«Пока течения не принесут тебя вновь»

Сынмин вернулся в покои, по его лицу Минхо сразу понял — что-то пошло не так. — Он знает, — выдохнул Сынмин, опускаясь на водорослевое ложе. — Я всё рассказал о нас и... я сказал ему о своём решении насчет трона. Минхо почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Нам нужно действовать быстро. Мое присутствие здесь ставит под угрозу не только тебя, но и твоего друга. Они начали лихорадочно обсуждать варианты. Каждый план оказывался слишком рискованным: патрули у границ, системы наблюдения, опознавательные знаки кланов... — Подожди, — Сынмин внезапно остановился. — У Хёнджина есть доступ к дипломатическим каналам. Он может провести тебя под видом посланца. — Ты предлагаешь довериться ему?  — Он может быть зол на меня, но он никогда не предаст. — Сынмин уверенно взял раковину-коммуникатор. — Джини, прошу, вернись. Нам нужна твоя помощь. Когда Хёнджин появился в дверях, его взгляд был холодным, но решительным. Сынмин нервно проплыл между двумя русалами, чувствуя напряжение, витающее в воде. — Хёнджин, это Минхо из клана Золотых, — он жестом представил своего спутника. — Минхо, это Хёнджин — мой самый близкий друг. Минхо вежливо кивнул, его золотистая чешуя мерцала в свете пещеры. — Приветствую. Хёнджин скрестил руки на груди, его взгляд был холодным и оценивающим. — Золотой, — произнес он, как будто пробуя это слово на вкус. — И как именно вы познакомились с Минни? Сынмин поспешно вмешался: — Мы встретились на моей лодке. Минхо... заплыл на запретную территорию, и я застал его там. — Как интересно, — Хёнджин поднял бровь. — И вместо того чтобы задержать нарушителя, ты привёл его в свой дом? Минхо выпрямился, чувствуя скрытый вызов. — Иногда случайные встречи меняют всё. Я понял, что наши кланы не должны быть врагами. — Романтично, — Хёнджин подплыл ближе. — И эта внезапная дружба так важна, что ты рискнул проникнуть в самое сердце нашей территории? Сынмин почувствовал, как ситуация накаляется. — Джини, хватит. Минхо рисковал, чтобы помочь мне. Он заслуживает доверия. Хёнджин встретился взглядом с Сынмином, и в его глазах мелькнула боль. — Надеюсь, ты прав. Потому что если ошибёшься — расплачиваться придётся всем нам. — Говори. — Дипломатический коридор, — сказал Сынмин. — Ты можешь провести его как посланца для переговоров о новых границах рыболовства. Хёнджин изучающе посмотрел на Минхо. — Это может сработать. Но потребуются документы и... соответствующее поведение. — Его голос стал резким. — Ты сможешь играть роль покорного посланца, золотой? Минхо почувствовал укол в сердце, но кивнул. — Ради Сынмина я сыграю любую роль. На мгновение в пещере воцарилась тишина. Хёнджин изучал его лицо, ища ложь или скрытые мотивы. Наконец он отплыл назад, его поза стала менее напряженной. — Ладно, — он бросил взгляд на Сынмина. — Я помогу ему выбраться. Но не для тебя, — его глаза снова встретились с глазами Минхо, — а для него. Потому что твоя смерть здесь погубит и его. Он развернулся к выходу. — Я пойду подготовлю документы. Будьте готовы к отплытию через два часа. И... — он обернулся в последний раз, — постарайтесь не попасться на глаза патрулю. *** Напряжение от визита сородича растаяло, уступив место чему-то сладкому и сокровенному, что существовало только между ними. Сынмин подплыл ближе со спины, и его хвост, мощный и переливающийся в полумраке, мягко обвился вокруг Минхо, не сковывая, а заключая в нежную ловушку. Его руки легли ему на плечи — Не обращай на него внимания, — прошептал Сынмин сзади, и его голос был похож на шелест водорослей на глубине. Пальцы Сынмина скользнули по его волосам, откидывая их и обнажая шею и спину. Первое прикосновение его губ к позвонкам у основания шеи был легким, как прикосновение морской пены. Минхо вздрогнул, ощущая, как по коже бегут мурашки. Сынмин не спешил. Его губы, мягкие и настойчивые, медленно прокладывали путь вниз по позвоночнику, оставляя на коже невидимый след. Он целовал каждую выпуклость, каждый изгиб мускулов, словно читая пальцами слепую книгу его тела. Его дыхание было теплым на прохладной коже, и это сочетание заставляло Минхо слабо вздрагивать и прикрывать глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Его губы коснулись места, где гладкая кожа спины плавно переходила в нечто иное — в мягкую, податливую чешую, покрывавшую его ягодицы и бедра.  