Удовольствие, доставляемое ненавистью

Белый свет ламп в коридорах без окон в ночное время делал пустой стадион безжизненным и холодным, создавая ощущение чего-то недружелюбного, но сейчас это было в тему; ему не хотелось оставаться в комнате с Ники, так что идея бесцельно просидеть несколько часов на трибунах казалась гораздо привлекательнее. Устроившись в комнате отдыха, Эндрю проводил взглядом парней, которые направились к раздевалке и, оглянувшись по сторонам, привычно завалился на диван, немного прищурившись, когда яркий свет ламп на потолке ударил в глаза. Хотелось избавиться от оцепенения после того разговора, но мрачные мысли всё равно лезли в голову, поэтому, чтобы переключить внимание, он развернулся, положив руку козырьком, чтобы прикрыться от света, и ленивым взглядом заскользил по фотографиям на стене, впрочем, не останавливаясь ни на одной надолго.       В основном на них были изображены старшекурсники во время ночёвок девушек и совместных ужинов или просмотров фильмов, причём на некоторых всё ещё остался Сет; его семья чаще всего была на аккуратных вырезках из газет, фотографиях с Хэллоуина и в фойе после матчей. В самом углу на канцелярскую кнопку было прицеплено фото, на котором он сидел в библиотеке вместе с Кевином, когда тому всё же удалось затащить его туда для подготовки к экзаменам, а на некотором отдалении находился кадр из аэропорта, где он стоял рядом с Нилом в одинаковых пальто в тот самый момент, когда тот назвал своё настоящее имя, и Миньярд, как только впервые это увидел, захотел сорвать. Часть фотографий, уже не вмещающихся на стену над кроватью, сюда притащил Ники, который постоянно фотографировал их во время дней рождений и поездок в Колумбию, часто делая селфи с нежелающим фотографироваться Аароном. Тишина стадиона, где помимо них ходил только охранник, успокаивала напряжённые нервы, даря подобие спокойствия и, несмотря на то, что он уютно устроился на диване и даже почти расслабился, Миньярд не смог не заметить, что вампиров, обычно переодевающихся за несколько минут, слишком долго не было.       Подождав, пока минутная стрелка висящих над дверью часов отсчитает ещё несколько делений, он, выдохнув, всё же поднялся на ноги и направился по коридору к раздевалке, чтобы спросить, где они застряли, но, как только белая дверь с оранжевым человечком поддалась, замер на пороге. Кевин, уже переодетый в форму, сидел на скамейке, пока стоящий между его чуть раздвинутых ног Нил, которому из-за того, что в таком положении они были почти одного роста, не приходилось тянуться, целовал парня; нечеловечески чуткий слух должен был уловить шаги, но они так увлеклись друг другом, что не заметили его приближение и отпрянули только когда ручка двери ударилась о стену. Джостен сделал пару шагов назад, будто это могло перечеркнуть то, что Эндрю уже увидел, а другой вампир, проведя большим пальцем по нижней губе, будто хотел избавиться от доказательств, не понимая, как себя стоило вести, взглянул на него: — Даже не знаю, что говорить в таких ситуациях. — Поэтому молчи, — Миньярд, выудив из кармана чёрных джинс, бросил ключи от машины Нилу, который смог поймать связку только благодаря нечеловеческим рефлексам, и, заметив, что он развернулся, нахмурился. — Ты куда? — Пройтись, — не став закрывать за собой дверь, он быстрым шагом направился по коридору, бросив через плечо. — Сами доедете. Не обращая ни на что внимание, Эндрю подобрал с дивана своё пальто и на ходу сунул руки в рукава, после чего сразу пошёл к незапертому выходу и, толкнув тяжёлую дверь, оказался на улице. Морозный ночной воздух, который он вдыхал полной грудью, пах свежестью; с неба, кружась, падали редкие снежинки, которые были видны лишь в жёлтых ореолах фонарей и таяли, как только касались асфальта, вместо низких сугробов оставляя лужи. Миньярд искал в себе чувство ревности или собственничества, но, на удивление, не находил; это зрелище было отвратительно красивым, и он знал, что будет со всех сторон крутить