Удовольствие, доставляемое ненавистью

Сколько себя помнил, Эндрю ненавидел весь мир, просто в нём иногда встречались вещи, которые вызывали чуть меньше злости, чем всё остальное; он ненавидел Нила за то, что тот ему не рассказал, а Кевина — за то, что помог ему всё это скрыть и, когда стало очевидно, что парня похитили, выбрал отсиживаться в стороне вместо того, чтобы заговорить первым. Он ненавидел себя за то, что переживал, ненавидел, что, зная, как они опасны, позволил подойти слишком близко и был так туп, что решил, будто всё могло сложиться не так, как раньше, за что жестоко поплатился; подставил спину только для того, чтобы в неё до рукояти вогнали нож, и это оказалось так же больно, как во все предыдущие разы. Комната дешёвого мотеля с пыльными шторами, деревянной мебелью и четырьмя застеленными тяжёлыми покрывалами скрипучими кроватями, на одной из которых сидел Аарон, казалась удушающе тесной, но Эндрю знал, что, даже если выйдет на улицу, не сможет сделать полноценный вдох, потому что то, что его душило, находилось глубоко внутри. Несмотря на то, что команда заселилась меньше часа назад, поскольку Ваймак понял, что домой они сегодня не вернутся, помещение казалось до тошнотворного надоевшим из-за того, что парень раз за разом нарезал круги по свободному участку пола, не в состоянии найти себе место.       Получившие звонок копы, которые были обязаны взяться за поиски сразу, поскольку по документам Нил был несовершеннолетним, уже допросили их, и Миньярд, наступив себе на горло, впервые в жизни поступился принципами, заговорил с полицией, выдав достаточное количество полуправды, которой не хватало, чтобы поставить под удар клан Морияма, но было достаточно, чтобы попытаться найти хоть какие-то зацепки ради понимания того, где парень мог быть. Он никогда не доверял людям, и полиции в особенности, потому что видел, как плохо она работала, но сейчас был так до скрипа зубов бесполезен, что решился позволить им помочь с одним из самого ценного — оберегаемого, как золото дракона, — что у него было. Теперь оставалось только ждать. Ждать и вариться в котле из собственных мыслей, отсчитывая, как скоро он закипит, и вновь обдумывать факты, сопоставляя их с только открывшейся частью истории. Нила бы не повезли в Эвермор — да, близко, но у них не было такого количества времени, значит с огромной вероятностью парень остался в городе или рядом с ним, и прямо сейчас терпел побои и истекал кровью, если ещё не... Нет, он не мог. Но где искать вампира и что делать дальше было непонятно, и эта неизвестность пугала хуже плохих новостей. Всё рассыпалось в прах прямо на глазах, и тот факт, что Кевина, оставшегося в комнате Эбби и Ваймака, сейчас не было рядом, выводил из равновесия ещё больше, царапая по напряжённым нервам. Даже не отдавая себе отчёт в том, что делал, Миньярд краем сознания понимал, что удушением не сможет причинить ему большого вреда для здоровья, и, хотя в тот момент искренне хотел доставить боль, не собирался даже пытаться использовать зажигалку или ножи. Вся усталость прошедшего дня не ощущалась, хотя обещала навалиться потом, но рука с содранными от удара в стену костяшками до сих пор болезненно пульсировала в одном ритме с ноющими по всему телу синяками, а заплывший глаз видел картинку слишком мутно, начиная слезиться каждый раз, стоило попытаться открыть его шире, но это не имело значения.       Когда голова уже начала кружиться, парень резко остановился в центре комнаты, а затем, чувствуя ужасное желание кого-нибудь убить — желательно, весь клан Морияма, — прошёл к окну, нараспашку открыв которое, вытащил из кармана пачку сигарет, чтобы закурить новую. Злость закипала волнами, но он старался сохранять здравый рассудок, потому что и так совершил слишком большую ошибку; Бетси, узнав новости от тренера, набрала ему уже два раза, но Эндрю сбросил каждый звонок — даже не собираясь размышлять о том, что она там себе надумала, раз решила, что ему нужна срочная помощь, — потому что до тошноты не хотел слышать её спокойный голос и знал, что сорвётся на женщине, а это было ни к чему. Тихо наблюдавший за ним Аарон, не знающий, что сказать, а может не решающийся, подтянул с прикроватной тумбочки пульт, чтобы, сразу убавляя громкость, включить пузатый телик на каком-то случайном фильме, который ни один не будет смотреть, лишь бы заполнить гнетущую, делающую плохо обоим, тишину. Поскольку лампы были выключены, свет телевизора, отражающийся в стекле, стал единственным источником освещения, и Эндрю, стряхивающий пепел на внешнюю сторону и без того грязного подоконника, пока на автостраде раздавался гул машин, даже почувствовал подобие спокойствия, больше похожего на короткое затишье перед бурей, которое мгновенно перечеркнул стук в дверь. Он напряг плечи и, потушив недокуренную сигарету, которую скинул в окно, пальцами невесомо