Ночной пациент

Термос и фонарик, что подарила мне Элиза, стояли на холодном, мокром камне в моей комнате. Они светились, как чертовы маяки, и я ненавидел их за это. И ненавидел себя за то, что оставил их здесь. Я еле проскользнул в логово, оставшись незаметным для Лео. Каждый день его упрёки и слова все сильнее раздражают. «Ты рискуешь ради глупой еды! Сначала план, Раф! Сначала подумай!» Подумай. От этого слова меня тошнит. Думать — это работа Лео. Я схватил фонарик и прокрутил его в руке. Луч света вырвался из него, пробивая влажную, вечную темноту в моем "жилище". Я закрыл глаза, вспоминая нашу первую встречу, и как я убежал на рассвете, как трус. Боялся что она сдаст меня или, что хуже, будет вести надо мной эксперименты, как чокнутый доктор. Помню, как в спешке вышел из клиники, свалился через люк, и рана, которую перевязала Элиза, начала адски гореть. Проклятье. Лео убил бы, если бы узнал, что я ушел один и вернулся подбитым. Я скрежетал зубами, когда вошел в логово. — Раф! Смотри, я нашел новый комикс про космических пришельцев! — кричал Майки, подпрыгивая от возбуждения. — Отвали, Майки! — прорычал я. Нужно было держаться подальше. Я дошел до своей комнаты, почти теряя сознание. Рана пульсировала, кровь пропитала повязку. Вечером я обнаружил что из раны льется гной. Инфекция. Я знал, что это она. Я не мог обратиться к отцу или Донни. Они бы сразу поняли: ушел без спроса, нарвался на неприятности, получил по заслугам. Они бы меня упрекали. И это было бы хуже, чем боль. Я пытался перевязать ее сам, но рука дрожала, а грязь вокруг делала только хуже. Я скреб стену от бессилия. Я не мог быть слабым. Тогда я вспомнил ее. Ту девчонку, что спасла меня. Раз она спасла единожды, то может поможет и сейчас? Взял скомканную, грязную бандану, наскоро перевязал как смог, пытаясь скрыть рану. Коридор был темным, но я слышал спокойное, ровное дыхание Лео из его комнаты — он медитировал. Донни, наверное, еще сидел над своими чертежами. Майки... Майки спал, уткнувшись в комиксы. Я прижался к стене, становясь тенью. Сначала план. Черт с ним, с планом. Сейчас главное — тишина. Я скользнул вдоль влажной, кирпичной стены. Мои пальцы едва касались холодного камня. Каждый шаг был выверен. Если бы Лео или отец услышали меня, это был бы конец. Я миновал вход в мастерскую Донни. Слабый, желтый свет сочился из-под двери. Я задержал дыхание, когда проходил мимо. В главном тоннеле больше эха, больше риска. Я прошел мимо гигантского дуба — дома Сплинтера. Прости, отец. Наконец — люк. Я поднял руку, чтобы проверить, не заблокирован ли он. Я вставил сай в щель между крышкой и бетоном и начал медленно поворачивать. Металл заскрежетал, но я тут же замер, сливаясь с тенью, и ждал. Тишина. Я приоткрыл люк. Свежий, но грязный воздух ночного города ударил мне в лицо. Я выскользнул наверх, как черный призрак, и опустил люк за собой. Помню ее голос мягкий нежный и такой уверенный. ​"Инфекция. Ты думал, она сама рассосется?" Я помнил, как я зарычал от боли, когда она прикоснулась. Она не испугалась. Ни единого дрожания в голосе. Она просто приказала. "Не двигайся. Иначе я тебя привяжу" А я, черт возьми, покорился. Она была такая маленькая, а я такой огромный. Помню как она пригласила меня сама на заброшенное здание. Принесла пиццу и угостила меня. Я впервые чувствовал себя неуклюжим, огромным и таким странным, будто я не в своем теле. Я помнил, как ее маленькие, мягкие пальцы коснулись шрама. Она медленно проводила пальцами по ключицам и шее. Я внимательно смотрел на ее лицо, пытаясь понять не чувствует ли она отвращения? "С такой раной, Рафаэль... тебе невероятно повезло, что все кончилось благополучно" Я не отдернул плечо. Я позволил ей прикасаться. Я доверился ей. Я резко открыл глаза. Холодный фонарик давил мне в ладонь. Образ её руки на моей коже казался реальнее, чем потолок тоннеля. Она единственный человек, который видит меня, а не монстра. Она — чистый свет в этом грязном городе.