Жвачка

      То утро необыкновенным образом замедлило течение времени Иллуми Золдика.       Работы вдруг стало недостаточно — она уже не занимала все дни. Сон приходил исправно только по ночам. Свободного пространства стало так много, что Иллуми не мог найти ему применение.       Он не знал, что такое «скучно», зато отлично понимал, что такое «нерационально»; поэтому то, как он использует время, казалось… бессмысленным.       Утро в гостинице наконец унесло из его жизни навязчивый шум в виде Хисоки Мороу. Иллуми не видел его, не слышал больше о нём. Разумеется, мобильник тоже молчал. Тот как канул в воду, и это принесло долгожданный покой.       В тот день Иллуми ощутил облегчение. Возможно, это не то, что он должен был ощутить. Но, когда странная боль под рёбрами боролась со свободным вздохом, последний победил.       Иллуми допустил, что, вероятно, с ним действительно что-то не так. Что его позорно низкая осведомлённость о человеческих чувствах, эмоциях и их проявлениях — упущение, которое в срочном порядке необходимо наверстать.       Он рационализировал этот порыв как мог: пригодится в планировании миссий, улучшит преображения, повысит взаимопонимание в доме, в конце концов — будет полезно для общего развития. Но правда была куда страшнее — в ней Иллуми себе не сознавался. Своими когтистыми лапами Хисока Мороу тронул что-то не только снаружи, и раз уж ему это удалось, значит, там было что-то, кроме пустоты.       Исследования Иллуми начал как обычно — с теории. На помощь пришёл интернет. Иллуми упорно всматривался в строку поиска, его взгляд метался от неё к клавиатуре и обратно. Какое-то время он пытался сформулировать запрос, но мысли не обретали форму. Бросив это неблагодарное занятие, он решил не тратить время зря и направился в семейную библиотеку.       Библиотека в поместье Золдик была поистине великолепна. Там можно было отыскать самые редкие издания и эксклюзивные экземпляры, хранящие в себе тайны и знания со всего света. В ней Иллуми и планировал найти ответы на все вопросы. Дворецкие регулярно следили за тем, чтобы книги были расставлены в соответствии с темами, жанрами и языками, так что поиск не должен был быть затруднительным.       Оказавшись там, Иллуми сразу направился в раздел психологии. Его встретил высокий стеллаж, полный разных книг: как потрёпанных временем, так и абсолютно новых, многотомные собрания и тоненькие брошюры. Глаза разбегались. Иллуми уже чувствовал, что терпит поражение от книжного шкафа, поэтому агрессивно вытащил пять книг наугад из разных частей стеллажа.       «Этого будет достаточно», — подумал он.       Возвращаясь в комнату со стопкой книг, на лестнице он столкнулся с дедом. Тот энергично кивнул внуку и бесцеремонно начал перебирать книги в его руках.       Ознакомившись с выбором, он усмехнулся, покручивая длинные седые усы.       — Ну и чем ты вечно занимаешься? Что тебе нужно в этой макулатуре?       Иллуми взглянул на книги и снова перевёл взгляд на Зено.       — Собираюсь изучить, чтобы повысить эффективность выполнения заданий, требующих маскировки путём смены личности.       Зено посмотрел на Иллуми с лёгким сожалением и, уже спускаясь по лестнице, громко выдохнув, сказал:       — В этом доме вообще есть нормальные люди? Какой же ты балбес, Иллу…       Иллуми посмотрел вслед деду и, пару раз медленно моргнув, отправился в комнату.       Только разложив книги на столе, он понял, что набор и правда впечатляющий: «Как добиться успеха, когда весь мир против тебя?», «Отчего люди воруют и убивают?», «Методы взаимодействия с токсичным партнёром», «Современные аспекты теории личности», «Сексуальные предпочтения: как отличить норму от патологии?».       Иллуми выбрал две книги и бережно положил на край стола. Остальные он счёл малополезными в области своих интересов. «Сексуальные предпочтения» мысленно отложил до лучших времен, так как книга явно требовала хотя бы минимальных практических навыков.       Золдик сел за стол, заправил волосы за уши и начал читать «Методы взаимодействия с токсичным партнёром». И хотя он честно пытался вникнуть в написанное, получалось откровенно плохо. В какой-то момент мысли улетели от текста к «а Хисока токсичный?».       Автор утверждал, что токсичные люди — это те, кто нарушает чужое спокойствие. Иллуми задумался. Может ли быть, что Хисока нарушал его спокойствие? Безусловно. Но это ли было проблемой?       Два часа чтения пролетели незаметно. Была лишь одна загвоздка: Иллуми не согласился с автором.       По всем паттернам и признакам, Хисока Мороу был воплощением токсичности: нарушение личных границ и пространства — есть; эгоизм и эгоцентризм — есть; непостоянство реакций — есть; нарциссизм — есть. Он подходил по всем пунктам. Но Иллуми счёл книгу происками дилетантов. Ведь всё это он не считал… плохим.

