dysfunctional

i'm a freak for madness, i'm a little bit obsessed.

my brain gets static and starts wreaking havoc,

might be post traumatic, i'm a little bit obsessed.

all of my therapists hittin' the road

royal deluxe — obsessed

***

Леля задалась ровно тем же вопросом, что и Антон неделю назад, когда приехала по новому адресу, чтобы привезти постельное белье и мелочи для пустой квартиры, а обнаружила чужое мужское пальто на вешалке. Девушка знала хорошо – Антон ненавидел классическую верхнюю одежду и большую часть времени гонял в кожаной куртке. Она злилась на него, потому что тот даже зимой игнорировал пуховики ради своей кожанки. Но в тот день все недовольства отступили на второй план, потому что случилось невообразимое. У Лели возникло два предположения о происходящем, когда она открыла дверь своим дубликатом ключа и окинула взглядом прихожую: либо Антон вдруг решил превратиться в лондонского денди, либо у него были гости. Ни один из вариантов ей не нравился. В тот момент, когда она зашла в гостиную, легкое удивление превратилось в шок, а реакция «замри» сменилась на реакцию «бей». Потому что ровно через секунду девушка уже стояла с заряженным шокером посреди комнаты, умело прижимая двухметрового мужика к столу. — Ты кто, нахуй, такой? – ее сумка улетела на пол, белые волосы растрепались, но она продолжила заламывать руки парню, — Деньги пришел выкачивать? Все-таки годы работы с операми многому ее научили. Вместо ответа ей донесся неразборчивый скулеж. Леля не сразу заметила, что у мужика на половине лица был фингал, а на шее – синяки, и выглядел он, скорее, как случайный прохожий, которого отмудохали в переходе, чем как криминальный авторитет. Но в эту секунду Леля не особо думала – она просто орала ему в ухо угрозы, пытаясь выбить нужные ответы. — Да не нужны мне никакие деньги… — раздался хриплый шепот. Тогда девушка еще раз приложила мужика об стол, хватая его за волосы. Тот заскулил, сбив носом тарелку с яичницей. Леля вышла из своего оцепенения только когда сзади послышались шаги. Она наконец включила каплю критического мышления и слегка смутилась, сопоставив пару фактов. Во-первых, мужик стоял в тапках, которые она привезла сюда неделю назад. Во-вторых, чашек с кофе было две – из обеих шел пар. Судя по всему, до ее прихода здесь собирались завтракать. А в-третьих, на диване валялись подушки – на нем точно кто-то спал. — О, Лель, доброе утро. Не ждал так рано, — Антон вышел из спальни и направился в ванную, — Тарелки привезла? А то здесь нихера нет, — он остановился на секунду, окинув взглядом всю эту картину, и тяжело вздохнул. — Сказать мне ничего не хочешь, человеческое ты отродье? — Хочу, — парень подошел к столу и взял чашку, делая глоток кофе, — Шокер убери. Шокер она, конечно, убрала, но ситуация ей понятнее не стала. Когда Леля увидела Антона, то вопросов появилось еще больше. Потому что выглядел он отвратительно: на его лице не было живого места, обе губы были разбиты, а костяшки сияли бордовым оттенком. Кажется, на них до сих пор были видны корочки запекшейся крови. А от плеча и до ребер был намотан бинт в несколько оборотов. Из стадии удивления Леля перешла в стадию ахуя, и теперь просто хлопала ресницами, не находя слов. — Ты придурок? – она скорее утверждала, чем спрашивала, — Че за мужик у тебя на кухне хозяйничает? — А че, нельзя? — Антон, блять! Он сделал еще один глоток кофе и отставил чашку – держать ее было больно, потому что горячая ручка жгла пораненную ладонь. Девушка смотрела на него испепеляющим взглядом, и под таким напором не было возможности не сдаться. — Арсений, это Леля, Леля — это Арсений. Довольна? – та закатила глаза, — А теперь руки от него убери. К этому моменту она успела обалдеть раз сотый. Мужик выпутался из тяжелой хватки, еле разогнувшись – все его тело ныло. Леля посмотрела на них обоих и, не веря в происходящее, просто уткнулась затылком в холодильник. Дурдом. — Ох нихера, как мы заговорили… — Антон