проехался по внутренней стороне повязки, чтобы почувствовать нож, после чего, пока Аарон только поднимался, оказался около двери, где, едва заметно раздвинув жалюзи, выглянул в окно, а затем без энтузиазма открыл. На пороге стояла переодетая в чистую, не испачканную кровью и явно ей большую толстовку Дэн, которая держала прижатым к распухшему носу лёд, из-за чего голос гнусавил, когда она произнесла: — Тренер вернулся из больницы, просит зайти к нему, — как только Миньярд попытался захлопнуть дверь, девушка успела выставить ногу, поморщившись о того, с какой силой пришёлся удар по щиколотке, но вслед за этим придержала дверь свободной рукой и с капитанской твёрдостью, смешанной с толикой агрессии, добавила. — Сейчас. Обязаны быть все. Эндрю столкнулся с Уайлдс взглядом на добрые полминуты, желая врезать ей по ноге ещё раз, и в любой другой ситуации бы из принципа никуда не пошёл, но сейчас ему нужно было узнать у тренера, появилась ли хоть какая-то новая информация от копов, поэтому, затолкав раздражение поглубже, широко открыл дверь и, слыша, как сзади скрипнула кровать, подождал, пока девушка уберётся с дороги, после чего вышел, оставив Аарона закрыть комнату. Длинный «П»-образный балкон с тонкими перилами, с одной стороны заканчивающийся лестницей, а с другой — тупиком с вендинговыми автоматами, растянулся вдоль дверей, рядом с которыми находились квадратные окна, и навис над полупустой парковкой, будучи развёрнутым так, чтобы трасса находилась с противоположной стороны, из-за чего здесь было чуть тише и спокойнее. Номер мужчины находился через две двери и, толкнув приоткрытую, Миньярд спокойным шагом вошёл внутрь. «Лисы» заняли кровати, а те, кому не хватило места, расселись на тумбах; при виде него никто не произнёс ни слова, потому что тренер им уже рассказал. У Рене была забинтована рука, в то время как на другую наложили шину, но, раз гипса не было, это всего лишь вывих или что-то подобное; Ники с повязкой на голове слабо улыбнулся, а Ваймак, стоящий у стены со сложенными на груди руками, отрицательно качнул головой, как только поймал его взгляд: — Ничего. Эндрю кивнул ему, показывая, что услышал, а затем, наткнувшись на вошедших Дэн с Аароном, уже развернулся, чтобы уйти к себе, когда услышал за спиной хриплое: — Подожди. От которого сердце на мгновение упало, а затем болезненно сжалось. Парень хотел проигнорировать его и уйти, но, ненавидя себя за слабость, остановился и со сложенными на груди руками спокойно привалился к стене, впервые взглянув на Кевина, который, заняв место у изголовья постели, сидел тише всех. — Так что ты хотел сказать? — стоящая между кроватей Эбби, которая обрабатывала царапины на плечах Мэтта, будто чувствуя нерешительность вампира, обернулась в попытке хоть немного приободрить. Дэй, словно не ощущал на себе пытливого внимания парня, через силу отпустил рукав кофты, который до этого безостановочно теребил, а затем, уперев взгляд в стену перед собой, чтобы ни с кем не встречаться глазами, скороговоркой произнёс то, что явно прокрутил в голове не один раз: — Мы с Нилом были знакомы раньше. В его день рождения вы спрашивали, от чего он бежит, так вот: тринадцать лет назад Нил, который какое-то время прожил в Гнезде, сбежал, когда его попытались убить. Скрюченные пальцы впились в руку и, не будь на ней повязки, оставили бы длинные царапины; Миньярд почувствовал, что не дышал, но это было совсем не из-за того, что Дэй набрался смелости открыться перед «Лисами». Ему Кевин врал в лицо около десяти месяцев. Ему Кевин рассказал правду только, когда перед носом щёлкнула зажигалка. Ему Кевин не посчитал нужным сообщить, что не за ним одним Морияма вели охоту даже после того, как Эндрю поклялся защищать обоих. А теперь перед всей командой открыто произносил то, из-за чего Миньярд был готов подставить себя под удар, хотя знал, что в вампирской схватке имел меньше всего шансов на выживание. Парень ненавидел себя за то, насколько слепым всё это время был. — Это же... Погоди, так ему тогда было всего около шести, — Ники, чей голос почти утонул в гомоне оживлённого обсуждения, нахмурился. Мэтт зажал рану на торсе марлевой повязкой, которую дала ему медсестра: — Я понимаю, что в большом спорте тренировки начинаются с раннего детства, но чем семье Морияма была выгодна смерть ребёнка? — Он бы не смог в таком возрасте сбежать сам, — Дэн напряжённо сложила руки на груди. — Где сейчас его родители? Дэй, быстро глянув на него, хотя весь вид не обещал ничего хорошего, прочистил горло, начиная одну за другой вытягивать нитки из засаленного покрывала, на котором сидел. — В том и дело, что он тогда не был ребёнком. Комната резко погрузилась в звенящую тишину, которую спустя пару секунд разрезало громкое возмущение постукивающей по своему бедру ногтями Элисон: — Что это, блять, вообще должно значить? Кевин растёр лицо