Сынмин целовал эту границу — сначала ту, где чешуя была мельче и нежнее, почти как бархат, а затем и саму чешую. Минхо не мог больше сдерживать сдавленный стон. — Сынмин... — его голос был хриплым, прерываемым дыханием. — Ты сводишь меня с ума... У нас... у нас всего два часа. Хёнджин может вернуться в любой момент. Сынмин на мгновение оторвался.  — Я не могу... я не хочу ждать, — выдохнул он, его голос был хриплым и прерывистым. — Сейчас. Ты нужен мне сейчас. Мысли Минхо путались, набегая друг на друга, как волны во время прилива. Это безумие. Это опасно. Но как он может думать об опасности, когда прикосновения Сынмина разливаются по его телу жидким огнем? Каждое движение его губ, каждый вздох — это не просто физическое ощущение. Это землетрясение, сотрясающее его изнутри. Сынмин не просто возбуждал его; он пробуждал в нем что-то дикое, первобытное, что-то, что не могло существовать ни с кем другим. Руки Сынмина крепче обхватили талию Минхо. Легким, но властным движением Сынмин приподнял его и развернул, прижав спиной к прохладной каменной плите. Минхо коротко ахнул, его руки инстинктивно ухватились за плечи Сынмина, когда тот усадил его на край стола. Теперь они были лицом к лицу, и Сынмин, нависая над ним, был подобен самой буре. Его губы обрушились на Минхо как удар волны. Он целовал подбородок, затем — выступающий кадык. Сынмин задержался там, чувствуя, как под тонкой кожей бешено бьется пульс. Каждый нежный укус, каждое движение губ заставляли Минхо вздрагивать и глубже впиваться пальцами в его спину. Затем его губы поползли вниз, по шее, оставляя на влажной коже влажные, горячие следы. — Сынмин... — снова простонал Минхо, уже не в силах вымолвить что-либо еще. Его голова запрокинулась, предоставляя больший доступ, приглашая больше. Сынмин не заставил себя ждать. Его рот скользнул ниже, к груди. Он нашел один из напряженных сосков и без промедления накрыл его губами. Острый, сладкий удар наслаждения пронзил Минхо, заставив его выгнуться на столе с громким, сдавленным стоном. Его пальцы впились в черные волосы Сынмина, не пытаясь оттолкнуть, а лишь сильнее прижимая его к себе, умоляя не останавливаться. Он был полностью в его власти, и это было одновременно и пыткой, и величайшим блаженством. Почувствовав, что Минхо вот-вот сорвется в бездну лишь от этих ласк, Сынмин выпрямился. Его глаза, темные и полные неукротимого желания, встретились с затуманенным взором Минхо. Одной рукой он обхватил кисть Минхо, все еще сжатую в его волосах, и мягко высвободил ее. Затем, не отпуская его взгляда, Сынмин направил ладонь Минхо вниз, к своему собственному возбуждению, к тому самому месту, где его тело, скрытое чешуей, было напряжено и истекало влажным жаром. Пальцы Минхо дрожали, когда он обхватил его член. Кожа там была нежной и горячей, пульсирующей в его ладони. Он сжал его, и тихий, животный стон вырвался из груди Сынмина. — Позволь... позволь мне быть сверху, — попросил Сынмин, его дыхание обжигало губы Минхо. Минхо, его разум затуманенный, а тело пылающее, мог только кивнуть, хрипло выдыхая: — Да... . В одно мгновение Сынмин перевернул его на живот, уложив на холодный каменный стол.  Минхо чувствовал, как ладони Сынмина скользят по его бедрам, успокаивающе, почти благоговейно. Пальцы Сынмина нашли то, что искали — место, где мягкая чешуя скрывала вход, который уже начинал трепетно раскрываться от желания. С легким, едва слышным звуком, похожим на шелест шелка, чешуя поддалась, мягко раскрывшись под уверенными пальцами Сынмина. Обнажилась гладкая, влажная и невероятно чувствительная кожа,  Сынмин обмакнул пальцы в собственную смазку, обильно истекающую из его члена, он нежно, но настойчиво коснулся этого места. Круговое движение, давление... и вот кончик пальца мягко вошел внутрь. Сынмин не спешил, позволяя ему привыкнуть, целуя при этом его плечи, шею и спину. Затем появился второй палец. Медленное, растягивающее чувство заставило Минхо застонать, уже не пытаясь сдержаться. Пальцы Сынмина внутри него были не просто физическим объектом; они были продолжением его воли, его желания, его обещания. Каждое движение, каждый осторожный толчок растягивал не только его тело, но и те темные, запретные уголки его души, которые открывались только для Сынмина. Но настоящий удар молнии пронзил его, когда Сынмин, изогнув пальцы, безошибочно нашел внутри него ту самую точку — чувствительную железу. Третий палец лишь усилил давление. Минхо застонал, сжимая в руке свой член. Он начал водить вверх-вниз, в такт с движениями пальцев Сынмина внутри себя. Это было инстинктивно, необходимо — усилить наслаждение, приблизить кульминацию. — Сынмин... — его голос сорвался