отвернулся, делая вид, что уже ничего не слышит, — Это что у нас за нововведения с указаниями? Хорошо потрахался и альфа-самцом себя почувствовал? Она запустила в спину парня пачкой салфеток. Нашла бы что-то потяжелее – кинула бы сразу в темечко. — Извините? Арсений тем временем пытался убрать горошек со стола, который разлетелся из тарелки с яичницей. Наверное, ему виделось хорошим решением занять себя чем-то, пока Леля снова не вспомнила об электрошокере. — Не завидуй, красотка, — Антон подмигнул ей, и девушка замахнулась пластиковым стаканом, но Арсений вовремя выхватил его. — Я тебе сейчас вмажу, клянусь. — Я не сомневаюсь. — Ты мне ответишь или нет, че за мужика ты притащил к себе? Леля говорила так, будто Арсения здесь не было. Но он был – стоял посреди кухни, нервно поглядывая то на одного, то на другую, и очень пытался смыться подальше от гущи событий. — Вчера просто неудачно отдохнули, — Антон пошел в ванную, оставляя дверь открытой, — Дело пошло чутка не по плану, этот оказался чутка в неудачном месте… — парень высунулся в гостиную, зыркая на Арсения, — и пришлось спасать. Снова. — В плане «снова?» — Это какого-то хуя уже третий раз. — В плане третий? – она подняла свою сумку и застыла с ней в руках, — Что вообще произошло? Антон продолжил чистить зубы, разглядывая свое побитое лицо в зеркале. Леля принялась разбирать вещи, которые притащила с собой. Дальше завтракали втроем в полном молчании. Потом девушка обрабатывала обоим раны и гематомы, внимательно слушая обрывки истории. Особенно ей понравилось латать ножевой порез Антона. Арсений все это время не подавал признаков жизни – просто сидел на диване, смотря в одну точку, и прикладывал ватные диски с мазью к ссадинам. И правда – дурдом.

***

Когда Антон ехал в очередной клуб, который держал какой-то криминальный авторитет, сколотивший свое состояние в девяностых, он не подозревал, чем закончится этот вечер. Второй раз за последнее время он поступал опрометчиво. Теперь вот, даже не сообщил никому, куда собрался. В представлении Антона дело было «на пять минут»: поугрожать ножичком, уложить объект где-нибудь в туалете и быстро смыться, пока головорезы в клубе не опомнились. Но все снова пошло не по плану. Парню начинало надоедать, что его спокойная жизнь стала принимать новые повороты, и теперь в работе постоянно возникали нюансы. В клубе он быстро нашел свою цель, а вместе с ней – парочку знакомых лиц с того вечера в резиденции. Когда он сел за бар, чтобы чем-нибудь смочить горло и рядом раздалось: «Два “Манхэттена”» — усталость от выкрутасов судьбы пробила потолок. Дальше рука в перчатке протянула карточку к терминалу. — Я не пью. Антону очень не нравилось все, что происходило, потому что подобные совпадения тянули на продуманную слежку. Подставляться самому и подставлять своих ребят по собственной глупости совсем не хотелось. — В твоих интересах выпить, — парень краем глаза заметил – ему улыбнулись, — Здесь веселее не станет. Полный тухляк. — А в твоих интересах съебаться отсюда подальше, — Антон достал вишню из стакана и демонстративно разгрыз ее – сок, кажется, брызнул на пиджак журналиста, — Или что, стокгольмский синдром разыгрался? — Ко мне приходили. — Я в курсе. Антон, действительно, был в курсе. Он уже слышал от своих, что в качестве подозреваемого по убийству Сергея Семеновича проходил один известный шеф-редактор телеканала. Но ему было неинтересно что-то с этим делать, потому что он знал, что ментура вряд ли будет на полном серьезе заниматься таким делом. Просто начнут расследование для галочки, чтобы оно потом повисло на кучу лет, потому что искать убийцу банкира, который перешел дорогу влиятельному политику – идиотская затея. Придется либо сажать рандомного человека, либо кинуть папку с делом в архив и забыть про нее на долгий срок. Короче, бюрократическая машина всегда ела сама себя. — Следишь за мной? – он нахмурился, потягивая свой коктейль. — Думаешь, мне заняться