Ночной пациент

Неделя прошла очень быстро, и я почти убедила себя, что таинственная, раненая черепаха была просто необычным сном, порождённым стрессом. Клиника вернулась к своему привычному, успокаивающему ритму. Запах антисептика и теплого, свежеиспеченного печенья, которое приносила миссис Петерсон для своего йорка, снова стали единственными заметными ароматами. Я сосредоточилась на реальном: кастрация кота Барри, сезонная прививка для бульдога Рокки, консультация по питанию для кролика Флаффи. Я аккуратно вычеркнула из календаря все дни, прошедшие с нашей последней встречи. Рафаэль не появлялся. Ни звонка, ни записки. Это было разумно. Я сама сказала, что моя помощь больше не требуется. Он выздоровел. Исчез, как и положено любому дикому существу, возвращающемуся в свою среду. «И слава богу, — прошептала я своему отражению, — меньше риска, меньше стресса, меньше необъяснимого волнения». Я, как всегда начала проверять запасы, с облегчением убедившись что все на месте, я взглянула на настенные часы. 19:45 — О, чёрт! Я подбежала к столу, схватила сумочку. У меня приём у психолога ровно в восемь. Мне осталось пятнадцать минут. Я торопливо включила приложение для заказа такси. — Бетани, дорогая! Я убегаю. У меня приём. Закрой, пожалуйста, кассу и перепроверь клетки. Я тебе наберу позже! — крикнула я напарнице, на ходу надевая пальто. — Иди, не волнуйся, — отозвалась Бетани. Через три минуты к клинике подъехала старенькая, но чистая серая «Королла». Я буквально впрыгнула в заднюю дверь, назвав адрес в центре города. — Пожалуйста, быстрее, если можно. Опаздываю, — попросила я водителя. Поездка была нервной. Я постоянно смотрела на мигающие цифры счётчика, вдыхая смешанный запах машины и моей одежды, в которую будто въелся запах животных. Такси доехало за десять минут. Я забежала в задание бизнес-центра, в котором располагались частные кабинеты юристов и терапевтов. Лифт здесь был крайне медленным. Я поднялась по тёмной лестнице на третий этаж, стараясь успокоить дыхание. Кабинет 302. Деревянная табличка гласила: «Г. Фогг. Психотерапевт». Я вошла ровно в 20:01, тихо извинившись за опоздание. Господин Фогг, с его усталым, но сочувствующим лицом и аккуратно подстриженной седой бородой, приветливо кивнул. Я опустилась в привычное кресло из коричневой кожи. — Здравствуйте, Элиза. Вы выглядите немного... взволнованной, — мягко начал он, открывая блокнот. — Здравствуйте, господин Фогг. Я просто опаздывала, — я попыталась улыбнуться, но вышло, кажется, натянуто. — Хорошо. Давайте сделаем вдох и выдох. Как Ваше дыхание? Ровное? — спросил он, давая мне время сосредоточиться. Я кивнула. — Отлично. Давайте вернемся к нашим обычным вопросам. Как прошла Ваша рабочая неделя в целом? Были ли какие-то резкие перепады настроения? Может быть, конфликты с Бетани или повышенный уровень тревоги? — Рабочая неделя... обычная. Работы много. Рутинная,как всегда. Конфликтов не было. Тревога... ну, она всегда со мной, но на этой неделе было почти слишком спокойно. — Слишком спокойно? — Фогг поднял бровь, делая пометку. — Элиза, Вы часто говорите, что спокойствие — это то, к чему мы стремимся. Что означает «слишком спокойно» в Вашем понимании? — Это... скучно, — призналась я, ощущая вину за это слово. — Будто ровная линия на кардиограмме. Я понимаю, что это хорошо для моего здоровья и нервов, но... на прошлой неделе был момент, когда я чувствовала себя по-настоящему живой. И эта неделя тишины после кажется... фальшивой. — Вот! Теперь мы подходим к сути, — сказал Фогг, поправляя очки. — Расскажите мне о той неделе. Что нового Вы можете рассказать мне о том интересном случае, который мы обсуждали в прошлый раз? Я теребила край своего свитера, чувствуя, как моё профессиональное хладнокровие