воспоминание перед сном, но вместо того, чтобы надрачивать на мысли о парнях, хотел оказаться в той же раздевалке, чтобы поцеловать обоих по очереди. Если бы Эндрю услышал, как кто-то назвал то, что он испытывал, «любовью», то сломал бы этому умнику нос, потому что такие слова никогда ему не подходили, как и что-либо другое приторно-розовое из подростковых романтических фильмов, потому что то, что происходило между ними, было гораздо серьёзнее. Парень всегда знал, что всей этой "любви" не существовало, потому что она была тем, чем оправдывали свои действия отвратительные люди: Лютер говорил о братской любви, приёмный отец, который бил его до кровавых синяков, говорил о любви, Кэсс говорила о любви, и в итоге оказалось, что этот термин — самое мерзкое, что можно придумать, потому что продвигалось массовой культурой как что-то доброе, в то время как шло в комплекте с насилием, которое всегда оправдывало. Если бы он сейчас заполнял дневник эмоций для Би, то, чтобы описать их троих выбрал бы «родственные души», но даже это выглядело слишком приторным и совсем не передавало сути, поэтому он бы закрасил словосочетание ручкой с такой силой, что порвал страницу. Их поцелуя стоило ожидать, потому что ни один из вампиров, на самом деле, ничего ему не обещал, но Миньярд эгоистично хотел вклиниться во всё это, даже если они уже были друг у друга, и ненавидел себя, их обоих и весь мир в целом за то, что вообще позволил себе докатиться до такого. — Эндрю! Эндрю, погоди. Выслушай. Кевин догнал его уже за территорией стадиона на дороге к кампусу, куда парень направлялся, не зная, куда ещё податься, но не желая возвращаться в общежитие; на нём были наспех натянутые кроссовки — которые пришлось надеть, чтобы не испачкать игровые бутсы, — с едва завязанными шнурками и слишком легко продуваемая холодным ветром форма, где из-под закатанных рукавов оранжевого джерси выглядывали края чёрных повязок. Эндрю не был в настроении с кем-то общаться, но, сжав в кармане пачку сигарет, чтобы хоть чем-то занять руки, сбросил шаг, за что мгновенно возненавидел себя ещё больше, и, не оборачиваясь, произнёс: — Ты спрашивал, как я отреагирую, если ты захочешь всё прекратить. Я тебя отпущу и больше не потревожу, так что вперёд. Он не видел, как далеко находился парень, но слышал приближающиеся шаги, поэтому то, что его потянули за рукав пальто, не решившись коснуться оголённой кожи, не стало неожиданностью, но всё равно заставило резко остановиться и развернуться на пятках. — А если я хочу, чтобы потревожил? — Дэй, тоже остановившись, отпустил рукав, не собираясь испытывать судьбу, и постарался заглянуть в глаза, которые в темноте всё равно не были видны. — Ты мне нравишься. Нил нравится нам обоим. Я не могу и не хочу между вами выбирать. Не оставляй меня из-за этого. Миньярд подавил желание возразить, что ему никто не нравился, что отчасти было правдой, потому что обоих он до глубины души ненавидел за всё то, что с ним происходило, за то, что слился с ними настолько прочно, что теперь оторвать было больно; он бы хотел никогда с ними не встретиться, но сейчас приходилось разбираться с тем, что уже имелось. — И что ты предлагаешь? Кевин качнул головой: — Я согласен на всё, что ты готов дать. — Я не могу дать вам ничего. — Враньё, — парень слабо улыбнулся, что совсем никому не помогло. — Эндрю, он очень нужен мне, но и от тебя я отказываться не готов. И Миньярд это отчаянно понимал, потому что хотел обоих слишком сильно, но это желание не было похожим на то, как хотели доказательство высокого статуса, трахнуть красивого парня, которого видели впервые, или мечты о хорошей жизни. Если вампирская жажда была хотя бы вполовину такой же сильной, он не понимал, почему по земле до сих пор ходил хоть один не обескровленный человек. — Ненавижу романтические драмы. — Я тоже, — Дэй тихо хмыкнул. — Пообещай, что подумаешь об этом. Эндрю чувствовал, как пропасть внутри медленно заполнялась чем-то, чему он не мог и не хотел давать название