нечем? – Антон чувствовал на себе прожигающий взгляд, но поворачиваться даже не думал, — Это скорее у меня к тебе вопрос, какого хуя ты здесь забыл. Тебе бы убраться восвояси по-хорошему. Арсений подался вперед и оказался на непозволительно близком расстоянии, касаясь своей черной перчаткой чужой скулы. Он наклонился к парню, задевая губами мочку уха. — А что будет, если не уберусь? Антон перехватил его руку, больно сжимая кисть. Как бы журналист уверенно ни держался, из его глаз сейчас прыснул страх. В эту секунду Антон подумал о том, что чужое безрассудное желание получить пулю в лоб вызывало в нем что-то. Что-то, чего ранее он не чувствовал. — Кисунь, лучше тебе не знать, — он так и не отпустил его руку, сжимая пальцы чуть сильнее, — Не хочется уродовать твою красивую мордашку. — Если следователи начнут гонять меня по допросам, я сдам тебя, — его шепот опалил губы Антона. — И тогда ты узнаешь, каков пистолет на вкус, — расстояние между ними сократилось до миллиметров, — Прежде, чем я прострелю тебе горло. — Нравится такое? – Арсений выпутался из суровой хватки и положил свою ладонь на чужую грудь – черная перчатка на белой рубашке смотрелась неплохо. — Ты – ебнутый, знаешь? Ему улыбнулись улыбкой Чеширского кота и подмигнули. — Скорее с нюансами. И это не я хотел бы засунуть пистолет кому-нибудь в рот. — Не кому-нибудь, а конкретно тебе, сладкий, — Антон неожиданно для себя и сам подался вперед, цепляя руку в черной перчатке и аккуратно заламывая ее, — Это будет красивое убийство. — Зачем тогда спасал? — Ты меня услышал. Дальше Арсений нервно дернулся, отступая назад, и ушел в толпу, оставляя после себя только шлейф цитрусовых духов. Антон еще пару минут сидел на барном стуле, глядя в одну точку. Этот безумный журналист вызывал в нем что-то нездоровое. Он не знал, что именно, и толком не мог объяснить, какого рода было это чувство, но ему было очень интересно, до каких крайностей оно сможет дойти. Антон взглянул на часы и осознал, что уже сильно задержался. Смешавшись с людьми на танцполе, он огляделся по сторонам – нужно было не упустить цель, которая сидела возле кальяна с девочками. Парень действовал умело – он что-то шепнул официанту, и тот направился к его столику. Он выжидал. И сам не заметил, как повсюду стала мигать светомузыка, а биты начали набирать скорость. В этом полумраке он видел только две фигуры: свою цель и Арсения. Арсений плавно качал бедрами под очередной трек из топ-чартов, обжимаясь с каким-то мужиком в красной жилетке. Выглядело это любопытно. Осознание пришло поздно – Антон смотрел только на черную перчатку, скользящую по телу. Ему подмигнули. Потом еще раз. И вот уже мужика в красной жилетке стало жалко, потому что Арсений танцевал для конкретного зрителя. Его пластике можно было позавидовать, чувству ритма – тоже, но гораздо больше Антон в эту секунду завидовал его безумству. Такому, что позволяло журналисту в открытую флиртовать с наемным убийцей, который в любой момент мог прострелить ему бошку. Стоило Антону встряхнуть головой, чтобы развеять странное наваждение, как случилось ровно две вещи: Арсений вдруг исчез из поля зрения вместе с мужиком в жилетке, а цель продолжила раскуривать кальян с девчонками. Парень посмотрел по сторонам и тяжело вздохнул – интуиция подсказывала ему, что что-то здесь было не так. По-хорошему, нужно было забить на ситуацию, но внутренняя тревога не давала покоя. Хотя на первый взгляд здесь не о чем было волноваться – траектория движения от танцпола к туалетам обычно ни у кого не вызывала вопросов. Только вот Антону казалось, что шеф-редактор помпезного канала был не очень похож на человека, который согласился бы обжиматься в грязном сортире. Он сам не знал, зачем ринулся вглубь танцующей толпы, понимая, что упустит свою цель. Та могла в любой момент отойти в вип-зону, где дело решилось бы за две минуты — полоснуть ножичком по шее в таких обстоятельствах не стоило никакого труда. Но Антона сейчас