исчезает. Говорить о Рафаэле и его особенностях в этом кресле было намного сложнее, чем лечить его раны. К тому же, он говорил никому не рассказывать про все, что было. — Я излечила человека впервые. Но пациент, как я говорила, больше не нуждается в помощи. — Я сделала глубокий вдох. — После его ухода, я, впервые за долгое время, чувствовала себя не просто ветеринаром. Я была полезной. Я была смелой. Я смогла преодолеть... то, что обычно меня парализует, ради его спасения. Я имею в виду прикосновения. Я обрабатывала его раны, держала его руку... В тот момент, когда нужно было спасать жизнь, моя фобия исчезла. Раньше я даже не могла взглянуть на тело мужчины. Я не осмеливалась произнести, что он был мутантом-черепахой, я просто говорила об «особенностях» и «случае». — Он был сильным, но он позволил мне быть рядом, позволил мне быть полезной. И теперь... я разочарована, что этот контакт прервался. Я чувствую себя... неполноценной, потому что я хочу быть смелой не только в момент спасения. Я хочу быть смелой, чтобы жить обычной жизнью. Я хочу, чтобы этот страх ушел навсегда, а не только на время кризиса. — Элиза, — Фогг отложил ручку и посмотрел мне прямо в глаза. — То, что вы называете «разочарованием», может быть признаком роста. Ваша психика увидела, что контакт может быть безопасным. Что прикосновение может быть не угрозой, а спасением. Пациент, как Вы его называете, стал ключом, который на мгновение повернул замок. Я сидела, переваривая его слова. Ключ. И вправду, почему я не испугалась, когда прикасалась к нему? Может это из-за его нечеловеческой внешности? Но он все же остаётся мужчиной. И я смогла помочь ему. — Мы продолжим работать над тем, чтобы Вы могли сами, без чрезвычайных обстоятельств, использовать этот «ключ», — подытожил господин Фогг, поглядывая на часы. — Время нашего сеанса истекло. Я встала, чувствуя себя немного выжатой, но обнадеженной. Я поблагодарила его и вышла в темный коридор. Вдруг мой телефон завибрировал. Пришло сообщение. От: Неизвестный номер «Нам нужно поговорить. Жду тебя на углу через пять минут. Не уходи в другую сторону. Р.» Я вышла на темную, пустую улицу. Потребовалось несколько секунд, чтобы выхватить его мощную фигуру из тени. Он стоял на углу, как и обещал, прислонившись к кирпичной стене, и, судя по его напряженной позе, был крайне недоволен моим опозданием. Он скрестил руки на груди, и я даже видела, как дёрнулся его мощный, зелёный кулак. Я ускорила шаг. — Я здесь, Рафаэль. У меня только что закончился приём. Что случилось? Он оттолкнулся от стены, и его голова слегка наклонилась, словно он оценивал меня, но его взгляд был непривычно неуверенным. — Ты опоздала, — констатировал он. — Я увидела твоё сообщение пять минут назад, — парировала я, чувствуя, как моя решимость, появившаяся после сеанса, начинает таять под его пристальным взглядом. Вместо ответа он резко сунул руку под куртку и вытащил... пластиковый горшок из-под рассады, который я использовала, чтобы отдать ему медикаменты. На дне горшка лежал почти засохший фикус. — Вот, — коротко бросил он, протягивая его мне. — Я должен был его вернуть, чтобы он не засох. Держи. Я была так ошеломлена этим абсурдным, но милым жестом, что не смогла сдержать улыбки. Он проехал через полгорода, выследил меня, написал сообщение... ради пластикового горшка и чахлого фикуса. — Рафаэль, это была просто тара, — сказала я, сдерживая смех, но с теплотой беря горшок из его рук. — Не стоило так беспокоиться. — Стоило, — отрезал он. Его голос был неожиданно тих. — Если ты что-то даёшь, это должно быть возвращено. Я не люблю быть должным. Он отвернулся, глядя на пустую дорогу, и я заметила, что на его щеках (да, на черепашьей коже) появился едва заметный, розоватый оттенок, выдающий его