и, возможно, это как-то влияло на работу мозга, потому что, злясь на себя за глупый порыв, он всё равно сделал мелкий шаг вперёд, чтобы сократить расстояние, и спросил то, из-за чего, скорее всего, потом пожалеет: — Я могу тебя поцеловать? — Что? — Кевин, медленно моргнув, уставился на него, из-за чего парень строго нахмурился. — Да или нет? Дэй, не в состоянии ответить словами, кивнул, и тогда Миньярд, опустив ладонь на его шею, настойчиво потянул вампира вниз, чтобы врезаться в губы злым поцелуем. Мелкие снежинки, падая на его лицо и ресницы, из-за чего те мгновенно мокли, таяли от жара, но оставались на ледяной коже Кевина. Сухие из-за отсутствия слюны прикосновения вампирского языка осторожными движениями пытались заново разведать знакомую территорию, и ему внезапно очень захотелось узнать, как парень вёл себя в поцелуе с Нилом, кто из них доминировал, а кто подчинялся чужой воле, понимая, что в любом случае заполучит свою долю удовольствия. Было много причин, по которым ему не стоило пересекать эту грань: их двое, это кровожадные существа, которые в прошлом убивали людей и были способны на невообразимо жестокие вещи, они по-настоящему сумасшедшие, и, что самое страшное, способны всадить нож в спину, как делали все, кому он доверял раньше. Сейчас Эндрю дошёл до той точки, в которой был готов рискнуть, несмотря на то, что считал себя конченным идиотом, потому что сам говорил Нилу о том, как глупо доверять, если знаешь, что это не оправдается, но хотел пробовать, потому что, может, хоть раз всё было способно сложиться по-другому.

***

Щелчок входной двери, несмотря на позднее время, не стал неожиданностью; развернувшись на скрипучем стуле, Эндрю подпёр щёку рукой и проследил за Кевином, который, держась за стену, неловко пытался развязать шнурки на белых кроссовках, стараясь совладать с отказывающимися слушаться пальцами. Было неудивительно, что сразу после съёмки программы про экси для канала НССА он так надрался, потому что на публичные высказывания Нила вряд ли могла быть другая реакция, хотя парень не понимал, почему его так задели слова вампира о том, что «Воронам» давно пора отправить тренера Морияму в отставку. Дэй из принципа не разговаривал с Нилом весь оставшийся день, и Миньярд считал это глупым, стараясь игнорировать то, как лицемерно это звучало, потому что после того разговора с Кевином, если не избегал обоих, то, как минимум, ничего не предпринимал, делая вид, что всё как раньше. А ещё ненавидел Аарона за то, что тот теперь таскался с ним на каждый сеанс и, несмотря на то, что это было действительно полезно, не давал остаться с Би наедине, чтобы обсудить сумасшествие, творящееся между ними троими. Стоило Дэю пошатнуться в четвёртый раз за прошедшую минуту, парень, тихо чертыхнувшись себе под нос, поднялся на ноги и, в два счёта оказавшись перед уже снявшим обувь парнем сжал плечо, чтобы удержать. — Вали спать. Вампир попытался что-то возразить, но пьяный мозг не смог придумать ничего подходящего, поэтому он замолчал и подчинился, спокойно дойдя до спальни, где Эндрю лёгким прикосновением толкнул его на свою кровать, потому что Кевин вряд ли бы смог забраться на второй ярус, и кинул в него скомканное одеяло. Пока парень в уличной одежде пытался улечься и накрыться, Миньярд опустил жалюзи, примерно рассчитывая, через сколько нужно будет его разбудить, пока не начался очередной кошмар, — он в пари с Би, которая отказывалась делать ставки на деньги, предположил посттравматическое расстройство, в то время как она тревожно-депрессивное, — а затем, в последний раз оглядев Дэя, который что-то сонно промычал и махнул рукой, плотно закрыл дверь в спальню. Нужно было сообщить Джостену об отмене ночной тренировки и, поскольку в последний раз он пил кровь пару дней назад, покормить; парень проверил, не поднялась ли внутри тревога, но всё было глухо, поэтому, удовлетворившись, он кивнул самому себе и, сунув ноги в берцы, которые не стал завязывать, забрал с полки ключи. Как только