руками, выглядя так, будто бросался с обрыва, и Миньярд понял, что так и было, когда он на одном дыхании выпалил: — Вампиры существуют, и мы с Нилом одни из них. Парень не смог сдержать смешок. Так просто. Пока одни выбивали информацию силой, другие получали просто потому, что он решил, будто это чем-то поможет. Вампир, пользуясь замешательством, одним рывком стянул кофту через голову и сразу скатил повязку до запястья, из-за чего стала видна покрытая чёрными струпьями рука с крупной забинтованной раной чуть ниже плеча, которую до этого видел только он. Рене, знавшая о вампирах в общих чертах, громко охнула, Элисон с огромными глазами зажала рот ладонью, чтобы не издать ни звука, а Ники, поморщившись, тут же перевёл взгляд на сидящего рядом Аарона, чтобы не смотреть на Дэя: — Почему про Нила мне никто не рассказал? — ему потребовалась пара секунд на то, чтобы осознать, что скривившийся в отвращении Миньярд не выглядел удивлённым, и ещё столько же, чтобы обиженно надуть губы. — И ты знал? Аарон был в курсе, и это уже было интересно, но Эндрю решил, что подумает об этом в другой раз. Кевин кулаком провёл под глазами, смазывая тоналку, чтобы стали видны трупные пятна, а Ваймак, сделав несколько осторожных шагов вперёд, остановился, хмуро вглядываясь в его лицо. — Что за бред? Вампир, посмотрев мимо него на замершую на месте медсестру, тряхнул рукой, с нажимом позвав: — Эбби, — и, когда та, стоящая с широко распахнутыми глазами, в глубине которых засел страх, не отреагировала, спросил, — человек может выжить с такими травмами? Женщина, моргнув, отмерла и, очень медленно, будто двигалась к дикому зверю, сделала несколько шагов в его сторону, после чего самыми кончиками пальцев коснулась руки, невесомо скользнув вверх по которой положила ладонь на щёку, чтобы большим пальцем провести по фиолетово-синему пятну под глазом. — Это похоже на трупные пятна. — Это они и есть. Женщина резко отшатнулась назад, из-за чего тренер в попытке успокоить положил руку ей на плечо, а Дэн со своей кровати жалобно произнесла: — Меня сейчас стошнит. Мэтт, не отрывая от него глаз, нахмурился, всё ещё не выглядя до конца убеждённым: — Какого хера? Кевин, пересев на кровати так, чтобы оказаться ближе к «Лисам», за уголок рта оттянул верхнюю губу, из-за чего стало видно пару вылезших из десны клыков. Эндрю не понимал чужой реакции отвращения, потому что из-за гнева чувствовал разве что неприязнь к нему, как к личности, но не как к существу. Вампиры не были уродами даже с учётом трупных пятен, к которым можно было привыкнуть, но другие, кажется, считали иначе, хотя он никогда не понимал смысла бояться мертвецов, потому что насиловали и убивали обычно живые. Эбби, снова подойдя ближе, чтобы осторожно коснуться плохо скрывающего рану бинта, постаралась осмотреть обгоревшую кожу и с толикой растерянности в голосе произнесла: — Я же несколько раз видела руку. Всё было в порядке. Парень, опустив плечи, потупил взгляд, нехотя признавшись: — Да, об этом... Простите, — в его тоне звучало раскаяние из-за нежелания использовать силы на женщине, которая всё это время была незаслуженно добра к нему. — Пришлось использовать гипноз, чтобы вы не задавали вопросов. Поскольку больше в подлинности его сущности никто не сомневался, либо только делал вид, парень поправил повязку и снова торопливо натянул кофту, напоследок по привычке проверив, не осталось ли открытых участков. Ваймак, опустившийся к нему на край кровати, выглядел так, будто не знал, как правильно реагировать: — Получается, ты..? Дэй качнул головой: — То, что я вампир, ничего не меняет. Я всё ещё Кевин — бывший «Ворон» и нынешний нападающий «Лисов». — Значит, мы вообще ничего о тебе не знали? — Элисон с тихой задумчивостью хмыкнула. — Ну, моя мать создала экси. Это в целом всё, что я не рассказывал. Тренер перевёл взгляд сначала на Эндрю, который внешне был абсолютно спокоен, затем на Ники с Аароном и устало потёр переносицу: — Вы всё знали, да? Хэммик пожал плечами: — Трудно жить в одной комнате и не замечать, что он не ест и вместо сна бесцельно болтается в гостиной по ночам, — после чего искоса глянул на кузена. — Хотя то, что вы все скрывали от меня вампиризм Нила, я вам никогда не прощу. До этого тихо сидевшая Рене перетянула все мигом ставшие напряжёнными взгляды на себя, когда спокойно спросила у Кевина: — Что всё это меняет в ситуации с Нилом? Тот поскрёб ногтем по покрывалу. — Морияма — вампирский клан, но они не должны были трогать Нила как минимум до лета, потому что очень хотят матч-реванш между мной и Рико, который принесёт им огромную кучу денег. Рико и Тэцудзи годами скрывали от Итиро то, что Нил жив, и сейчас они сильно рискуют, потому что обоим будет очень и очень плохо, если он узнает обо всём этом. То, что они решились на похищение, очень большой шаг, а значит случилось что-то действительно серьёзное. Миньярд