***

      Продвинувшись в формулировках запросов в интернете, Иллуми столкнулся с тем, что все форумы в один голос твердили о важности живого общения для людей, испытывающих трудности в коммуникации. С живым общением, впрочем, было не всё так гладко. Отец отсутствовал в поместье уже давно, младшие не подходили для подобных обсуждений, с матерью говорить об этом он не хотел принципиально. Оставались только Миллуки и дед. Но последний, скорее всего, просто отмахнулся бы.       Так Иллуми принял решение, что не станет упускать возможности живого контакта с незнакомцами.       Новое задание как раз было на редкость простым. Найти, устранить, исчезнуть. Даже не требовало особой подготовки.       Всё шло по плану — до того момента, пока жертва, тяжело дыша, не попыталась вымолить пощады. Обычно Иллуми делал всё быстро, не вступая ни в какие переговоры. А сейчас он занёс руку для последнего удара, но остановился.       Мужчина слёзно просил отпустить его, рассказывая стандартную байку о семье и детях.       — Подождите, — перебил он и сам удивился, как спокойно это прозвучало.       — Что?.. — прохрипел мужчина, прижатый к стене.       — Один вопрос.       — Что?       — Когда вы, — Иллуми чуть наклонил голову, — смотрите на человека, который вам нравится, что именно вы чувствуете?       Мужчина моргнул.       — Ты… издеваешься?       — Нет… Это исследование. Отвечайте точно.       Пауза.       — Я… не знаю. Учащённое сердцебиение. В голове шум. Руки дрожат.       — Хм… — Иллуми чуть приподнял брови. — Дрожь — из-за страха или возбуждения?       Мужчина просто уставился на него.       — Откуда мне знать?!       — Это плохо, — тихо вздохнув, сказал Иллуми. — Вот и я не знаю. Надо учиться различать.       Он достал иглу, закончив дело.       — Спасибо. Вы очень помогли.       Потом он внезапно понял, что впервые думал не о технике удара, а о человеке. Сам факт этого наблюдения показался… тревожным.       А живое общение между тем требовало от Иллуми развития и поиска новых «жертв». Как делать это самостоятельно, он не знал, поэтому без особых надежд обратился к брату. Миллуки хоть и сидел без конца дома, интернет-знакомств у него было хоть отбавляй.       Миллуки долго смеялся, когда услышал просьбу, но всё-таки согласился.       — То есть ещё недавно у нас был озабоченный фрик, а теперь ты собрался на свидание вслепую? Что же с тобой, чёрт возьми, не так, Иллуми?       Через два дня Иллуми уже сидел в кафе напротив девушки с короткими каштановыми волосами и большими карими глазами. Она имела миловидную внешность, приятно пахла и, кажется, не была токсичной.       Кто знает, возможно, поэтому и не вызывала никаких эмоций.       Пока они сидели за столом, Иллуми замерил её пульс, сделал несколько пометок в блокноте, задал пару вопросов во имя сугубо научного интереса. Девушка заметно нервничала — Иллуми то и дело смущал её своим серьёзным видом. Она запиналась, невпопад улыбалась, отводила взгляд и теребила прядь волос. Иллуми тоже казалось, что она ведёт себя странно.       Встреча завершилась быстро. По её итогам Иллуми сделал вывод, что эмоциональные отклики всё же требуют какого-то уникального набора комбинаций и не возникают просто так.

