цветочным, быть может, дикими цветами из её прошлого – он даже и не думал, что от такой воинственной женщины может так сладко пахнуть. Фэйсяо, кажется, не моргает. Её взгляд немного разфокусирован, но она изо всех сил старается пронзить генерала своими блестящими, как лёд, глазами, впиться в самую душу – Цзин Юаню её глаза кажутся просто невероятными. Фэйсяо выгибает спину подобно дикой кошке, слегка сгибается в локтях и наклоняет голову, чуть ведя ухом – в самом деле как дикий зверь – и гипнотизирует мужчину глазами-кристаллами, пронзает холодом бирюзовых звёзд в зрачках, а после внезапно облизывает его щëку. Горячий язык оставляет мокрую дорожку на коже. Фэйсяо заливисто смеется, пока Цзин Юань ошеломленно таращится на неё. – Генерал... Думаю, Вы перепили, – мужчина переходит на формальности, включая уважительно-раздражающее "Вы", пытается дотянуться до её плеча, чтобы помочь ей слезть со стола, но Фэйсяо резко дергается и перехватывает его руку, мечет острые ледяные копья в его глаза, в одно мгновение стирая с лица улыбку. – Не трогай меня, – её голос твёрдый, как сталь, пальцы крепко сжимают его руку. Взгляд Фэйсяо выдержать тяжело, и в попытке посмотреть куда-то ещё Цзин Юань случайно скользит по её красивым грудям. Он вскоре поспешно отводит взгляд, но теперь любуется её задранными вверх округлыми ягодицами, чувствуя, как хватка на его запястье становится сильнее. Как же тяжело быть мужчиной. Фэйсяо издаёт что-то наподобие тихого, но угрожающего рыка, и Цзин Юань снова смотрит в её глаза – отчего-то уже не такие холодные и острые. Женщина мягко соскальзывает со стола и теперь уже устраивается у генерала на коленях, притягивает к себе за ворот одежды и хмурится. Цзин Юань молчит всё это время, едва слышно сглатывает и не сводит удивлённого взгляда с Фэйсяо. Соколиная Мощь лишь хмыкает в ответ, она знает его как облупленного – за этим поддельным удивлением в его янтарях пляшут черти, и стоит ей этих чертей пробудить, никаким вином их уже не заглушишь. Фэйсяо заискивающе улыбается и трется ягодицами, медленно елозит из стороны в сторону, вызывая у мужчины сдавленный вздох. – Оу? – Фэйсяо толкается ближе и замирает. – Кажется, я чувствую, генерал, как сильно нравлюсь Вам. Цзин Юань на секунду мешкает, а потом спускает с поводка своих чертей, и хитрая улыбка, наконец, обрисовывается на его губах, в глазах золотым пламенем разгорается азарт. Он самодовольно откидывается на спинку скамьи и расставляет ноги пошире. Фэйсяо прекрасно наслышана о похождениях генерала, чье возбуждение она сейчас остро ощущает под своими ягодицами. Не было на Лофу ни одного дома терпимости (которые, естественно, маскируются под другими названиями), где бы ни звучало его имя. Фэйсяо не осуждает. Каждый топит свою горечь по-своему. Она – в вине, он – в женщинах. – Я слышал, у Соколиной Мощи несравненная выдержка, – Цзин Юань делает паузу, выжидающе наблюдая, как хмурится Фэйсяо, чуть опустив уши. – Кажется, Вашей выдержки хватило ровно на бутылку вина. Фэйсяо недовольно цокает языком и впивается в мужские губы, пальцы скользят вверх к его сильной широкой шее и чуть надавливают, предупреждая. Цзин Юань в этот жадный поцелуй лишь усмехается, сам придвигается ближе, проникает внутрь, обводит всё языком, заставляя Соколиную Мощь жадно втягивать воздух. Руки в собственнической манере ложатся на её талию, но Фэйсяо молниеносно бьёт его по рукам и шипит в его губы. Цзин Юань поднимает руки в примирительном жесте, снова ухмыляясь, пока Фэйсяо остервенело кусает его и выводит узоры внутри его рта горячим языком. Она трется грудью о его твёрдый накаченный торс и отмечает, что не может полностью обхватить пальцами его шею. Фэйсяо цепляется одной рукой в его волосы и тянет назад, заставляя мужчину чуть запрокинуть голову, стремясь показать – она здесь главная. – Я не привык... быть снизу... Генерал... – ухмыляется Цзин Юань, опуская руки и пытаясь в этот раз полапать её бедра, за что получает очередной удар по ладоням. – Заткнись, – Фэйсяо порыкивает ему в губы, непроизвольно трётся сильнее, одной рукой тянет за волосы, пока пальцы другой вдавливаются в его шею. На этот раз она кусает особенно сильно, и на нижней губе Цзин Юаня выступает алая бусинка крови. Фэйсяо отсраняется, шумно заглатывает воздух и теперь смотрит на мужчину сверху-вниз. В прояснившихся глазах читается презрение. Кажется, она трезвеет. Цзин Юаню даже становится немного обидно. – Я настолько плох? Фэйсяо оставляет его без ответа, молча слезает с его ног и, хватая недопитую бутылку вина, удаляется, даже не обернувшись. Цзинь Юань поднимается и смотрит ей вслед, пальцы ощупывают нижнюю губу. Она действительно всего его искусала – ну что за дикость. Словно прочитав его мысли, Фэйсяо замирает и в несколько стремительных шагов возращается, оказываясь вплотную к генералу, сверлит злыми глазами, после чего залепляет ему смачную пощёчину. Цзин Юань округляет глаза, но даже не дёргается. Щеки самой Фэйсяо багровеют, не то от злости, не то от смущения или вина. Она резко разворачивается, задевая его по лицу ещё и своими длинными, слегка колючими волосами, стянутыми в высокий хвост. Цзин Юань последний раз улавливает её сладкий аромат цветов и вина и наблюдает, пока женская фигура не скрывается в тени густых деревьев. Её походка ещё немного кривая. Слегка пошатываясь, она старательно пытается показать, что совсем не пьяна, и идти ровно. Столько упрямства в этой женщине, что Цзин Юань не устаёт поражаться. И это была всего-то одна бутылка. Мужчина улыбается собственным мыслям. – Ну, хотя бы в этот раз она ничего не разгромила.