знал это и без него, поэтому, не желая слушать дальше, оторвался от стены и, в несколько шагов преодолев расстояние до близнеца, вытянул руку, на которую тот на пару секунд непонимающе уставился, а затем, выудив из кармана, вложил ключи от номера, после чего парень вышел, напоследок громко хлопнув дверью, которая почти заглушила брошенное тренером в догонку: — Эндрю, не делай глупостей. Он был ужасно зол на Дэя, но сейчас на это не было времени; эти откровения абсолютно бессмысленны, потому что «Лисы» — так же, как он сам, — ничем не способны помочь. Парень никогда не был терпеливым, но теперь ему осталось только ждать, ждать и надеяться, что с Нилом всё будет в порядке, несмотря на то, что шансы на это уменьшались с каждым часом; если Рико что-то с ним сделает — он при первой же встрече обольёт того бензином и бросит зажигалку, и плевать, что с ним произойдет дальше. Это не было планом, нет. Обещанием. Вернувшись в номер, он грузно опустился на самую ближайшую кровать и вытянул из кармана чужой телефон-раскладушку, который проверил ещё раз, но, ожидаемо, ничего не нашёл — ни странных сообщений, ни звонков, ни чужих контактов. По практически пустому экрану было видно, насколько он был не важен Нилу, который считал, что через технику легко его отследить; начав крутить телефон в пальцах, Эндрю подумал, что он мог стать единственным, что от парня осталось, но от этой мысли тут же сжал серый корпус. Рано. Рано хоронить парня, потому что такой, как он, без боя не сдастся. Как только щёлкнула входная дверь, Миньярд сунул телефон обратно и поднялся, сразу направляясь к окну, где заново поджёг недокуренную сигарету, не обращая никакого внимания на Ники с Аароном, ожидаемо вернувшихся без Кевина, который остался со старшекурсниками или тренером, чтобы объясниться. Где-то за его спиной кузен устало вздохнул, медленно шаркая кедами по грязному линолеуму, и подобрал пульт, чтобы выключить до сих пор работающий телевизор, после чего, немного подумав, направился к парню, остановившись на небольшом расстоянии. — Поспи хотя бы пару часов. Эндрю не был в состоянии разговаривать, поэтому, уперев взгляд в стекло перед собой, вывернул руку, в которой блеснул короткий нож, уже через секунду оказавшийся приставленным к его животу не для того, чтобы причинить боль, но чтобы дать понять, что лезть к нему не стоит. Хэммик от неожиданности охнул, тут же отшатнувшись, но, явно видевший всё это, близнец подал голос, неожиданно произнеся: — Ты ему никак не поможешь тем, что будешь изводить себя. Ники, обернувшись, шикнул на него, а затем предусмотрительно сделал ещё один шаг назад и, понаблюдав за тем, как нож скрылся под повязками, поднял руки ладонями вперёд: — Ладно-ладно, мы поняли. Миньярд сделал новую затяжку и, когда сигарета дотлела, закурил ещё одну, краем уха слушая, как парни готовились ко сну, пока всё не стихло, а спустя недолгое время выровнялся звук их дыхания. Этой ночью он не собирался закрывать глаза ни на минуту, чтобы ничего не упустить, и не чувствовал усталости, несмотря на боль и ломоту во всём теле после матча, который теперь казался ужасно далёким. Стоя рядом с окном, за которым проезжающие мимо машины сверкали фарами в темноте, все мысли сами собой сводились к Нилу и, не меньше, к Кевину; Эндрю был так ослеплён ими, что не срастил очевидное и проглядел мелкие детали, на которых всегда сыпалась даже самая стройная ложь. Кевин не знал о вампирской импотенции до ста сорока трёх, а в Эвермор попал двадцать лет назад, то есть в сто тридцать восемь; Нил играл слишком хорошо для того, кто всего год занимался в любительской команде, а, учитывая одержимость экси, он бы не смог проглядеть этот спорт, когда тот только начал набирать популярность.       Его теория провалилась, и выходило, что причиной разрыва стал Кевин, судя по разговору о раскаянии и виноватых глазах парня каждый раз, когда речь касалась этого. Как смешно: Миньярд снова позволил себе привязаться и в очередной раз оступился, будто не научился за все годы до этого, что доверие всегда оборачивалось против него. Он бы ужасно хотел оборвать эти цепи, перестать чувствовать то, что ненавидел всем сердцем, но оба парня вплелись в него и пустили корни так глубоко, что он не смог бы выкорчевать их, не нанеся при этом непоправимого урона себе, — ещё одна непростительная ошибка. Когда ближе к четырём утра — Ники уже перестал ворочаться, а количество машин на дороге уменьшилось до минимума — заиграла мелодия телефонного звонка, Эндрю парализовало, потому что это был не ставший настолько привычным, что уже не вслушиваешься слова, первый куплет песни, а второй. Дыхание перехватило, и на то, чтобы осознать происходящее, потребовалось несколько непростительно долгих секунд, которых бы хватило, чтобы звонящий сбросил, если бы он не вытянул телефон рывком, так быстро, что вывернулся