dysfunctional

морщины и вены для твоей красоты

грязь для твоих чистых глаз

но то, что они называют тобой

для меня прозрачно, как газ

lumen – за то, чего нет

***

Леля слушала весь пересказ ситуации с нескрываемым ужасом. В конце концов она просто уткнулась лицом в подушку, громко в нее проорала, а потом поднялась и, как ни в чем не бывало, потрепала Антона по плечу. — Ты вляпался, по-моему. — Чего? – вот и все, что получилось ответить. Прошло около трех дней с той внезапной встречи на кухне. Но Антон только сейчас решился пересказать девушке в красках, что именно происходило до ее прихода в то утро. Она была, мягко говоря, удивлена. — Да говорю проблемы у тебя, Антошка, — Леля передала ему чашку с кофе и села рядом, — Судя по рассказу, твой Арсений не то чтобы адекватный, а ты и подавно. Плохая комбинация. — Мы все равно вряд ли еще пересечемся, — он сделал глоток и зажмурился – горло неприятно обожгло, — Я временно вне игры. — С какого перепуга? — Порез плохо заживает, — Антон тяжело вздохнул, — И я начал чувствовать что-то странное. Это прям хуевый знак. В таком состоянии работать нельзя – я подставляю и себя, и заказчиков. — Я ни хрена не поняла, — она села на край дивана, подтягивая ноги к себе, — Давай начнем с того, что ты вообще начал что-то чувствовать. — Начал, и тут непонятно, повод ли это для радости, — сейчас хотелось вылить кофе себе прямо на голову, лишь бы мысли перестали гореть как картошка на сковородке, — Я спас его, Лель, а я никогда никого не спасаю: ни собачек, ни кошечек, ни детей. Мне поебать обычно, понимаешь? — Допустим. — А его спас. Потом еще раз, — Антон закрыл лицо руками, — На всех заданиях налажал, дикие деньги потерял, парней подвел. На последнем деле вообще цель кинул… Леля нахмурилась. От ее привычной веселости не осталось и следа. Она отставила кружку и повернулась вполоборота. — Говорю же, ты попал. — Да знаю я! – он всплеснул руками, и подушки слетели с дивана. Антон и сам удивился своей реакции. — И что планируешь делать? Он взглянул на Лелю горьким взглядом – и та все поняла в секунду. По ее спине пробежали мурашки. Ей ужасно не хотелось слышать то, что собирался сейчас сказать Антон. — У меня нет другого варианта. Но он сказал. — Ну убьешь ты его, а дальше что? – она сохраняла хладнокровие, но было видно, как девушке тяжело было держать лицо, — Сам как потом будешь? Он же нужен тебе. — С хуя ли? — Потому что ты нуждаешься в другом человеке, как и обычные люди. — Мне тебя хватает. — Мы с тобой – другое, — Леля взяла его за руку, крепко сжав ладонь, — Ты говоришь, что начал что-то чувствовать, но выбираешь расстрелять это в зачатке. Странный выбор, нет? — Нет, — Антон снова прикрыл глаза – в висках гудело, — Я не могу позволить себе привязанностей. — Привязанность… — девушка улыбнулась украдкой, — Вот как теперь это называется. — Не смей… — и сколько бы он не отнекивался, уже было поздно. Леля не видела другого выхода, кроме как говорить правду. — Просто признай, что этот парень с ебанцой запал тебе в душу. — Многого хочешь. Антон кинул в девушку подушкой и ушел к себе в спальню. Вплоть до вечера они не говорили. Леля оставила на столе готовый обед, записку и хлопнула дверью, сбежав на работу. Выйдя на кухню, Антон прочитал: «Будет жалко, если ты прострелишь его красивое личико. Постарайся не проебать хоть что-то хорошее в своей жизни». *** Антон знал – Слава обязательно спросит, зачем ему информация по какому-то типу с телевидения. Еще знал, что шанс того, что Арсений не отправиться в полицию сразу, как ему поступит звонок, был равен нулю. Но ему было плевать. Потому что хотелось поскорее разобраться с тем кошмаром, что возник внутри. Надежда была одна – финальный выстрел должен был предотвратить кошмар и снаружи. Номер Слава достал быстро, дополнительную информацию – за следующие полчаса. Так Антон выяснил, что Арсений никогда не был женат, постоянно таскался в суды, потому что ему предъявляли за клевету, жил один в хорошей квартире в центре города, иногда курил, не злоупотреблял алкоголем, работал много и отчаянно. Еще он ненавидел рыбу, бегал каждое утро и посещал психотерапевта раз в неделю. Видать, помогал он так себе, потому что Арсений согласился на то, на что нормальный человек никогда бы не согласился. Антон позвонил ему, когда стрелка часов клонилась к полуночи. Его сразу настойчиво спросили: — Время видели? С кем я разговариваю? — Со мной, — и голос почему-то дрогнул, — Привет. — А, — все звуки на том конце провода стихли, — Ты. Откуда мой номер? — Тебе не нужно этого знать. — Разумеется. — Приедешь? У Антона вдруг сердце забилось быстро-быстро. Он, вообще-то, подготовил пару адекватных фраз: с угрозами там, весомыми аргументами, а в итоге получилось, что получилось. Арсений моментально затих. В трубке слышалось только его дыхание. И лишь через пару минут томительной тишины, он ответил: — Может и приеду, — он на секунду убрал телефон от уха, — Сейчас? — Хотел предложить завтра, но… — его тут же перебили. — Такси вызовешь? — Такси не повезет уже, — Антон глянул на время, ловя одну шальную мысль за хвост, — Если подъеду через полчасика, успеешь собраться? Мне до твоего дома по шоссе где-то так. — Кто бы сомневался, что ты все по мне пробил. Арсений засмеялся в трубку. Этот смех почему-то очень хотелось записать на диктофон и слушать до посинения. Антон думал об одном – жаль, что голос Арсения скоро останется только на диктофоне. Поэтому он нажимал кнопку записи вызова. — Так успеешь? — Парадный костюм готовить? — И галстук. Где-то здесь случилось то, что Антон потом назовет «шагом в пропасть». Потому что он встал с дивана, собрался и даже побрился. Потом он спросит себя в очередной раз: «какого хуя», но это будет потом. Тогда его волновало другое — не завалялся ли где-то среди вещей одеколон. Одеколон он так и не нашел, но зато более удобную кобуру для пистолета – да. И крепление на пояс для ножа – тоже. Внутри уже тогда зрело странное предчувствие, что не закончится это ничем хорошим, но Антон затолкал предчувствие поглубже. Он сел в машину, вдавил газ и долго мчался по шоссе, думая лишь об одном – убивать Арсения ему будет больнее, чем всех своих жертв вместе взятых.