Umkehr

***

      Утро и день прошли быстро, Эндрю толком и не смог бы пересказать этот кусок дня, потому что он был скучным. Разве что утром Аарон предложил вечером вместе выпить чай. Это было удивительно, и об этом Эндрю думал большую часть дня. В те моменты, когда не думал о Ниле.       За ночь Аарон, видимо, проанализировал изменения в их взаимоотношениях и решил исправить ситуацию. Эндрю приободрился, но общий фон дня оставался негативным.       Преимущественно из-за мыслей о том, узнал ли Рико о вчерашнем побеге Нила (несомненно узнал) и что с этим сделал (ничего хорошего).       В течение дня Нил к нему не пришёл, а Эндрю ждал. Он прислушивался к шагам каждого прихожанина, пытаясь понять, был ли это Нил; он всматривался в их фигуры и лица, но все они не были Нилом.       Убираясь в церкви после окончания рабочего дня, Эндрю всё ещё хранил в глубине души надежду на встречу с Нилом вне кабинета кардинала Рико (он настолько погрузился в мысли о Рико и о его власти, что последние несколько часов только и думал о том, что Рико – кардинал, властвующий над ним и над Нилом).       Он протёр алтарь, подсвечники, рамы икон и скамьи, потушил свечи и сложил в аккуратную стопку несколько изданий Священного Писания в исповедальне. Нил не появлялся, и Эндрю вышел на улицу, закрыл церковь, после чего направился к Апостольскому дворцу.       Сегодня ему снова нечего было рассказать Рико.       Насколько же абсурдным было это его требование.       Об этом Эндрю хотел думать ещё меньше. Образ Нила в голове хотя бы имел некое положительное свечение, в то время как Рико (и всё, что с ним связано) был сплошным чёрным пятном.       Подходя к кабинету Рико, Эндрю полностью абстрагировался от происходящего (и своих мыслей). Сложно было сказать, где он находился и о чём думал.       В кабинете Нила тоже не оказалась. И это послужило последним аргументом в пользу того, чтобы двигаться по заложенной Богом инструкции. Эндрю говорил обтекаемыми фразами, использовал формальные извинения с сухим обещанием исправиться в будущем, когда лицо Рико стало выглядеть строже обычного, и как можно быстрее и незаметнее вышел из кабинета, как только Рико позволил, пренебрежительно махнув рукой в его сторону.       Быстрее уйти.       Только скрывшись за ближайшим поворотом коридора (от гвардейцев, от Рико, от всего мира), Эндрю припомнил, что в кресле Нила этим вечером сидел кто-то другой. Неосознанно он замедлился, чтобы мысленно восстановить картинку.       Молчаливая фигура в тёмной сутане, с тёмными волосами, ни слова не сказавшая Эндрю. Даже не шевельнувшаяся за всё время его пребывания в кабинете. Последнее свидетельствовало об уважении Рико (не мешать тому вести разговор с кем-то другим).       Кардинал Кевин.       Кто ещё мог так слепо уважать Рико и при этом игнорировать присутствие Эндрю, так как считал его недостойным своего внимания из-за церковной (и выдуманной самим Кевином) иерархии? Исключительно Кевин.       Такая двойственная личность. Эндрю избегал мыслей о нём, потому что в них было легко запутаться и потому что всё же Эндрю не хватало уверенности судить его. Пока только Рико, пока только он. И только потому что… Нил на него так повлиял.       Да. Раньше Эндрю не мог себе такого позволить.       Он ускорил шаг, завернул к лестнице и остановился, так и не коснувшись верхней ступеньки. Резво, но опять-таки изящно, перешагивая по две ступени за раз, к нему поднимался Нил.       Он тоже увидел Эндрю и остановился на середине лестницы.       — Не придётся подниматься до конца, — было первым, что он сказал. — Отлично. За мной.       Развернувшись, Нил зашагал обратно. Эндрю повиновался, даже не размышляя, и как же это было плохо. Идя за Нилом, он укорил себя за это, но мысленный укор ничего не давал. Нужно было действовать, остановить Нила и потребовать для начала объяснить хотя бы маршрут.       А Эндрю шёл в шаге от него и молчал, потому что Нил шёл иначе, и спина его, казалось, была напряжена больше обычного.       Сгодится для оправдания, решил Эндрю. Он в любом случае хотел встретиться с Нилом.       