Жвачка

      Особняк Золдик был тем местом, где всегда царили дисциплина и порядок. Тишина здесь обычно была безупречной — как неотъемлемый элемент интерьера. Даже шаги дворецких звучали будто отрепетированная партия.       И лишь один человек в этом доме неустанно стремился положить этому конец.       Утром было непривычно шумно. Не просто голоса — гул, неразличимая брань отражались от стен и сливались с эхом коридоров.       Иллуми проснулся не сразу. Сознание медленно поднималось из глубин сна. Когда глаза открылись, на пороге спальни показался Каллуто. Он был ещё в пижаме, чёлка топорщилась, а в глазах читалась растерянность. Иллуми напрягся. Подобные визиты в их семье были исключением, к тому же каждый Золдик был достаточно силён, чтобы справиться с любой помехой самостоятельно.       — Иллу… — Мальчик опустил глаза в пол. — Там шумят.       Иллуми сел на кровать, потирая сонное лицо.       — Кто?       Каллуто тяжело вздохнул.       — Киллуа… — Он сглотнул, будто подбирал слова. — Отец ещё не вернулся. Можно… ты?       — Я понял. Возвращайся в комнату, — тихо сказал Иллуми.       По мере того как он спускался по лестнице, звуки становились всё громче: крики, плач, звон металла. Внизу Киллуа вырывался из рук дворецких. Весь красный, растрёпанный, он убегал от тучного Миллуки, который тщетно пытался его схватить. В стороне причитала Кикё, на полу сверкали осколки её любимых ваз. Гостиная выглядела хаотичной как никогда.       — Ненавижу это! Ненавижу всех вас! — кричал Киллуа во всё горло.       — Тише! — Мать закрывала уши. — Кто-нибудь, остановите его скорее!              Иллуми спустился с последней ступеньки.       — Хватит, — строго сказал он.       Киллуа замер, услышав голос старшего брата, но в следующую секунду его крик обрёл новую силу:       — Что?! Опять твои иголки? Давай! Всё равно ты больше ничего не можешь!       Мать ахнула, Миллуки облегчённо выдохнул, дворецкие расступились.       Иллуми приблизился. В его пальцах блеснула булавка. Без промедлений она вонзилась Киллуа в ногу. Бежать тот больше не мог, осел на пол. На глаза навернулись слёзы, но он продолжал ползти, ударяя кулаком по плитке.       Иллуми повернулся к семье.       — Я разберусь. Можете заниматься своими делами.       Несколько шагов вперёд — и он уже возвышался над Киллуа. Взял его на руки и понёс в темноту коридора.       Всё это время на лестнице стоял Зено, в привычной манере поглаживая седые усы.       Обездвиженный Киллуа изо всех сил сопротивлялся, почти неощутимо бил брата по спине и слабо трепыхался. Иллуми нёс его в подземелье, где располагалась пыточная. За любые проступки все отправлялись туда. А сам Иллуми провёл там, кажется, больше времени, чем все младшие вместе взятые.       В какой-то момент это тёмное холодное место стало такой же обычной комнатой, как столовая или библиотека.       Когда они пришли, он приковал Киллуа к стене.       — Даже пытать не станешь? — послышался детский голос.       — Нет.       — Как великодушно с твоей стороны, братик! — рассмеялся Киллуа.       — Волю можно сломать не только силой.       Иллуми направился к двери, но перед тем, как выйти, обернулся:       — Не сопротивляйся. Так будет проще.       Он вышел и запер замок.              Ближе к полуночи в поместье вернулся Сильва. Его встречала вся семья, только Иллуми не вышел. Разговор был неизбежен, но его хотелось отсрочить. После ужина, который он тоже пропустил, в комнату постучал дворецкий.       — Войди.       — Извините за беспокойство. Господин Сильва ждёт вас в своём кабинете. Немедленно.       — Иду, — выдохнул Иллуми.       Когда дверь кабинета отца захлопнулась, дышать стало тяжелее. Сильва никогда не повышал голос, но в каждом его слове было нечто, от чего сдавливало грудь.       — Я всё знаю, дедушка ввёл меня в курс дела, — сказал он. — Ты сделал что должен.       Иллуми промолчал.       — Но теперь ты отвечаешь за результат.       — Да, отец, — тихо.       — Килл — будущий глава семьи. Он должен быть готов, — продолжал Сильва.       — Но я уже готов, — отозвался Иллуми почти машинально.       Сильва посмотрел на сына с едва заметной усталой жалостью.       — Нет, Иллу. Мы уже говорили об этом. Ты просто… первый.       Эти слова застряли где-то между сердцем и горлом. Иллуми моргнул.       — Твоя задача — проконтролировать, чтобы Киллуа понял это как можно скорее.       — Но почему? — Голос дрогнул, будто не слушаясь.       — Потому что я не смогу. Он не должен потерять доверие ко мне.       Сильва сделал короткую паузу, потом добавил:       — Я ведь могу положиться на старшего сына?       Иллуми кивнул и покинул кабинет.       Когда родился Киллуа, это было не больше чем новое имя. Новый звук, к которому нужно привыкнуть. Но всё менялось слишком быстро.       В то время, когда Иллуми уже убивал, сидел на мёрзлой земле пыточной, Киллуа был в тёплой постели матери. Пока Иллуми учился не моргать, не плакать и не просить, Киллуа учился смеяться.              Любой его звук, шаг, действие — вызывали восторг. Казалось, что всем было достаточно того, что он просто есть. Всё, чего Иллуми добивался годами через боль, кровь и пот, давалось ему без усилий.       Иллуми не верил, что такой капризный мальчишка, который ещё даже не овладел нэн к двенадцати годам, когда-то станет во главе семьи Золдик. Семьи, ради которой Иллуми отдавал всё с самого первого своего вдоха.