карман, и уставился на определитель номера. Неизвестный, код Балтимора. Парня захлестнула такая ярость, что пришлось сделать усилие, чтобы не сжать корпус в который раз; откинув крышку, он нажал на кнопку и поднёс телефон к уху, в тяжёлом молчании вслушиваясь в тихие помехи. — Где ты? Внутри всё сжалось и в одно мгновение рухнуло. Качество связи было отвратительным, а уличные шумы почти перекрывали сорванный до хрипа голос, но парень всё равно мгновенно узнал его и, подавив смешанную с паникой злость, как можно равнодушнее ответил: — У меня к тебе тот же вопрос. — Стою у телефона-автомата где-то на окраине Балтимора, — что-то тихо зашуршало, когда Нил на мгновение отодвинул от уха трубку, после чего тут же вернулся. — Оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, точно ли смог оторваться. В сентябре Миньярд отдал мобильник, взяв с него обещание, что в тот день, когда понадобится помощь, Джостен вместо побега позвонит ему, и теперь парень правда сделал это. — «Мотель номер шесть», — он одним движением потушил сигарету о подоконник и торопливым щелчком выкинул в окно. — Зачем звонишь на свой? — Не был уверен, что возьмёшь, если позвоню тебе, — идиот. Всегда себя недооценивал и никогда не видел, как далеко Эндрю был готов зайти ради него. — Я скоро буду там и... Всё тебе объясню. — Разумеется объяснишь. Как только в трубке раздались короткие гудки, он захлопнул телефон и всё-таки стиснул в пальцах, а затем оглянулся назад и резко рванул к выходу из комнаты, подобрав ключи; оказавшись на балконе, парень хлопнул дверью и полной грудью вдохнул влажный ночной воздух улицы, где всё ещё было очень темно, но ближе к шести обещал начаться рассвет. Мгновенно покрывшиеся мурашками без пальто руки пальцами заскользили по мокрым от недавно прошедшего дождя перилам по направлению к лестнице, и Миньярд уже хотел сбежать вниз, когда почувствовал, как крепкая ладонь схватила его за шиворот. Ударив локтем в живот, он тяжёлой подошвой ботинка въехал в чужое колено, а затем вывернулся, отрывая от себя руку, но немного успокоился, когда обнаружил за спиной Ваймака. Судя по всему, он вышел покурить, и сейчас, растирая травмированную ногу, поднял на него мрачный взгляд, с заметным напряжением спросив: — Куда собрался? Глянув вниз, Эндрю попытался унять появившуюся то ли из-за холода, то ли из-за пережитого напряжения дрожь, которую тщательно старался скрыть, смог выдохнуть только: — Нил позвонил. Тренер, встрепенувшись, резко выпрямился и торопливо двинулся к перилам, чтобы увидеть парковку, но, когда не обнаружил там парня, срастил два и два, а затем, потерев переносицу, рядом с которой под глазами залегли глубокие мешки, кивнул следовать за ним. Миньярд был не в восторге от того, что они направились в противоположную сторону, но, постоянно оглядываясь назад, пошёл рядом, спустя пару секунд поняв, что они направлялись к автоматам, где тренер, сунув пару помятых купюр, купил два дымящихся стаканчика кофе, один из которых практически силой сунул в руки ему и, дожидаясь, пока нальётся второй, пояснил: — Ночь будет долгой. Только почувствовав терпкий аромат американо с тремя ложками сахара, парень осознал, что ничего не ел больше восьми часов, но аппетита от этого не прибавилось, поэтому он ни разу не притронулся к стаканчику, который сминал в руке, а когда тот остыл, отправил в мусорку. Оказавшись внизу рядом с лестницей и имея полноценный обзор уже на всю парковку, где бело-оранжевый автобус выглядел слишком несуразным на фоне мятых легковушек, он стал на месте наворачивать круги, отсчитывая каждый шаг, потому что иначе бы не смог справиться с собой и, скорее всего, взорвался от перенапряжения. — Матерь Божья. Счёт прервался на триста шестидесяти двух и, резко остановившись, Миньярд скользнул торопливым взглядом по удивлённому лицу тренера, а затем всем корпусом развернулся туда, куда он смотрел: совсем близко, в футах десяти, весь перепачканный кровью, волоча неестественно вывернутую ногу, плёлся Нил, больше похожий на раненое животное, отгрызшее себе лапу, чтобы вылезти из капкана, чем на человека. Не помня себя, парень рванул к нему и вблизи, видя бешеный взгляд уцелевшего глаза с широким зрачком, из-за которого практически не проглядывалась радужка, пока второй был крепко зажмурен, почувствовал, как мурашки спустились вдоль позвоночника. Стоило пальцам Эндрю коснуться его, хватая за одежду, будто парень мог оказаться видением, в любой момент способным превратиться в утренний туман, Джостен тряпичной куклой упал ему в руки, наконец позволяя себе отключиться от болевого шока. Парень, сильно покачнувшись, едва смог устоять на ногах и еле его удержал, с силой стиснув толстовку на спине, но не стал сопротивляться, когда вовремя подбежавший к ним Ваймак, громко чертыхаясь себе под нос, потянул вампира на себя и, стоило Миньярду отпустить, кое-как