на шепот, полный мольбы и потери контроля. Сынмин, наблюдая за его реакцией, за тем, как он ласкает себя, ускорил движения своих пальцев, целясь точно в ту чувствительную точку снова и снова, его собственное дыхание стало тяжелым и прерывистым. Но Сынмин, казалось, хотел довести его до самого края. Вместо того чтобы ускорить проникновение, он медленно, почти невыносимо, вывел свои пальцы. Минхо издал жалобный звук, чувствуя внезапную пустоту. Однако протест замер на его губах, когда он почувствовал куда более весомое и плотное давление. Сынмин вошел сразу. Не медленно и не постепенно, а одним решающим, властным толчком. «А-ах!» — это был уже не стон, а сдавленный, почти болезненный выдох. Минхо инстинктивно впился пальцами в холодный камень под собой, его тело выгнулось в дугу от неожиданности и интенсивности ощущения. Он был невероятно узким, и это внезапное, полное проникновение растягивало его с почти невыносимой остротой. На мгновение в его глазах помутнело от шока, смешанного с пронзительным наслаждением. Сынмин замер, его собственное дыхание резко оборвалось. Он чувствовал, как каждое мышечное волокно внутри Минхо судорожно сжималось вокруг него, горячее и невероятно тугое, пытаясь приспособиться к его размеру, принять его. — Минхо... — его имя сорвалось с губ Сынмина хриплым стоном. — Прости... Ты в порядке? Склонившись вперед, чтобы прижать лоб к плечу Минхо, давая ему секунду на то, чтобы перевести дыхание. Его руки крепче обхватили его бедра, удерживая, но не принуждая. Боль, острая и жгучая, постепенно начала отступать, трансформируясь в нечто иное — в оглушительное, всепоглощающее чувство наполненности. Минхо попытался расслабиться, сделать глубокий, дрожащий вдох, и в этот момент Сынмин осторожно, почти робко, двинулся бедрами. Это было уже не больно. Это было... глубоко. Невыразимо глубоко. Он чувствовал каждую пульсацию, каждый миллиметр Сынмина внутри себя, задевающий самые сокровенные, самые чувствительные участки. Слезы выступили на его глазах от переполнявших его эмоций. — Е-еще... — прошептал он, его голос был сорванным и чужим. — Не останавливайся. Они замерли на мгновение, давая Минхо привыкнуть к новым ощущениям, прежде чем начать медленный, глубокий ритм, который вскоре заполнил грот приглушенными стонами и шепотом волн. Сынмин почувствовал знакомое напряжение внизу живота, его движения стали резче, глубже. Он знал, что уже не сможет долго продержаться. — Я... сейчас... — его голос сорвался, когда он одним плавным движением высвободил свой член из тела Минхо. Левой рукой Сынмин отвёл напряжённую ягодицу Минхо в сторону, открывая взгляду всё ещё пульсирующее, растянутое отверстие. Его правая рука быстро двигалась вдоль своего члена, не сводя глаз с того, как мышцы Минхо ритмично сжимались впустую, всё ещё ожидая его заполнения. С громким стоном Сынмин достиг кульминации. Густые полосы горячей жидкости выплеснулись на золотистую чешую Минхо, некоторые капли попали на его всё ещё трепетное отверстие, заставляя мышцы рефлекторно сжаться. Воздух наполнился тяжелым ароматом секса и соли, а по воде расходились круги от их учащённого дыхания. Минхо медленно поднялся, его всё ещё твёрдый член оказался на уровне лица Сынмина. Он провёл головкой по губам Сынмина, оставляя влажный след. — Открой рот, — прошептал Минхо, его голос дрожал от возбуждения. Сынмин послушно приоткрыл губы, позволив Минхо ввести несколько сантиметров. Вид его розовых губ, обхватывающих основание члена, заставил Минхо застонать. — Боже, как красиво... — он провёл пальцами по волосам Сынмина, глубже входя в его рот. Минхо ахнул, когда почувствовал влажный язык Сынмина у своей головки. Первое прикосновение заставило его вздрогнуть, но когда Сынмин начал облизывать и посасывать его член, стоны стали громче. Охваченный волной желания, Минхо начал медленно двигать бёдрами, вводя свой член глубже в рот Сынмина. Он чувствовал, как головка скользит по языку, затем достигает мягкого нёба. — Вот так... — прошептал он, наблюдая, как губы Сынмина плотно обхватывают его основание. Влажность и тепло рта Сынмина сводили Минхо с ума. Он ускорил ритм, наслаждаясь тем, как каждый толчок заставляет Сынмина слегка давиться, слыша приглушённые стоны, вибрирующие вокруг его члена. — Я сейчас... кончу... — предупредил он, но Сынмин лишь усилил напор. Волна оргазма накрыла Минхо с невероятной силой. Он громко застонал, его тело затряслось в судорогах наслаждения, пока горячая жидкость выплескивалась на коралловое дно под ними.