Нил открыл дверь, Эндрю мимо его плеча заглянул в комнату, проверяя, не было ли никого, и, когда убедился в этом, шагнул внутрь, сразу получая настороженное: — Что с Кевином? — А ты будто не догадываешься, — проследив за тем, как он запер дверь, парень прошёл на кухню, зная, что вампир последует за ним. — Напился в сопли. Джостен бёдрами опёрся на столешницу, где стояла микроволновка с несколькими чашками, и, ничего не сказав по поводу того, что он полез в холодильник, устало закатил глаза: — Я думал, он стал хоть немного смелее после прошлого раза. В качестве моральной компенсации вытащив из ящика холодное пиво, парень выпрямился и равнодушно пожал плечами: — У некоторых до сих пор есть инстинкт самосохранения. Нил, никак не отреагировав на колкость, на пару мгновений замолчал с поджатыми губами и задумчиво посмотрел куда-то мимо него, а парень, захлопнувший дверцу холодильника ногой, понял, что он собирался сказать ещё до того, как вампир произнёс: — Эндрю, по поводу того, что случилось в раздевалке... — Молчи. Я уже сыт по горло душевными разговорами с Кевином, ещё ты не начинай. Джостен в последнюю секунду увернулся от полетевшего в лицо колечка с жестяной банки, но всё же тему развивать не стал, хотя Эндрю прекрасно знал, что это совсем не означало, что тот не заговорит потом, когда убедится, что сможет вытянуть честный ответ. — Тебе правда не нравятся разговоры глубже обсуждений погоды или ты пытаешься избегать своих эмоций, потому что это единственное, что ты не можешь контролировать? Кевин, кстати, склоняется ко второму. Снова. Внимательный взгляд и аккуратная провокация, чтобы надавить на нервы и заставить сболтнуть лишнего, которую парень даже не попытался скрыть, зная, что всё равно не получится; Миньярд ненавидел, когда он так делал. — Ну разумеется вы двое меня обсуждаете, — оставив пиво, он парой шагов пересёк разделяющие их футы и остановился, опустив руки на столешницу по обе стороны от боков парня. — Да или нет? Нил заглянул ему в глаза и, не раздумывая ни единой лишней секунды, выпалил: — Да. Как только Эндрю опустил многозначительный взгляд на его руки, Джостен, поняв намёк, убрал их в карманы джинс и остался на месте, давая ему полную свободу действий, поэтому парень двумя пальцами приподнял его подбородок и подался вперёд. Вампир не был таким, как Дэй, который всегда быстро оставлял попытки доминировать; набравшись смелости после первого раза, Нил целовал так, будто пытался языком отобрать у него первенство и показать, кто здесь главный. Холодные губы быстро стали мокрыми от движений Миньярда, а отсутствие потребности в кислороде позволяло действовать ещё напористей, так, что парень едва не задыхался от ощущений. Как только он отстранился, чтобы взять короткую паузу и унять головокружение, Джостен, быстро заглянув в глаза, наклонил голову и на пробу спустился к шее, из-за чего Эндрю неожиданно вздрогнул, почувствовав предательские мурашки. Как только Нил, заинтересовавшись, повторил действие, парень за волосы дёрнул его вверх и заткнул грубым поцелуем прежде, чем он успел что-то сказать; вжав вампира в столешницу, он руками сполз вниз по торсу, широкими изучающими прикосновениями через футболку согревая холодную кожу. Когда покусывающий его губы и старающийся прижаться сильнее Джостен достаточно разгорячился, парень тяжёлой ладонью накрыл его пах, но, как только вампир потянул его за волосы на затылке, остановился и убрал руку, тут же отодвинувшись в попытке отдышаться. Нил спешно пояснил: — Это не «нет», — после чего оторвался от столешницы, которая больно впивалась в бёдра. — Ты ведь знаешь, что у вампиров вся выпитая кровь течёт по венам, поскольку нет своей? Миньярд выгнул бровь: — Зачем мне эта справка сейчас? На мгновение показалось, будто парню стало неловко, но, как только он качнул головой, выражение лица снова вернулось к привычному, будто ничего не было. — Из-за долгого отсутствия кормления она сворачивается, начинает рассасываться. И, ну... Поэтому её не