Пройдя ещё один пост гвардейцев, они оказались на Царской лестнице, после чего – в зале (если Эндрю правильно помнил, это был Королевский зал). Нил уверенно петлял по коридорам, переходам и внутренним дворикам (среди этого разнообразия лучше всего Эндрю запомнил Двор Попугая). Некогда было смотреть по сторонам, уж очень Нил спешил (и напрягал, и заставлял думать).       Где Нил был весь день, из-за чего сейчас он был так напряжён? Куда они идут, почему нельзя было выбрать какое-нибудь уже проверенное место поблизости? Что…       И ко всем этим вопросам прибавлялось нечто вроде недоумения, смешанного с восхищением. Залами и архитектурой в целом, конечно, но не меньшее впечатление производил и сам Нил. Эндрю обладал хорошей памятью, Нил – нет. Конечно, Нил больше времени проводил в Ватикане, в Апостольском дворце. Несомненно, он умел ориентироваться, как и все прочие высокопоставленные личности.       Но не с такой же уверенностью и величием.       Эндрю понимал, что это сильное заблуждение, но никак не мог отделаться от ощущения, что всё, мимо чего они проходили, принадлежало Нилу. Это неправда, неправда, неправда.       И всё равно фигура Нила (особенно со спины) идеально вписывалась в то, что видел Эндрю.       Это место будто было создано для Нила или создано им.       Или создано по подобию Нила, чтобы отразить его душу.       Это…       Нил привёл его в Двор Святого Дамасия и направился к фонтану. Эндрю не было дела до новой локации в Ватикане (плохо, он всегда должен быть начеку), он был погружён в мысли, мысли, мысли.       Non di questo mondo. Intrappolato nei propri pensieri.       Возле фонтана Нил остановился, развернулся лицом к Эндрю и прислонился плечом к стене.       — Впервые здесь?       Явно что-то произошло, раз Нил решил зайти издалека.       — Да.       — Здесь трудно оказаться. Мало кому разрешено, мало кто владеет ключами, — он звякнул связкой ключей, не вынимая её из кармана сутаны. Эндрю не ответил на это хвастовство. Казалось, Нилу требовалось убедиться в своём превосходстве, а Эндрю было всё равно, он мог и выслушать. — Неужели не впечатлён? Конечно, это не самое интересное место в Ватикане, но многие охотно бы продали душу дьяволу, чтобы пройтись здесь, там, — он махнул рукой себе за спину, имея в виду те места, по которым они только что прошли. — А главное – со мной, слушая меня.       Или не всё равно. Пора было отвечать Нилу.       — Что, это ещё одна прихоть Рико, которую ты обязан выполнить – быть проводником и рассказывать небылицы всем, кто поверит?       — Я ещё ничего не рассказывал.       — С минуты на минуту начнёшь.       — Не буду тратить на это своё время. Ты, кажется, не благоговеешь при виде меня, так что какой смысл?       А, то есть он должен был благоговеть…       — Есть что-то, чем я хочу с тобой поделиться, — Нил не дал Эндрю ответить и быстро переключился, заговорив серьёзно.       Эндрю кивнул, хотя очень хотелось сказать что-нибудь едкое.       — Во-первых, Рико… негодует из-за того, что мы «не заняты делом».       Неудивительно.       Эндрю раздражённо (раздражение нашло, куда выплеснуться; всегда на Рико с недавних пор и благодаря кое-кому) пожал плечами. Он заговорил почти на эмоциях, не вкладывая в свои слова особого смысла:       — Что можно сделать? Если мы пришли к выводу, что за убийствами стоят образованные люди… что, проверить профессоров университетов?       — Пф, попробую на днях проникнуть в какой-нибудь и устрою допрос первому встречному, — Нил поддержал общее настроение разговора. Эндрю почувствовал себя неуютно.       Разговор о старом и надоевшем. Эндрю приготовился сказать ещё что-то, такое же бессмысленное, когда Нил вздохнул и заговорил, снова став серьёзнее, и на этот раз в полную меру:       — Во-вторых, Рико намерен возвести Кевина на папский престол.       Стены двора давили и буквально запирали Эндрю на дне колодца наедине со словами Нила. Мог ли он захлебнуться в них, как в воде? По крайней мере, Эндрю мгновенно почувствовал холод, как если бы с головой оказался под родниковой водой.       — Это не имеет смысла, — заявил Эндрю, и это его слова не имели смысла.       Нил цыкнул и развёл руками.       — Ещё как имеет. Это его гениальный план с самого начала карьеры.       