«Пока течения не принесут тебя вновь»

Первые лучи солнца пробивались сквозь толщу воды, окрашивая комнату Сынмина в нежные перламутровые тона. Минхо проснулся первым, его рука все еще лежала на талии Сынмина, а их хвосты нежно переплелись за ночь. Он наблюдал, как солнечный свет играет на персиковой чешуе Сынмина, подсвечивая его черные волосы, разметавшиеся по водорослевому ложу. В этот момент русал казался ему самым прекрасным существом во всех морях. Сынмин медленно открыл глаза, и первое, что он увидел — это зачарованный взгляд Минхо. — Ты смотришь на меня, как на что-то нереальное, — тихо произнес он, голосом еще грубым ото сна. — Потому что ты прекрасен, — прошептал Минхо, не отводя взгляда. Его пальцы нежно провели по линии плеча Сынмина. — Я так часто представлял, как мы просыпаемся вместе. Как первый солнечный свет будет ласкать твою кожу... Они лежали в молчаливой гармонии, слушая, как океан просыпается за стенами грота. В этом утреннем спокойствии было что-то волшебное — обещание нового дня, нового начала, возможности быть просто двумя сердцами, бьющимися в унисон. Но утренняя идиллия была нарушена настойчивым стуком в раковину-дверь. Знакомый голос, который Сынмин не слышал несколько месяцев, звал его имя. — Сынмин! Ты там? Я вернулся с северных границ! Сердце Сынмина замерло. Хёнджин. Его самый верный друг и хранитель его тайны, вернулся в самое неподходящее время.  —  Спрячься, — быстро прошептал он Минхо, поправляя ложе, маскируя следы их ночи и указывая на скрытую нишу за свисающими водорослями. Минхо, чья персиковая краска почти полностью смылась за ночь, молча скользнул в укрытие. В его карих глазах вспыхнула тревога, когда он увидел, как Сынмин взволнован. В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Хёнджин с огромной ракушкой, в которой уныло плавало существо, похожее на сморщенный светящийся морской огурец.  Он подплыл и тепло обнял Сынмина, как это всегда делал после долгих отлучек. — Я скучал по тебе, — сказал Хёнджин. — Северные моря такие холодные и безжизненные... Но я вернулся не с пустыми руками. Из своего укрытия Минхо наблюдал, как темноволосый русал с персиковой чешуей обнимает Сынмина. Вроде бы обычное дружеское приветствие, но... "Почему он не отпускает?" — пронеслось в голове Минхо, когда объятие затянулось дольше необходимого. Его пальцы непроизвольно сжались, когда он увидел, как рука Хёнджина мягко поглаживает спину Сынмина. Слишком нежно для простых друзей. Каждый смех, каждое прикосновение, каждый взгляд — все казалось Минхо подозрительным. Когда Хёнджин положил руку на плечо Сынмина, оставив ее там дольше необходимого, в груди Минхо загорелся знакомый огонь ревности. "Он хочет его," — с внезапной ясностью осознал Минхо. "И, возможно, хочет давно." — Что у тебя тут происходит? — Хёнджин оглядел беспорядочно валяющиеся водоросли по комнате.  — Йога! — выпалил Сынмин, принимая неестественную позу. — Утренняя йога... с раковиной для медитации. Сынмин нервно засмеялся: — Это новая методика медитации! Беспорядок помогает... э-э... отвлечься от порядка! — Ладно, смотри! — Хёнджин с торжествующим видом протянул Сынмину изящную раковину, внутри которой переливалось нежным светом желеобразное существо. — Поймал специально для тебя, — сказал он, гордо выпрямляясь.  — Говорят, тот, кто разделит этот деликатес... — он многозначительно замолчал, затем улыбнулся. — Ну, в общем, это очень редкая штука. Из своей раковины Минхо сжимал кулаки, наблюдая, как Сынмин нерешительно принимает подарок. — А теперь идём, — Хёнджин взял его за руку. — Покажу тебе новые коралловые сады. Они расцвели как раз к моему возвращению. — Я... я не могу сейчас, — попытался отказаться Сынмин, бросая тревожный взгляд в сторону Минхо. — Пустяки! — Хёнджин уже тянул его к выходу. — Йогой можно заняться и потом. А кораллы ждать не будут! Дверь захлопнулась, оставив Минхо в темноте своего укрытия, но теперь его мысли были заняты не ревностью, а стратегией как уплыть незамеченным.  