всегда хватает на все части тела. Эндрю приподнял уже обе брови, но, не говоря ни слова, вытянул нож из-под повязки и со звоном откинул куда-то на кухонный стол, после чего, уже собираясь спустить край, заколебался из-за того, что на предплечье рядом с локтем практически не осталось свободного места. Немного подумав, он закатал ткань у запястья, из-за чего обнажилась пара белых порезов, которые Джостен всё равно видел; тот, не глядя на его руку, усмехнулся каким-то своим мыслям и постарался скрыть поползшую по губам улыбку. — Что смешного? — Нет-нет, ничего, — парень провёл пальцами по рту в попытке сдержаться. — Просто вспомнил, что Кевин до ста сорока трёх лет даже не догадывался об этом. Это было очень непредусмотрительно с его стороны, потому что Нил, даже не заметивший, что проболтался, всё ещё считал, что Миньярд не знал о том, что было между ними в прошлом, — конечно, он мог бы соврать, что вампир просто этим поделился, — но он предпочёл не акцентировать на этом внимание слишком расслабившегося парня, чтобы не спугнуть. Разумеется, Дэй с лихвой пил кровь всех тех девушек, которые в девятнадцатом веке, начитавшись романов, мечтали о красивом загадочном вампире, поэтому даже не подозревал о вампирской импотенции. — Не удивлён. Когда Эндрю поднял руку, чтобы ему было удобнее, Джостен двумя пальцами прикоснулся к запястью, со второй попытки находя место, где прощупывался пульс, а значит, шла лучевая артерия, и, убрав руку, чтобы не испытывать судьбу, наклонился к противоположной стороне. Парень рефлекторно зажмурился, когда острые клыки порвали кожу, и Нил, будто заметил это, тут же втянул их в дёсны, после чего прижался крепче, с жадностью делая первый глоток, из-за чего его губы в нескольких местах окрасились в бордовый. Миньярд, сжав кулак, подавил желание отстраниться и твёрдо решил, что доведёт дело до конца, как было во все разы до этого, тем более, желание в целях самозащиты поотрывать ему клыки уже стало гораздо меньше, хотя и не обещало исчезнуть насовсем. Он старался не считать время, чтобы не концентрироваться на этом, и развернул голову в сторону кухни, скользнув по ней равнодушным взглядом, впрочем, ни на чём не задерживаясь. Парень закончил немного быстрее, чем обычно и, подняв указательный палец в немой просьбе подождать, мимо него вышел с кухни, после чего хлопнул дверью ванной и включил воду; Эндрю вытянул из подставки салфетку и приложил к ранам, наблюдая за тем, как белый материал пропитался кровью, после чего смял её и закинул в урну. Нил, умывшись и явно прополоскав рот, вернулся через минуту и остановился рядом, не уверенный в том, что произойдёт дальше, из-за чего Миньярд, понаблюдав за ним пару мгновений, тихо выдохнул и одним движением толкнул к ближайшей стене, после чего, остановившись в паре дюймов от лица, спросил: — Всё ещё да? Джостен произнёс негромкое: — Да, — после чего поцеловал его первым. Сунув руки к нему в карманы, чтобы вытянуть чужие ладони, Эндрю отстранился только для того, чтобы, положив их себе на волосы, обозначить: — Только здесь. После чего, почувствовав, как пальцы несильно сжали короткие пряди, впился в его губы снова; прикосновения чужих рук, мерзко лапающих и удерживающих его, всё ещё фантомно ощущались на теле, поэтому парень из-за обострившегося желания отстоять свои границы сомневался, что в ближайшее время сможет позволить кому-то из вампиров прикоснуться к нему слишком откровенно, и это раздражало. Несмотря на прохладу в комнате, Миньярду было настолько жарко, что он задыхался, а возбуждение внизу живота ныло, из-за чего он не мог дальше тянуть и, без долгих прелюдий вернувшись к тому, на чём они остановились, одной рукой дёрнул молнию на чужих джинсах. Он не был мягким или нежным, но обоих это устраивало. Нил, несмотря на природную болтливость, был очень тихим, поэтому не стонал, но сводил брови к переносице, что на его лице выглядело до безумия красиво, настолько, что жар внутри расползался ещё больше. От удовольствия вампир