почему-то волновало совсем другое. Он достал телефон, решил набрать Сереже и пошел дальше, протискиваясь мимо людей. Арсения нигде не было видно, но возле святящейся надписи «exit» блеснула красная жилетка. И по одному положению руки этого мужчины Антон все понял. Слишком много лет парень отдал профессии, чтобы не распознавать на раз два типичных бандитов. Он готов был поклясться, что под этой жилеткой висела кобура с пистолетом. Жаль только, что заметил он это слишком поздно и теперь встрял в максимально тупую ситуацию. Мужик ускорил шаг, уверенно двигаясь прямиком на свою жертву – в пролете мигнуло очертание еще одной фигуры в пальто перед тем, как дверь захлопнулась. Антону знал, кому сейчас собирались всадить пулю в лоб. Сережа ответил не сразу, но когда гудки прекратились, на том конце провода раздалось усталое: — Только не говори, что ты в какой-то жопе. — В самой настоящей, — он прижал телефон к уху, двигаясь к черной лестнице, — Я скину тебе координаты и информацию по заказчику. Достаньте со Славой кого-нибудь из наших, кто свободен вот прямо сейчас. — А хуй тебе не пососать? — Опционально, — Антон растолкал людей, проверил пистолет в кобуре и остановился прямо у прохода, поняв, что наконец-то добрался до двери, — У меня тут ребятки из политико-финансовой движухи. Надо бы убрать объект сегодня, а то вторую промашку мне уже точно не простят. В трубке раздался тяжелый вздох. Найти свободного киллера, которому нечем было заняться в субботний вечер, было еще той задачкой. Это понимали все. Пожалуй, кроме Антона. — Мне нужно спросить, какого хрена ты туда поперся, ничего нам не сказав, или сразу прописать за то, что ты сматываешься с дела? — Сереж, я накину сверху сколько скажете. Тут ситуация… — он толкнул дверь и услышал неразборчивые звуки, — возникла. — Ты с кем-то? Антон прикрыл динамик, выглядывая вниз. На первом этаже пару мужиков уже прижимали знакомую фигуру к стене. Судя по их настрою, одного пронырливого журналиста сейчас должны были вырубить, упаковать в машину и отвезти в поле решать вопрос по-взрослому. — Не в этом дело! — Ты с кем-то… — судя по шуму, Сережа ударил чашкой об стол, — Не дай Бог ты сегодня ночью не отпишешься, что жив, цел и не в коме. Антон, я серьезно, если ты… — и раздались гудки. Антон закинул телефон в задний карман и направился вниз по лестнице. Арсений на одном из лестничных пролетов истошно повторял, что никого не трогал. Все же стоило подумать о том, что если не полиция будет его мучить, то помучают те, для кого Сергей Семенович представлял интерес. Пару раз раздались громкие удары, следом – стук о стену, и это означало, что надо действовать быстрее. Антон и действовал: выпустил несколько пуль, но совершенно не учел, что бандитов могло быть чуть больше, чем двое. Поэтому дальше пришлось работать наобум. Он хорошо помнил, что бугаи зарядили ему по лицу и долго крутили ножиком перед глазами, пока он пытался понять, как увести отсюда Арсения, чтобы тому не отбили почки. Еще парень помнил, что у него очень горели костяшки. Разбираться на кулаках он перестал лет десять назад. Было много выстрелов, крови, шума и бесконечных вопросов в духе: «ты кто такой». Антон в одиночку разбирался с тремя головорезами, стараясь попутно вести остальных, чтобы направлять молодого человека: «сзади, слева, наклонись, бей в живот!». Он помнил, что в какой-то момент пришел к выводу, что на этой лестнице и сдохнет. Только вот времени на то, чтобы случайно умереть, не хватило. Хотя он и подставился под нож, когда выталкивал Арсения к выходу из здания. В какой-то момент все смешалось в кучу, в глазах потемнело. Антону просто повезло, что этот журналист был достаточно сообразительным, чтобы толкнуть одного из бугаев в спину, давая парню возможность выпустить несколько пуль. Антон чувствовал – у него откуда-то шла кровь, и останавливаться она не планировала. Но его интересовало совсем не жжение в области живота, а красные капли, льющиеся по