Минхо осторожно выплыл из-за водорослей, его золотистая чешуя, лишённая персиковой маскировки, ярко сверкала в свете биолюминесцентных мхов. "Великолепно," — с горькой иронией подумал он, разглядывая своё отражение в полированной поверхности раковины. —  И что мне теперь делать?  Он бесшумно подплыл ко входу, прислушиваясь к удаляющимся голосам. Хёнджин что-то оживлённо рассказывал, и Минхо уловил обрывок фразы: "...всегда знал, что мы созданы друг для друга..." — Как же мне не хватает сейчас Терго, — с досадой подумал Минхо. — Он бы придумал как мне вернуться домой.  Тем временем Сынмин, плавая рядом с Хёнджином по коралловым садам, неожиданно сказал: — Джини, мне нужно обсудить с тобой кое-что важное. Я... я рассматриваю возможность заявить о своих правах на трон. Хёнджин остановился так резко, что вокруг него поднялось облачко ила. — Ты шутишь? — прошептал он. — После всех этих лет что ты скрывался... — Время пришло, — твёрдо сказал Сынмин. — Но мне нужен твой совет и помощь. Ты всегда лучше меня разбирался в политике кланов.  Хёнджин схватил его за запястье, его обычно спокойные глаза полыхали тревогой. — Ты с ума сошёл? Они убьют тебя в первый же день! Твой отец... — он осекся, увидев боль в глазах Сынмина. — Мой отец скрывался всю жизнь и всё равно погиб, — голос Сынмина дрогнул, но оставался твёрдым.  — Но ты же видишь, что происходит! — Хёнджин жестом указал в сторону границ их клана. — Напряжённость нарастает с каждым днём. Появление претендента на трон может спровоцировать войну! Сынмин мягко высвободил свою руку. — Или положить ей конец. Я устал от этой вражды, Хёнджин. Устал от того, что мы не можем свободно плавать в собственных водах. Хёнджин замер, изучая его лицо. Наконец он тяжело вздохнул. — Чёрт возьми. Ты действительно решил это сделать. — Да. Но я не смогу без тебя. Ты всегда был моим самым верным другом. Сынмин медленно проплыл к особенно красивому коралловому образованию, его пальцы нежно коснулись ветвистой структуры. — Почему сейчас? — Хёнджин последовал за ним, его взгляд был полон беспокойства. — Почему после всех этих лет молчания ты вдруг решил... — Потому что я встретил кое кого, — Сынмин повернулся к другу, его глаза сияли новой, незнакомой Хёнджину нежностью. Хёнджин замер, его лицо постепенно бледнело. — Кого... кого ты встретил? —  Он... из другого клана, — Сынмин избегал прямого взгляда. — И он показал мне, что границы между нашими народами... не такие непреодолимые, как мы думали. В глазах Хёнджина мелькнуло понимание, смешанное с растущей тревогой. — Другой клан? Сынмин, ты понимаешь, насколько это опасно? Особенно сейчас... — Именно поэтому я и хочу изменить систему! — Сынмин повернулся к другу, его глаза горели решимостью.  — Чтобы нам не приходилось скрываться. Чтобы мы могли свободно... Он замолчал, понимая, что сказал слишком много, но отступать уже было некуда.  — Его зовут Минхо, — прошептал Сынмин, и в его голосе зазвучала та самая нежность, что разбила сердце Хёнджину. — Он из клана Золотых. И сейчас он ждёт меня в моем доме. Наступила мёртвая тишина. Хёнджин отплыл назад, словно получив физический удар. Его глаза, всегда такие тёплые, когда он смотрел на Сынмина, теперь были полны боли и неверия. — Золотой... — он произнёс это слово так тихо, что оно почти потерялось в шепоте воды. — Ты... ты влюбился в одного из них? Сынмин увидел, как в его глазах что-то надломилось. Словно невидимая трещина прошла через всё его существо. — Мне нужно... проверить периметр. Убедиться, что никто не слышал нас. — Хёнджин выдавил это сквозь стиснутые зубы, отворачиваясь, чтобы скрыть влажный блеск в глазах. Он уплыл так быстро, что за ним взметнулось облако ила. Но не прежде, чем Сынмин успел заметить, как с его ресниц скатилась и растворилась в воде крошечная жемчужина — единственная слеза, которую он позволил себе пролить. Тем временем Минхо, всё ещё прячась в покоях, не подозревал, что в этот самый момент судьба делала новый виток, и что Сынмин принимал решение, которое изменит жизни их кланов.