даже приподнялся на носочки, сжав его волосы практически до боли, и судорожно приоткрыл рот, чем Эндрю мгновенно воспользовался для нового поцелуя, игнорируя то, как сильно уже ныли губы. Прошептав его имя за секунду до сухого оргазма, Джостен лбом уткнулся ему в плечо, после чего обмяк, и они замерли; парень торсом чувствовал, что чужая грудь не вздымалась, а звука дыхания, который должен раздаваться над ухом, не было. Облизнув пересохшие губы, Миньярд остановился, позволяя парню прижаться к нему, пока не придёт в себя, и был готов оставаться в таком положении хоть целую вечность, если потребуется, но уже через пару минут Джостен по-усталому тихо, почти шёпотом, произнёс ему в самое ухо: — У тебя сердце бьётся как сумасшедшее. Отстранившись, Миньярд вытер и так чистую руку о подол его футболки, буркнув: — Заткнись. Нил не стал двигаться за ним, а вместо этого всей спиной облокотился на стену и, откинув голову, всего на долю секунды скосил глаза вниз, из-за чего Эндрю на мгновение порадовался, что сегодня надел свободные штаны. — Тебе нельзя возвращаться в таком состоянии. — Я тебя не спрашивал. Вампир весело хмыкнул: — Я не нуждаюсь в чьих-либо вопросах, чтобы высказываться. Миньярд, чуть подумав, махнул в сторону ведущей в гостиную арки: — Уйди. И дождавшись, пока парень скроется в спальне, откуда даже если высунуться не просматривалась кухня, проследил за тем, чтобы дверь хлопнула, после чего сам тяжело опёрся о стену спиной и, последний раз глянув в сторону выхода, чтобы удостовериться, запустил руку в штаны. Нил в момент оргазма выглядел лучше, чем любая звезда из порно, и это сводило с ума, заставляя хотеть настолько сильно, чтобы раствориться, но даже мыслей о нём было недостаточно, чтобы в этот момент не вспоминать то, что случилось в раздевалке. Благодаря идеальной памяти Эндрю мог восстановить его поцелуй с Кевином вплоть до мельчайших деталей, даже если видел не больше секунды, и до безумия хотел посмотреть подольше, чтобы потом раз за разом прокручивать в голове. Идея Кевина, пусть и не озвученная прямо, была для него самым глупым из всех возможных предложений, потому что Миньярд не дурак, чтобы связаться с Джостеном, который был опасен сам по себе и тащившим за собой целый преступный клан Дэем, но именно из-за того, как это было опасно, парня тянуло к ним обоим, как тянуло в петлю суицидника, и он не знал, что с этим делать, но, даже если было суждено умереть, не имел ничего против того, чтобы это произошло из-за них. После того, как кончил, Эндрю вымыл руки в ванной, и к моменту, когда вампир снова появился в комнате, уже забрал нагревшееся пиво, после чего, сделав первый глоток, проследил за парнем, который, остановившись рядом, посмотрел на него пару секунд, прежде чем выпалить: — Я вчера не первый раз целовал Кевина. Он безразлично пожал плечами: — Поздравляю? На что Нил на мгновение замер, а затем, складывая руки на груди, подозрительно прищурился: — Он рассказал? — Про то, что вы двое раньше встречались? Да. Джостен посмотрел на него взглядом оленя в свете фар, как было всегда, когда парень узнавал больше, чем он планировал, но быстро справился с замешательством, натягивая маску спокойствия. — И что ты об этом думаешь? — Мне плевать. Хотя любопытно, почему именно его ты выбрал для того, чтобы обклеить фотографиями папку. Делая новый глоток, Эндрю понаблюдал за тем, как он раздосадованно поморщился. — Все делают подобные штуки со знаменитостями, — хотя не каждый с этими же знаменитостями расстаётся на плохой ноте. — Я думал, ты собственник. — Не думай слишком много. Присев на край стола, Нил замолчал на некоторое время, решая, стоило ли говорить, а затем всё же произнёс то, чего Миньярд уже наслушался: — Это всё сложно. Не хочу выбирать между вами. Пива в банке было ещё много, поэтому парень решил забрать его с собой и, отмахнувшись, чтобы не повторять всё то, что Нил прекрасно мог обсудить с Дэем, направился к двери, напоследок через плечо бросив: — А зачем выбирать?