***

      Следующим утром тишина уже восстановилась. Иллуми спустился вниз, и первым, кто его встретил, был Каллуто. Он был взволнован.       — Киллуа… Его нет, — еле слышно шепнул он.       Потом из гостиной раздался голос матери — было неясно, смеётся та или плачет:       — Он сбежал. Ты… разобрался, да? Ха-ха-ха… — Кикё безумно хохотала и не успокаивалась. — Всё из-за тебя! Верни моего Киллуа домой. Что ты тут стоишь?       Иллуми замер.       Вдруг в комнату забежал Миллуки.       — Нашёл!       Он сжимал в руках распечатку.       — «Экзамен на охотника», он отправился туда. Маленький псих, — пробормотал Миллуки.       — Ну, ты всё ещё тут? — не унималась Кикё.       — Миллуки, когда ближайший дирижабль?       — Ты что, серьёзно? — удивился он.       — Да. — Иллуми сложил листок и убрал в карман. — Я должен его вернуть.       Холодный металл коснулся кожи за ухом. Метаморфоза не заставила себя ждать: мышцы передвинулись, скулы сместились, вместо длинных густых волос появился синий ирокез. Теперь из зеркала смотрел Гиттаракур. Личность без прошлого, без фамилии, без сомнений. Тот, кто вернёт всё на свои места.       Мать даже не вышла его проводить, прогуливаясь где-то в саду в компании Каллуто. Миллуки орал, играя в очередную видеоигру. Никто не остановил его.       На пороге стоял Зено.       — Едешь за ним? — спросил он.       — Да.       — И что сделаешь, когда найдёшь?       Иллуми ответил не сразу.       — Верну домой.       — А если он не захочет?       — У него не будет выбора, — сухо.       Иллуми уже ступил за порог, когда дед неожиданно сказал:       — Удачи тебе, Иллу.       — Она мне не нужна.       В дороге Гиттаракур изучал всю доступную информацию об участниках экзамена. Многие проходили его уже не впервые. В основном это были бесполезные слабаки, не представляющие угрозы даже для Киллуа. Но когда взгляд зацепился за знакомое имя, пальцы дрогнули.       «Какого чёрта он там забыл? Он? В охотники?»       Решив, что Хисока окончательно тронулся умом, Иллуми нахмурился.       Встречаться с ним в таких обстоятельствах было лишь дополнительной морокой. Они не общались уже несколько месяцев, было сложно даже представить, как тот воспримет появление Иллуми на поле боя, учитывая, что в прошлый раз Хисока выразился предельно ясно. И это не подразумевало никакой взаимопомощи и взаимовыручки.       «Лишь бы он всё не испортил».