лицу Арсения. Сквозь пелену было толком не разобрать, как именно того ранило, но координацию он не потерял, и это радовало. Зато сам парень рисковал потерять последние крупицы разума, потому что легкие болели, дышать было крайне сложно, а порез сильно пульсировал. Выбегали они из здания на чистом адреналине. Антон знал, что завтра ему достанется и от Сережи, которому потом придется это все разгребать, и от коллеги по цеху, который приедет убрать цель, а наткнется на переполох, и от заказчика за очередные заморочки. Но в ту секунду ему было плевать. Он заталкивал Арсения на пассажирское сиденье, рявкая, чтобы тот взял в бардачке влажные салфетки со спиртом. Еще никогда Антон так не радовался тому, что приехал на своей колымаге, а не на Сережиной машине. Потому что его не отпускала мысль, что еще бы пару минут, и они лежали бы без сознания. У Антона вся рубашка пропиталась кровью — он сжимал правый бок со всей силы. Было не столько больно, сколько нервно. Потому что рядом сидел человек, который угрожал ему следаками, но вместо того, чтобы сейчас звонить в полицию, он скидывал пыльное пальто, снимал с себя пиджак и складывал его вдвое – все для того, чтобы приложить плотную ткань к животу Антона. Тот сопротивлялся, но Арсений прошипел что-то вроде: «смотри на дорогу» и надавил на рану, чтобы остановить кровотечение. В этот момент как назло позвонил Слава. И Антону ничего не осталось, кроме как смахнуть вызов окровавленной рукой, надеясь, что он не перезвонит. Но он перезвонил, и пришлось ответить. — Я убью тебя, — это было первое, что он сказал, стоило парню вывести звонок на громкую, — Я просто убью тебя. — Будешь тридцать пятым в очереди с такими хотелками. — Не дерзи мне, идиотина. Что у тебя там произошло? Куда ты намылился посреди задания? – Слава находился на таком нервном взводе, что от ультразвука и благого мата его отделяла доля секунды, — И какого хрена ты вообще был на задании? — У тебя губа… — прошептал Арсений, наклоняясь ближе и промакивая салфеткой сгусток крови у рта Антона. — Антон, але, ты меня вообще слышишь? – донеслось из трубки. Тем временем Антон вжимал педаль газа, пытаясь прийти в себя. Он стряхнул руку молодого человека со своего подбородка и махнул головой в сторону бардачка. Ему понятливо кивнули – рука в запыленной черной перчатке достала сигарету из найденной пачки и сунула ее в чужой рот. Просто повезло, что они остановились на светофоре, потому что иначе Антон вышел бы из машины на ходу. Арсений достал зажигалку, поджег ему сигарету и откинулся к окну, потирая лицо ладонями – все раны ужасно пекли. Антона мутило. Металлический вкус крови перемешался с никотиновым дымом. Руки снова начали дрожать — он крепко вжимал пальцы в руль. — Да тут я, не ори, — парень зыркнул в сторону — Арсений поджал под себя ноги, пытаясь одолеть шоковый озноб, — Случилась непредвиденная ситуация. Надо было решать. — Эту формулировку я уже слышал от Сережи. Можно пояснение какое-то? — Слава окончательно перешел на срывающийся тон, — С каких пор у тебя возникают форс-мажоры, которые… — вдруг машина резко затормозила на повороте, и все полетело вниз с диким грохотом. Какая-то иномарка их подрезала, и следом чуть не улетела в кювет. Арсений благополучно улетел носом вперед, в последний момент успев выставить руки. Разбить себе лицо окончательно было бы чудесным завершением вечера. — Живой? – как только Антон выровнялся на дороге, он повернулся к молодому человеку, подтянул его к себе за подбородок и бегло осмотрел лицо на предмет рассечения, — Пристегнись лучше. — С кем ты там разговариваешь? – Слава рявкнул в трубку, — Ты еще и не один? — Не один. На том конце провода послышался нервный вздох. — Если я узнаю, что ты бросил нас разбираться в одиночку с твоим делом, о котором никто, сука, даже не был в курсе, просто потому что увязался за какой-то девчонкой с классной жопой… — он набрал в легкие побольше воздуха, чтобы продолжить свою тираду, — Ты