***

Дверь на крышу поддалась с первого раза, но пришлось приложить усилие, чтобы её распахнуть, потому что сильный порыв ветра придавливал её к раме, и бутылка яблочного бурбона в руке едва не выскользнула, когда он закрыл дверь ногой. Сегодня настроения проверять свои нервы на прочность не было, поэтому Эндрю, опустившись на середину крыши подальше от парапета, по-турецки скрестил ноги и на пару секунд задрал голову, чтобы увидеть чёрное небо, на котором начали скапливаться тучи, обещая ночью ливень, из-за которого завтра придётся промочить ноги по дороге к машине. Он сам не заметил, как встречи с Нилом здесь — ровно в двенадцать пятьдесят, всего на пару минут сразу после ночной тренировки, стали обыденностью, такой же привычкой, как с грубой отговоркой отправлять Ники загнать Аарона спать, если он слишком долго засиживался за учёбой. Прикурив стиснутую зубами сигарету, парень глянул на часы и откинулся на выставленные назад руки, сделал медленную, глубокую затяжку, слушая вой ветра, который очень скоро сменился шагами и шумной попыткой открыть тяжёлую дверь. Тихое чертыхание под нос и последовавший за ним неразборчивый из-за шума ветра ответ подсказали, что Джостен не один, но он даже не стал оборачиваться, уже зная, кого с ним увидит, потому что было вопросом времени, когда вампир притащит его с собой. Дождавшись, пока оба парня окажутся рядом, он лениво взглянул на Кевина, которого, как оказалось, за рукав слишком лёгкой для такой погоды куртки придерживал Нил, явно потративший какое-то время, чтобы убедить подняться к ним, и открутил крышку с бутылки. Ники, хоть и не одобрял, что после возвращения из клиники он пил больше, чем обычно, всё равно покупал алкоголь, всегда пополняя запасы в угловом шкафчике; опустившись справа от него, Дэй забрал бурбон и сделал глоток, после которого сразу прикрыл рот рукавом, а Нил, с вытянутыми ногами устроившийся с противоположной стороны, произнёс негромкое: — Привет. Миньярд вытянул руку, из которой парень взял ещё не скуренную сигарету и затянулся, после чего выпустил в небо серый дым, почти незаметный на фоне тёмных облаков. — Привет. — Не могли выкроить время пораньше? Ненавижу, когда ты сбиваешь режим сна, — несмотря на недовольный тон и наверняка сведённые к переносице брови, невооружённым взглядом было видно, насколько Кевину неловко в такой, якобы личный, момент. Вместо ответа Эндрю отобрал бутылку, чтобы отпить немного, на пару секунд почувствовав, как холод отступил под натиском разлившегося внутри жара, но практически сразу вернулся назад, а Джостен хмыкнул: — Тебя никто не спрашивал. Посмотрев с крыши, насколько это было возможно, что заставило сердце на мгновение дрогнуть, а желудок сделать кульбит, парень решил, что они слишком долго страдали всей этой окололюбовной хренью, поэтому, чтобы, проникшись располагающей атмосферой, кто-то снова не начал об этом разговор, первым спросил давно сидевшее в голове: — Рай или Ад существует? Когда-то Лютер ради того, чтобы направить на путь истинный, пытался промыть ему мозги Библией, которую на протяжении истории перевирал каждый, кому не лень, поэтому Миньярд разорвал и кинул в топку его неприлично дорогое подарочное издание, что наконец заставило отстать. До встречи с Кевином он не верил ни в Бога, ни в Санту, ни в ещё какие-то высшие силы, засыпая на воскресной службе, куда его таскала одна из приёмных