***

      После первого испытания прошедшие кандидаты собрались под открытым небом. Гиттаракур стоял в стороне, прислонившись к дереву. Он сканировал толпу: десятки лиц — большинство не доживёт даже до середины экзамена.       Но одно движение оказалось слишком узнаваемым. Рыжие волосы светились на солнце, плавная походка и ленца во взгляде, как будто он уже победил тут каждого.       Хисока.       Иллуми не ожидал, но тело отозвалось раньше, чем разум. Спасало только то, что Гиттаракура Хисока не знал и не должен был ощутить нэн, по крайней мере до момента активации техники или прямого столкновения.       Разоблачение не грозило, Киллуа — под присмотром, а значит, всё идёт по плану.       Шло уже четвёртое испытание. Участников становилось всё меньше.       Как бы Иллуми ни противился признавать, но приглядывал он не только за братом. Наблюдать из кустов за Хисокой оказалось даже… интереснее.       Его ничего не подозревающий вид, грациозные движения во время атак, напряжённые мышцы рук и метко летящие в цель карты доставляли волнительное удовольствие.       Так он стал случайным свидетелем ночного купания Хисоки.       Когда Хисока разделся и зашёл в озеро, Иллуми почему-то не отвернулся. Наверное, из научного интереса. Или, возможно, потому что счёл увлекательным, как капли воды в лунном свете стекали по его ключицам, широкой спине, ниже… и ниже… Медленно скатывались и поблёскивали в ритме, похожем на дыхание.       Он зажмурился. Затем — быстро, как будто его поймали — отвёл взгляд.       Кажется, это называлось «вуайеризм». Теперь он был подкован в области фетишей. И мысль о том, что чтение всё же принесло плоды, в данный момент послужила единственным утешением.       С тех пор он больше не приближался, но, когда испытание «охота» близилось к завершению, снова скрывался в лесу. Иллуми Золдик так бы и продолжил сидеть там. Но Гиттаракур был другим.       Он выбрался из засады, героически прикончив человека рядом с Хисокой. Все понимали, что он не жилец. Однако Гиттаракура было не остановить. Щёлкая челюстями, он бросил под ноги Хисоки номер участника «восемьдесят».       — Зачем тебе лицензия? — спросил Гиттаракур.       — Хотелось поразвлечься. А тебе, Иллу, зачем она? — Слова текли как мёд.       Гиттаракур вздохнул.       — Узнал?       Хисока промолчал.       — Ладно.       Гиттаракур вытащил булавки по одной, приняв истинный облик.       — Скучал? — вкрадчиво спросил Хисока.       — Нет, — нахмурил брови Иллуми.       — Врёшь, — вырвалась ехидная усмешка. — У тебя даже дыхание сбилось.       Улыбка на лице Хисоки была беззаботной, почти детской. Но в глазах мелькнул короткий яркий блеск.       — А как тебе вид? — шёпотом.       У Иллуми покраснели уши, но лицо не выдало ни единой эмоции. Вместо ответа он быстрыми резкими движениями вырыл на поляне глубокую яму.              — Я спать, — бросил он через плечо и скрылся под землёй.       Брови Хисоки изогнулись в изумлении.       — Ты невозможный.       Он сидел на пне совсем рядом, наклонился ближе к земле и тихо сказал:       — Моё предложение всё ещё в силе, Иллу.

***

      До финального этапа добрались девять кандидатов. Среди них — Гиттаракур, Киллуа, Хисока и ещё несколько случайных счастливчиков.       Они постоянно держались рядом с Киллуа. На первый взгляд казалось, что они даже нашли общий язык. Но пристальное внимание Гиттаракура привлёк мальчишка. В нём не было ничего необычного. Заурядный ребёнок, ровесник Киллуа или младше. Но было что-то странное в нём. Рядом с ним Киллуа смеялся, улыбался, смотрел на него так, будто тот важен. Иллуми не понимал, чем этот ребёнок отличается от прочих. Но Киллуа — понял. И это внушало тревогу.       По удачному стечению обстоятельств бой Хисоки и Гиттаракура не состоялся, но из-за переноса боя других кандидатов выступить нужно было против Киллуа.       Лучше и не придумать. Идеальный момент.       Разумеется, он сдастся и не пойдёт против брата. Контролировать Киллуа было легко.       Представ в своём обличии, Иллуми, как и предполагал, увидел только страх, удивление и слабую волю к сопротивлению.       — Брат?       — Я ведь не ожидал, что ты решишь податься в охотники… Ты — убийца. Ни мечты, ни желаний у тебя не будет. Зачем ты тут?       — Я… Я кое-что хочу!       — И чего ты хочешь? Не молчи же… — давил Иллуми. — Или ты уже осознал, что не хочешь ничего?       — Нет. Хочу! Я хочу… подружиться с Гоном и жить как все нормальные люди.       Иллуми закатил глаза и цокнул.       — Убийцам не нужны друзья, Килл. Они будут только мешать, — отчеканил Иллуми. — Если откажешься от экзамена, я, так и быть, сохраню Гону жизнь.       Он остановился на секунду, а потом добавил:       — Как все, говоришь? Блажь. Забудь об этом.       — Нет!       — Если ослушаешься, то попрощайся с ним, — ровно произнёс Иллуми. — Или хочешь сразиться за своего друга?       Киллуа ожидаемо отступил и согласился вернуться в поместье. Но Иллуми решил задержаться, чтобы получить лицензию вместе с Хисокой.       Когда всё было позади, Хисока подошёл к Иллуми, толкнув того плечом, прошептал на ухо:       — Твоя речь на испытании… м-м… завела меня. Ты говорил это ему… но имел в виду себя, да? — облизнулся Хисока.       — Тебя это не касается.       — Ты прав. Но второго пацана не смей трогать.       — И давно тебя интересуют дети?       Хисока склонился ещё ближе:       — Сейчас меня интересуешь только ты, красавчик.       — До встречи.       Иллуми отбросил пряди волос с плеч, и они ударились о лицо Хисоки.       Тот усмехнулся.       — Что-то в тебе изменилось.