будешь плевать кровью, я серьезно. — Во-первых, я уже, — и ведь реально выплюнул в окно целый сгусток крови вместе со слюной, — а во-вторых, придумай угрозу получше, Слав. Твой максимум – обналичить мои счета в качестве наказания. — Ты у меня доиграешься – я тебя с нулем в кармане оставлю. — Давай завтра обсудим, что ты еще со мной сделаешь. Сейчас, мягко говоря, неудобно. Слава на минуту замолчал. Видимо, о чем-то серьезно раздумывал. А потом уже более спокойным тоном произнес: — Диму-то выцепить тебе не надо? Он на ночной сегодня. И в голосе пробилось явное волнение. — Думаю, своими силами справимся, — и чуть тише добавил, — И спасибо. Арсений даже не взглянул на него – так и сидел, свернувшись в три погибели. То ли ему было холодно, то ли его трясло от шока – уже было не разобрать, но он больше не реагировал на происходящее. И Антон не знал, радоваться этому или начинать волноваться. Сейчас он думал только об одном – почему сказал «справимся», а не «справлюсь». Слава сообщил, что даст знать через пару часов, получилось ли закрыть дело. Антон аккуратно намекнул, что придется повозиться еще с тремя трупами. Чужое спокойствие в тот же момент развеялось. Но парень отключил звонок, прерывая поток мата. Сигарета в его зубах окончательно истлела. Он взглянул на Арсения – тот смотрел в одну точку, не моргая. — Антон, значит. — Тебе эта информация ни к чему. — У тебя хорошие друзья. — Скорее коллеги. — А волнуются как за друга. — Заткнись, боже правый. Антон ехал через весь город, пытаясь вспомнить, было ли у него в холодильнике еще что-то, кроме пельменей и одного глазированного сырка. Потом он думал о чем-то серьезном, пока не почувствовал, как его правой щеки коснулась рука в перчатке. Только сейчас он осознал, что уже минут десять вел машину одной рукой. — У тебя дрожат пальцы, — Арсений провел ладонью по его кисти, — И костяшки разбиты. — Спасибо, я в курсе, — он повернул голову, окидывая молодого человека неразборчивым взглядом, — А у тебя висок подбит, и завтра будет фингал на правом глазу. — Куда мы едем? Антон ничего ему не ответил, потому что этот вопрос обещал потянуть за собой и следующий. Собственно, так и получилось. — Ты – кто-то вроде наемного убийцы? Машина разогналась еще сильнее. Играть в вопрос-ответ с журналистом казалось полным безумием. Поэтому Антон и не играл. — Зачем ты снова меня спас? — Блять, угомонись, — Антон снова нервно встряхнул рукой, возвращая обе ладони на руль, — Едем мы ко мне в квартиру, потому что сейчас так безопаснее всего. Мне больше нравится, когда меня называют киллером. И я не ебу, почему просто не дал этим головорезам разобраться с тобой. На все вопросы ответил? — Почему? Парень непонимающе повел бровью. — Что почему? — Ну, все эти убийства… Антон ненавидел говорить об этом. Он вообще ненавидел все вопросы, начинающиеся со слова «почему». — Это – работа, и не более того, — хотелось зажмуриться – виски пульсировали, — Семейное дело, если хочешь. Отец работал на государство, убирал неугодных, мать вела его дела. Жили недолго, любили сильно, умерли в один день. Молодой человек не успел раскрыть рот, как его оборвали. — Умерли романтично – шагнули с моста, взявшись за руки. Это ответ на твой очередной ебаный вопрос. Больше ни о чем не говорили вплоть до съезда на дорогу к новым районам. Арсений даже успел отключиться в какой-то момент, но быстро очнулся, когда машина замедлила свой ход, а потом и вовсе остановилась. На десятый этаж поднимались в смешанных чувствах: избитые, потрепанные, в крови, с минимальным количеством сил, но зато с нереальным количеством впечатлений. Только облокотившись о стену в лифте, Антон осознал, как же сильно у него болели ребра и как безумно ныл порез. Но собственное состояние было ему не так важно, как полуобморочный вид Арсения. Он снова думал: «какого хуя», но все так же не мог найти ответ. Наверное, уже пора было заводить книжку учета, сколько раз на дню Антон задавал себе этот вопрос.