семей, и сейчас, в общем-то, ничего не изменилось, но вряд ли существовал способ узнать обо всём этом наверняка у кого-то, кроме двух сверхъестественных существ. Нил, подавившись от неожиданности, вернул ему сигарету, после чего тихо хмыкнул и явно глянул на него, хотя в такой темноте черт лица было не разобрать. — Думаешь мы там были? Миньярд с безразличием пожал плечами: — В процессе обращения вы на какое-то время умерли. Дэй откинулся на выставленные назад руки так же, как он совсем недавно, после чего посмотрел в небо, ладонью отмахнувшись от летящего в его сторону сигаретного дыма, хотя, пока не делал вдох, не был способен чувствовать никакие запахи, помимо крови. — Света в конце тоннеля точно не было. — А что было? — Темнота, как во время сна, — Кевин снова забрал бутылку. — Не нужно думать, будто мы знаем какие-то тайны человечества. Джостен, устав сидеть ровно, просто лёг на бетонное покрытие и подложил обе руки под голову, не заботясь о том, что мог испачкать верхнюю одежду: — Если Ад существует, то находится где-то на земле, потому что невозможно создать что-то более жестокое, чем человек. Эндрю, понаблюдав за ним, сделал новый глоток, чтобы согреться, после чего улёгся следом и приглашающе дёрнул за край куртки Дэя, который ответил: — А как же твои слова о том, что человек монстром быть не может? — и, издав недовольный звук, накинул на голову капюшон, чтобы не испачкать волосы, после чего повторил за ними. — Монстр не равно жестокость, — Нил взял протянутую сигарету, но сразу после первой затяжки вернул её. — Я никогда не говорил, что люди добрые, потому что они, в большинстве своём, ублюдки, каких поискать. Кевин повернул голову к Миньярду, из-за чего их лица оказались практически вплотную друг к другу, и на таком расстоянии было заметно, как он секунду посмотрел сначала на губы, а затем в глаза. — Ты бы хотел стать вампиром? Он, не думая дольше пары секунд, легко ответил: — Нет. Нил, немного придвинувшийся, чтобы быть ближе к ним, прозвучал удивлённым, когда спросил: — Почему? За все полтора года, проведённые в одной комнате с вампиром, Миньярд успел собрать немаленький список минусов, но самым большим было то, в чём участвовал он сам. Чтобы продолжать существовать, практически каждые пять дней была необходима кровь, и, чтобы не нападать на людей с улицы, нужен человек, готовый её давать; не существовало ни единого варианта, при котором Эндрю, будучи вампиром, согласился бы кусать Ники или Аарона, а также зависеть от кого-то из них из-за того, что жажда была невыносима и на поздних стадиях слабо контролируема. Он был не против поить Нила и Кевина, но сам бы ни за что в жизни не согласился на то, чтобы кормили его, так что вряд ли бы долго протянул в вампирском теле, потому что не хотел причинять вред или даже убивать, но вместо того, чтобы обозначить всё это, назвал более мелкую причину: — Не хочу существовать вечность. Даже эта жизнь слишком утомляет. Когда он выдохнул струйку дыма Кевину в лицо, тот посмотрел с враждебностью, но, не акцентируя на этом внимание, спросил: — И что, даже не хочется посмотреть на другие эпохи? Нил со своей стороны добавил: — Или пожить разными жизнями. Миньярд, перевернувшись на спину, чтобы увидеть небо, произнёс: — Слишком скучно. А сам подумал о том, что, если бы Кевин или Нил смогли его обратить, это точно бы стало глупым клише из подростковых фильмов.