подхватил тяжёлого парня. Едкий запах перепачкавшей одежду крови, который ещё долго будет его преследовать, забил ноздри и оставил привкус металла на языке, но сейчас это было последним, что волновало Эндрю, помогающего подниматься мужчине, который делал короткие остановки после каждых двух ступеней. Стараясь унять сердце, бьющееся о рёбра с такой силой, что было способно проломить, он внимательно огляделся по сторонам: Нил не был дураком, чтобы привести к «Лисам» погоню или слежку, но осторожность не мешала; им очень повезло, что на улице, по крайней мере в видных местах, не было камер, которые вообще вряд ли бы поставили в таком дешёвом месте. Добравшись до верха, парень проскользнул мимо мужчины и, оказавшись около комнат, дёрнул ручку самой первой из принадлежащих им, после чего позволил Ваймаку ввалиться в неё под громко долетевшее изнутри: — Эй, какого хе... Резко заткнувшись, Мэтт подскочил с места, что уже через секунду повторила сидящая рядом с ним Элисон, и тренер с громким выдохом смог опустить Джостена на кровать, покрывало которой сразу помялось и испачкалось, после чего, как только парень захлопнул дверь и провернул в ней ключ два раза, оглянулся, чтобы найти Эбби: — Сможешь что-то сделать? Медсестра, уже сгребая в чемоданчик сложенные неаккуратной кучей на тумбочке медикаменты, чтобы разом перетащить их ближе к парню, ничего не ответила, но Кевин, с широко распахнутыми от ужаса глазами, в два счёта оказался рядом с Нилом, нависнув над его лицом. Эндрю, щёлкнувший выключателем, чтобы зажечь верхний свет, через мгновение оказался вплотную к постели и только теперь смог полностью рассмотреть парня: одежда была безнадёжно испорчена кровью, судя по количеству, и его, и чужой, испачканные из-за пробитого виска прилипшие к изуродованному лицу волосы спутались, а одна рука безвольно свесилась с кровати; всё лицо, ладони и предплечья были покрыты порезами вперемешку с ожогами, а на запястьях ещё не регенерировали следы от наручников, из которых он выбрался потому, что самостоятельно сломал большие пальцы на обеих кистях. Вернувшись с мокрым полотенцем, Дэн сразу же осторожно опустила его на лоб и наклонилась, чтобы проверить дыхание, а затем, как только вспомнила, кто он, рывком выпрямилась; Эбби, оказавшаяся у ног, медицинскими ножницами разрезала прилипшую к голени штанину и, как только раздвинула ткань в стороны, поморщилась с тихим: — О, Господи. Из неестественно вывернутой вбок ноги торчал бежевый обломок кости, который сильно вылез наружу из-за того, что Нил на эту ногу не раз наступал, чтобы двигаться быстрее, что выглядело просто отвратительно, но, как только медсестра, наспех натянувшая перчатки, попыталась к ней прикоснуться, что отразилось ужасной болью, парень дёрнулся, а Эндрю напряг плечи, останавливаясь рядом с ним. Каштановые ресницы задрожали, а через секунду веки распахнулись, и парень почувствовал, как к горлу подкатил тошнотворный ком, потому что то, что изначально он принял за простой ушиб, оказалось выдавленным глазным яблоком. Всё это время стоящая около изголовья Дэн убежала в туалет, громко хлопнув о стену дверью, после чего её вывернуло, и Элисон направилась к ней, чтобы успокоить подругу и не видеть этого зрелища. Джостен просканировал всю комнату абсолютно бешеным взглядом загнанного в угол животного, которое было готово разорвать глотку любому, кто попробует приблизиться, и, совсем не узнавая, замер на Рене, которая, пока помогала медсестре, имела неосторожность коснуться его колена. Нил, дёрнув ногой так сильно, что снёс аптечку и заехал девушке в живот, двинулся в её сторону с такой скоростью, что мог сбить с ног, если бы Мэтт не успел поймать его за плечи и швырнуть обратно на кровать, а Кевин — внезапно оказаться перед лицом так, чтобы широкоплечей фигурой перекрыть обзор на остальных и рявкнуть им: — Руки! Из-за волос было не разглядеть гематомы, но Джостена не раз приложили головой об пол или стену, а рана на виске из-за запёкшейся крови казалась настолько глубокой, что Миньярд не был уверен в том, что не сломаны кости, поэтому из-за адреналина, боли и, по меньшей мере, сотрясения, пока сознание отключилось, его тело двигалась на нечеловеческих инстинктах — бей, если хочешь выжить. Когда Дэй вытянул руку перед Эндрю, чтобы тот не смог подойти ближе, он сделал осторожный, почти незаметный шаг в сторону, чтобы перекрыть собой ближайшего человека, которым оказалась Эбби, на случай, если вампир не сможет удержать Нила, который, настороженно проследив за этим, снова перевёл взгляд на Кевина и тихо, утробно зарычал. Он выглядел так, будто вправду мог наброситься, потому что после всего, что случилось за последние часы, настроенный на защиту мозг не мог принять, что теперь находился в безопасности, и если Дэй бы от этого не смог сильно пострадать, люди — да. Убедившись, что Миньярд не станет