смущение. Этот огромный, пугающий, сильный мутант, которого я боялась даже коснуться, стеснялся из-за возвращенного горшка. Это было так... трогательно. — Хорошо. Горшок возвращён, долг закрыт, — я прижала фикус к себе. — Но ты писал, что нам нужно поговорить? Рафаэль снова повернулся, избегая прямого зрительного контакта. Он выглядел так, словно ему сейчас легче было бы сразиться с целой бандой, чем произнести хоть слово. Он переминался с ноги на ногу — невероятно для его массивного телосложения. — Да. Хотел сказать... — Он прочистил горло. — Я... я принёс его не только поэтому. Ты... ты, ну... ты хорошая. Ты не видела во мне... ничего. Ты просто лечила. И ты храбрая. — Он запнулся, ища слова. — Мне... мне просто нужно было убедиться, что ты... в порядке. И я хотел... — Он опустил взгляд на свои руки, сжатые в кулаки. — Пригласить тебя погулять как-нибудь. Или на что-нибудь ещё... Его голос стал почти умоляющим. Это был самый неуклюжий жест который я видела от него, и он полностью обезоружил меня. Но как мы погуляем по городу так? Разве он не скрывается? Было интересно, куда бы мы пошли. — Я согласна, Рафаэль. — Садись, подвезу до дома, — он кивнул на мотоцикл. Это был не вопрос, а команда. — Я... — Я посмотрела на мотоцикл. Мне никогда не приходило в голову ездить на таком. — Я могу вызвать такси. — Нет, — отрезал Рафаэль, и в его голосе прозвучало фирменное грубоватое нетерпение. — Я сказал, я довезу. В городе небезопасно, — он словно считал это единственным аргументом, не требующим доказательств. Он шагнул к мотоциклу, взял со специального крепления шлем и аккуратно, но решительно надел его на меня. Шлем был тяжелым, пах бензином. — Держись крепче, — сказал он, прежде, чем сам надел свой шлем — он был специально модифицирован, чтобы уместить его голову и защитить панцирь. Я неуклюже села сзади. Моё тело было прижато к его широкой, жёсткой спине. Слишком близко. Рафаэль резко рванул с места. Мотоцикл мощно взревел, и мы вылетели на пустую ночную улицу. Скорость была запредельной. Ветер мгновенно смыл все запахи и мысли, оставляя только ощущение полёта и его твёрдой спины перед собой. — Где живешь? — прокричал Рафаэль, пытаясь перебить рёв мотора и ветра. Я инстинктивно наклонилась вперёд и прокричала ему в область плеча: — Ланди, 21! Он кивнул, и через несколько минут мы остановились прямо у моего подъезда. Рафаэль заглушил мотор. Внезапная тишина теперь стала оглушающей. Я попыталась снять шлем, но он был слишком тугим. Рафаэль мягко придержал его и аккуратно стянул. — Рафаэль, спасибо. Но было очень быстро, — только и смогла выговорить я, задыхаясь. Он мягко придержал шлем и аккуратно стянул его с моей головы. — Слушай, Элиза. Я... по поводу... — он будто пересиливал себя. — Погулять? — перебила я, моё сердце трепетало от его неуклюжего предложения. — Да, завтра погуляем? Я заеду за тобой. Сюда. Будь готова, заеду в одиннадцать вечера — сказал он, и хотя в его тоне проскользнула нотка привычной властности, он смотрел на меня с таким искренним ожиданием, что это не было похоже на приказ. — Я... согласна, — прошептала я, чувствуя себя героиней какого-то сумасшедшего фильма. — Отлично, — уголки его губ слегка дрогнули в подобии улыбки. Он резко надел свой шлем, снова завел двигатель и с мощным рёвом растворился в ночи, оставив меня стоять на тротуаре, сжимая в руке абсурдный горшок с фикусом. Я стояла и смотрела на то место, где только что стоял он и его мотоцикл, и моё дыхание всё ещё сбивалось. Он только что пригласил меня на прогулку? И я... согласилась? Почему? Я медленно поднялась по лестнице. Зашла в привычную квартиру, но мир вокруг меня стал абсолютно другим. Я переосмыслила все, что думала про этот мир и существ. Я поставила горшок с фикусом на подоконник.