«Пока течения не принесут тебя вновь»

Сынмин стремительно плыл прочь от затонувшего корабля, но не к дому. Его гнал страх, знакомый и горький — тот самый, что поселился в сердце в день, когда он узнал о гибели отца. Не война, не трон, а жизнь. Ради этого он скрывался, носил маску послушного члена клана Персиковых. Ради этого его отец отдал всё, даже собственное имя. А теперь... теперь эта последняя нить, связывающая его с прошлым, с обещанием, данным умирающему отцу — «храни печать, но живи» — была порвана. *** В сокровищнице Минхо медленно разжимал пальцы, глядя на обломки кораллов, лежавшие на его ладони. Среди осколков что-то блеснуло — не перламутром, не золотом. Маленький, идеально круглый камень цвета ночного неба, на котором был вырезан странный символ: переплетенные трезубец и морская звезда. — Что это? — Феликс нахмурился, подплывая ближе. Минхо не ответил. Он видел этот символ. Однажды, в самой старой части пещеры, где хранились древние свитки, он наткнулся на полуистлевший манускрипт. *«Печать Единого Океана»*, — прошептал он, и от этих слов по его спине пробежали мурашки. — Символ власти того, кто правил всеми морями, прежде чем они разделились. Ужас и благоговение смешались в его груди. Он посмотрел на Феликса, и в его глазах читалось то же потрясение. Легенда. Сказка, которую рассказывали детям. Она оказалась правдой. — Он... Он наследник, — голос Минхо был тихим, но в нем звучала сталь. — Не просто чужак. Принц. Тот, кто по праву крови может положить конец всем нашим глупым распрям. — Минхо... — Феликс попытался его остановить, но его собственный голос дрогнул. — Ты понял, Феликс? — Минхо поднял на него горящий взгляд. — Больше не будет границ. Не будет войн из-за водорослей или течений. Не будет детей, растущих с мыслью, что кто-то — их враг, только потому, что цвет его чешуи другой! В его сознании, словно вспышка, возник образ. Океан без границ. Русалы всех кланов, плывущие куда захотят. Сынмин, сидящий не на старой лодке, убегая от всех, а на настоящем троне, том самом, что сейчас пустует, объединяя их своим умом и добротой. И он, Минхо, рядом. Не как нарушитель, а как... защитник. Союзник. Больше. — Мы найдем его, — решительно заявил Минхо, сжимая в кулаке осколки с драгоценной печатью. — Мы вернем ему это. И поможем занять его место. — Ты слышишь себя?! — Феликс схватил его за плечо. — Ты говоришь о свержении всего порядка! О войне с нашим собственным кланом, с Чаном! Они никогда не примут этого! — Они примут, — Минхо выдернул руку. В его высоком голосе впервые прозвучала не детская дерзость, а непоколебимая уверенность лидера. — Потому что мы предложим им не войну, а мир. Такой, о котором они все забыли. Он выплыл из сокровищницы, не оглядываясь. Его цель была ясна. Он должен найти Сынмина. Объяснить. Убедить. Умолять, если придется. Он видел его страх, но теперь понимал его причину. И этот страх не мог сравниться с величием той цели, что теперь зажглась в сердце Минхо — цели, ради которой стоило рискнуть всем. Он плыл, не замечая течения. В его ушах звенело, а в груди пылало новое, всепоглощающее чувство — не просто влюбленность, а миссия. Судьба. И он знал, что Сынмин, каким бы испуганным он ни был, был его единственным ключом к ее исполнению.