подходить, вампир выставил обе ладони так, чтобы отползший к противоположному краю кровати Джостен их видел, а затем размеренным вкрадчивым голосом начал медленно говорить: — Тебя зовут Нил Джостен, ты нападающий «Лисов», играешь под номером десять и живёшь в Пальметто. Сейчас ты в безопасности, и больше тебя никто не тронет. Нил качнул головой, что было больше похоже на нервный тик, и, как только вампир попытался двинуться к нему, оскалился, из-за чего стали видны длинные клыки. Он ещё сильнее попытался отползти, лопатками врезавшись в стену, из-за чего картина над кроватью опасно качнулась, но, когда Кевин наклонил голову, что мгновенно привлекло внимание, как и любое движение в комнате, посмотрел в глаза. Парень осознал, что он этого и добивался, когда Дэй всё тем же мягким голосом, необходимым, чтобы ввести его в состояние транса, произнёс, больше отвлекая внимание: — Ты находишься под защитой Эндрю, не забыл? К нему никто не посмеет сунуться, значит, к тебе тоже. А Нил, пристально глядя на него, расправил плечи, выпрямился и показался обмякшим внутри своего тела, как было со всеми жертвами вампира; как только Дэй, почувствовав, что достаточно, отвёл взгляд, парень торопливо проморгался и, только теперь ощутив боль, рывком зажал травмированный глаз, а затем сполз по стене, вдоль которой вытянулся. Издав жалобный звук, он зажмурился и запрокинул голову, затылком ударившись о выкрашенный в жёлтый гипсокартон, после чего снова взглянул на Кевина с сиплым, но от этого не менее угрожающим: — Больше никогда в жизни не смей меня гипнотизировать. — Я тоже очень рад тебя видеть, — как только Дэй сделал пару шагов назад, Эндрю плавными, но от этого не менее быстрыми движениями перебрался к кровати, из-за чего Джостен перевёл смягчившийся взгляд на него, но, скользнув поверх плеча, снова напрягся, когда обнаружил вышедшую из ванной Дэн, из-за чего вампир поспешно сообщил. — Они в курсе. Нил ещё раз проскользил по испуганным лицам, но устало откинулся назад, не в состоянии что-то предпринять и, когда Эбби, первой пришедшая в себя, с осторожностью коснулась его колена, чтобы продолжить осмотр, без сопротивления вытянул ногу, чуть поморщившись из-за боли, и снова виновато глянул куда-то мимо Миньярда. — Я... — Побереги силы, — Ваймак передал медсестре вату, чтобы она смогла хоть немного очистить уцелевшую кожу от крови. — Нил, тебе нужно в больницу. Джостен, откинувшийся на подушку, чтобы не мешать Эбби, тут же хриплым голосом возразил: — Нет. Кевин, который успел опуститься на корточки рядом с кроватью, чтобы оказаться с парнем на одном уровне, поднял упавшее на пол полотенце, которое сунул в руки близко стоящей Элисон, прежде чем пояснить: — Регенерации достаточно для того, чтобы всё зажило. Как только женщина, скинув окровавленную вату в кучку на полу, чтобы убрать позже, полезла в чемоданчик за новой порцией, Нил, который пытался делать всё, чтобы не смотреть на Эндрю, скосил глаза и постарался пошевелить ногой, из-за чего тут же сморщился, закусив губу, чтобы не вскрикнуть от боли, после чего произнёс: — Нужно вправить и зафиксировать кость, чтобы она нормально срослась. — Я могу, но это может быть очень опасно. Ты уверен? — Всё будет в порядке. Медсестра заколебалась, не зная, как правильно поступить в этой ситуации, но, ещё раз оглядев парня, пораздумала минуту, после чего, опустив глаза, выдохнула: — Это будет очень больно, нужно что-нибудь вроде кляпа. Нил спокойно кивнул, а Миньярд задрал подол кофты и, звякнув бляшкой, вытянул из шлёвок крепкий ремень, который согнул пополам и, как только парень открыл рот, сунул ему в зубы так, чтобы тот смог крепко прикусить. Как только тренер встал у изголовья и осторожно, но сильно надавил на его плечи, а Эндрю сделал то же самое с его боками, вампир ещё раз кивнул, показывая, что готов, и зажмурился, а, как только опустившая руки на нужные места Эбби резко надавила так, чтобы голень встала на место, приглушённо вскрикнул. Женщина с видом, полным вины и неуверенности в своих действиях, которыми могла покалечить одного из своих «Лисов», как можно быстрее дёрнула голень ещё раз, так, чтобы, насколько это было возможно, вернуть кость внутрь ноги, и попыталась расправить ошмётки кожи, чтобы прикрыть зияющую рану. — Я не могу на это смотреть, — Мэтт, тихо выдохнув, резко развернулся к противоположной стене. Джостен, тихо поскуливая, через силу разжал зубы, от которых на чёрном материале остались глубокие вмятины, к концу продавленные вылезшими из дёсен клыками, а Миньярд, забрав ремень, постарался затолкать свои эмоции как можно глубже, чтобы, действуя больше на автомате, начать, насколько мог, помогать медсестре с тем, чтобы оттереть запёкшуюся кровь, которая мешала осмотреть кожу целиком. Всё его тело выглядело просто ужасно, и, наверно, самым нормальным казались обломанные ногти на руках, под