***

      Ещё через неделю он всё-таки открыл вторую книгу. Первый раз из любопытства, второй — от упорного желания разобраться.       «Сексуальные предпочтения: как отличить норму от патологии» начиналась скучно. Краткая историческая справка, термины, статистика и редкие изображения. Иллуми шёл по тексту медленно, он не до конца понимал, о чём идёт речь, — но книга обещала научное объяснение, а значит, нужно было дать ей шанс.       По ходу чтения его глаза то сужались, то расширялись. В какой-то момент он потерял счёт времени, чтение затянуло так, что морщинка меж бровей не успевала разгладиться.       Он даже подметил несколько пунктов, где описанные фетиши подозрительно тесно перекликались с его собственным ремеслом убийцы, и мысль, что у этих двух занятий есть схожие принципы, его успокоила.       На странице сто двадцать третьей взгляд зацепился за фразу: «Возбуждение — это, в первую очередь, физический отклик на мысль, образ или ощущение».       Иллуми задумался. Физиологический отклик — вещь измеримая. Можно проверить.       Он положил книгу на колени и посмотрел на свои руки. Те были спокойны, почти бескровны. Вздохнул, выдохнул, как всегда — на четыре, попробовал представить что-нибудь, что в теории должно было сработать.       Пусто.       Тело не отреагировало. Только разум продолжал работать, анализируя, где именно произошёл сбой.       Он перечитал строчку снова, на этот раз представив Хисоку. Не лицо, не тело — просто голос, шепчущий из темноты, и руки, скользящие по спине. Что-то едва заметно дрогнуло, это было как лёгкое нарушение равновесия.       Иллуми зафиксировал это так: «При мысленном контакте с конкретным субъектом — реакция присутствует. Вероятно, обусловлена особенностями памяти».       Эксперименты с телом всегда казались ему полезными, но незаметно они перетекли в другую, ещё не знакомую ему область.       Продолжить их было решено в ванной. Иллуми включил горячую воду, чтобы нагреть ладони, сел на край, задержал дыхание и опустил веки.       Руки касались кожи сначала через одежду, потом пальцы скользнули под неё. Иллуми гладил свои плечи, грудь, живот, размеренно опускаясь ниже. Пульс ускорился совсем немного. Тепло от рук расползалось по коже, и будто под её поверхностью зашевелились мурашки. Тело всё ещё не понимало, чего от него хотят, но впервые за долгое время отвечало.       Он перестал концентрироваться на ощущениях и пробовал представить, что пальцы ему не принадлежат. Чужое сбитое дыхание, чужие ладони, скользящие и очерчивающие мышцы всё ниже.       Иллуми сглотнул и больше не анализировал происходящее. Внизу живота неторопливо разливалось горячее трепещущее чувство, отдалённо напоминающее страх или волнение. Где-то между мыслями мелькали образы: губы Хисоки, его хрипловатый смех, прерывающийся от близости.       Пальцы ног слегка закололо, и температура тела будто повысилась. Иллуми замер и робко позволил себе не думать вовсе, отпуская упряжку со всем, что копилось годами. Он зажмурился, скользнув, наконец, рукой к члену.       Процесс мастурбации, конечно, был ему знаком. Он даже пытался делать это под порно, но фальшивые стоны актёров, их перекошенные лица, изображающие наслаждение, только мешали.       Впервые это действие началось не так, как всегда. Мысли были заняты другим человеком. Руки были тёплыми. Движения сильно отличались от привычных механических — сейчас они были скорее аккуратными, почти бережными. Не хотелось быстрее закончить и вымыть руки, хотелось узнать, что будет дальше.       Он сменил позу, теперь мышцы пресса сжались, делая ощущения ещё более яркими. Чтобы не останавливаться, он сплюнул в ладонь и, едва касаясь, начал описывать ею круги вокруг головки. Член дрогнул в его руке. Иллуми принялся искать свой ритм, находил его и точки, задевая которые хотелось вскрикнуть. Каждый сантиметр — как неизведанная карта удовольствия. Он проводил пальцами по уздечке, легко надавливал на отверстие уретры, замедляя движения.       В голове замелькали картинки того, чего с ним никогда не было. Губы Хисоки в подсознании жадно целовали шею, руки сдавливали её, зубы кусали мочку уха. Хисока грубо сжимал его бёдра и крепко держал за волосы. Иллуми проваливался в пространство, где не хватало кислорода. Там было жарко, приятно и совсем не стыдно.       В горле пересохло, движения руки на твёрдом члене стали интенсивнее. Тело будто поднималось по невидимой, но неумолимо ведущей к обрыву лестнице. Всё внутри сжалось в новом, остром ожидании.       И всего на секунду тело прошила слабая дрожь, мозг замер в исступлении. Мир сузился, и всё исчезло: руки, мысли, сам Иллуми. Осталась только мягко обволакивающая пустота, обнимающая изнутри.       Он кончил.       Когда глаза открылись, свет казался слишком ярким. Иллуми осмотрелся вокруг, всё было как прежде.       Он поднялся и, смывая в раковине семя, вдруг обнаружил, что руки не остыли… Взглянув в зеркало, увидел спокойные глаза, проступивший румянец жизни на своих щеках и мерно поднимающиеся и опускающиеся в стихающем дыхании плечи.       Никаких видимых изменений.       Но где-то глубоко внутри — знакомый «щёлк».       Он мельком улыбнулся сам себе, ведь от зеркала вдруг не захотелось сразу отвернуться.       — Интересно… — сказал он вслух почти шёпотом. — Почему именно он?