которыми запеклась кровь; сложив пополам испачканное полотенце, которое исправно ходила мочить Дэн, парень остановился и, опустив руку на край толстовки, впервые за вечер заговорил с ним, когда спросил: — Ещё что-то есть? Нил, до этого мягко пытавшийся объяснить принёсшей стакан воды Рене, что ему не нужен такой пристальных уход, едва заметно вздрогнул от звука его голоса, после чего нехотя ответил: — Ребро ужасно болит. — Я могу увидеть? Он немного поколебался, оглянувшись на остальных, но, столкнувшись с пристальным взглядом Миньярда, всё же потянул за самый край толстовки, чтобы обнажился только бок, на котором была всего пара мелких пятен. Несмотря на то, что загорелая кожа из-за хорошей физической формы не обтягивала рёбра, невооружённым взглядом было видно, что одно из них согнулось внутрь, наверняка проткнув лёгкое; невесомо коснувшись его, парень практически сразу убрал руку, чтобы случайно не надавить. Эбби, глянув на это, покачала головой с поджатыми губами, но, понимая, что внешнее вмешательство не поможет, поинтересовалась: — Ещё что-нибудь? Торопливо потянув подол толстовки обратно, Нил глянул на осторожно поглаживающую его по волосам Дэн, которая в тот момент, когда он оголил торс, предусмотрительно отвела глаза. — Синяки и порезы, но это мелочь. Кевин, который всё это время пальцами осторожно скользил по его лицу, мягко изучая раны под слоем засохшей крови, добравшись до второй скулы, где раньше была татуировка с цифрой четыре, резко отдёрнул руку, а затем, вскочив на ноги, рывком развернул лицо Нила к себе и, как будто видел призрака, уставился на изгиб скулы, где был заметен ожог, скорее всего от зажигалки или спички, и настолько тихо, что Эндрю, если бы не стоял рядом, не услышал, одними губами прошептал: — Он тебя убьёт. Вампир отодвинул его руку, взглянув с толикой враждебности, которая на усталом лице выглядела скорее жалобно, чем опасно: — Он уже попытался это сделать. Отвернувшись от него, парень столкнулся взглядом с Эндрю, который, несмотря на то, что помогал, был ужасно зол; он ненавидел парня, и это была не та проистекающая из собственных загонов ненависть, которая давно стала привычной, а совсем другая, более глубокая, рождающаяся из чувства предательства, и, несмотря на то, что он не говорил, Миньярд не простил, даже если Джостен заранее подстелил себе подушку безопасности тем, что разорвал сделку. — Тебя кто-нибудь видел в этом состоянии? — Ваймак, до этого погружённый в напряжённую тишину, пока смотрел, как медсестра обрабатывала раны, сложил руки на груди. — Наверное, нет. Я был быстр и осторожен, — Нил, поймав на себе недоверчивый взгляд, добавил. — Я знаю Балтимор, хотя тут, конечно, всё сильно изменилось. Тренер устало потёр переносицу, а затем и глаза, под которыми залегли мешки, спросил в пустоту: — Что теперь говорить копам? Вампир равнодушно пожал плечами: — Соврите что-нибудь, — и, снова оглянувшись на Кевина, спросил, чтобы по голосу проверить, в каком он состоянии. — Не знаю, восстановится ли глаз. Дэй, всё ещё сидящий у кровати, но ведущий себя куда тише, чем обычно, мрачно ответил: — Заживёт. И никто не решился спросить, откуда он знал. «Лисы», пребывающие в мёртвом молчании, не решались обсуждать произошедшее при Ниле, но по ним было заметно тревожное нетерпение, хотя каждый понимал, что ответы на свои вопросы сможет получить в лучшем случае утром. Раздражение Эндрю с каждой минутой разрасталось всё больше; он хотел, чтобы все ушли, хотел убить Джостена за то, что не сказал, но при этом безумно переживал. Он едва смог дождаться, пока Мэтт, подававший Эбби медикаменты, защёлкнет крышку на чемоданчике, а Рене, здоровой рукой ещё раз проверив, как плотно держались повязки на щеках, устало улыбнётся: — Чем ещё мы можем помочь? — Ничем. Сейчас я просто хочу спать, — взглядом скользнув по шине на второй её руке, Нил виновато поджал губы, а затем, оглянувшись на остальных, чуть тише добавил. — Простите за то, что подверг вас всех опасности. — Заткнись, — Миньярд, поднявшись с края постели, на которой до этого сидел, обернулся к «Лисам». — А вы все выметайтесь. Медсестра, прежде чем выйти из комнаты, устало вздохнула: — Позовите, если Нилу станет хуже. Подождав, пока вымотанные тяжёлым днём старшекурсники, уже бывшие не в состоянии спорить, с нестройными прощаниями скроются за дверью, чтобы завалиться спать хотя бы на пару часов, которые вряд ли позволят почувствовать себя хоть немного лучше, Эндрю оглянулся на Кевина, который не сдвинулся с места, и с нажимом повторил: — Все. Дэй, тоскливо скривив губы, за поддержкой обернулся к Джостену, который ничего не видящим взглядом пялился в потолок в ожидании, когда, а может если, подействуют обезболивающие, поэтому, пару минут поколебавшись, всё же поднялся с пола и, ещё раз посмотрев в жёсткие глаза Эндрю, вышел, услышав за спиной хлопок двери.