И в чём была выгода? Действовать из тени, как и предполагал Эндрю? Странный ход, учитывая, что Эндрю сделал такое предположение, встретившись с Рико всего пару раз. Всем было известно о его способностях вести… нечистые дела. Это было видно даже по его глазам.       Вспомнились слова Нила об оргии и о том, что все знают и молчат.       Всё очень просто.       Никто не будет вставать на пути Рико. Кому это нужно? Кто в Ватикане жаждал власти так же сильно? Кто осмеливался причислить себя к врагам Рико?       Но Кевин. Неужели он смирённо сделает то, что ему скажет Рико? И будет делать, пока будет восседать на престоле?       Нил должен был хорошо знать Кевина. Лучше чем Эндрю, во всяком случае.       — А Кевин?       — А что он? — Нил покосился на Эндрю с искренней тоской в глазах. — Он трус, не смеющий перечить Рико.       Полностью отдающий себя вере Кевин, который бездумно подчинялся Рико.       В последнее время Эндрю сам удивлялся, почему ещё имел хоть какие-то надежды на этот мир. Имел, имел, а они рушились одна за другой. При том, что он считал, что все мечты и надежды оставил в детстве. Как оказалось, нет.       — Он не попытается?       — С Рико бесполезно пытаться, Эндрю. Либо повинуешься, либо бунтуешь. Кевин на бунт не способен.       — Ему есть чем рисковать?       — Дело не в риске. Кевин сам по себе такой. А с Рико всё только усугубляется.       Эндрю не хотел в это верить. Да, можно было поверить, что трусость – тот самый изъян, который есть в каждом человеке. Но Кевин, почему он не пытался исправиться, стать сильнее? Почему он не находил помощи в Боге?       — И что будет, когда Кевина провозгласят Папой?       Нил показательно равнодушно пожал плечами.       — Рико не посвятил меня в свой план. Но догадаться нетрудно – Кевин будет выполнять его приказы под видом своих желаний. Что за приказы – не знаю.       Сложно предугадать, что придёт в голову Рико, да.       — Неужели он просто сказал, что протолкнёт Кевина на место Папы?       — Примерно. Сказал, что я ему понадоблюсь, что я проявлю себя в этом деле.       — Откажись.       В ответ Нил нерадостно усмехнулся.       — Как скажешь.       Конечно, Нил не откажется. Эндрю знал это, Нил знал, Рико знал. Замкнутый круг.       — И когда он намерен начать действовать?       — Уже начал? Или начнёт в скором времени. Только вот я так и не могу до конца определиться: он заставит нынешнего Папу добровольно отречься, что будет очень не похоже на Рико, или решит не заморачиваться и устранит его без предупреждения?       — Не самолично.       — Да, — подтвердил Нил. — Грязную работу повесит на какого-нибудь другого.       — На тебя.       — Может, — просто ответил Нил.       Так Нил ещё и…       — Ты приложишь руку к убийству Римского Папы?       Нил должен был ответить, что нет, не приложит, ни в коем случае; он пойдёт против Рико и сделает так, чтобы справедливость восторжествовала, чтобы Божий закон был соблюдён. Но Нил ответил иначе:       — Скорее всего. Подозреваю, что именно это Рико и имел в виду под «проявишь себя».       И он говорил так спокойно. Эндрю уже захлёбывался. Он мог бы и в действительности: всего в паре метров был фонтан. Но для этого пришлось бы сдвинуться с места, а ноги Эндрю словно перестали функционировать.       «Проявишь себя». Себя. Свою натуру. Неужели то предположение, которое Эндрю даже не осмелился закончить, оказалось правдой, и Нил был убийцей?       Эндрю постарался взять себя в руки. Просто оказалось, что Нил тоже вписывается в творившийся вокруг ужас. Одним убийцей больше, одним меньше. От Нила можно было ожидать чего угодно. Например, этого. Эндрю не был удивлён, нет, нисколько. Это всё влияние внешних факторов, общая нервозность. Не зря Нила прозвали Падшим Херувимом, почему Эндрю вообще (снова) позволил себе иметь какие-то ожидания?       Не совсем ещё соображая здраво, он прямолинейно произнёс (хотя хотел преподнести это как вопрос):       — Ты убивал.       — Да.       Искреннее признание.       — Скольких?       — Двоих.       Две оборванные прежде срока жизни. Две тени, лёгшие на душу Нила. Как он жил с этим?       Эндрю хотел спросить ещё что-то (разумеется, хотел), и Нил видел это, но сказал:       — Сейчас не об этом.       — Нет, Нил, — Эндрю повторил интонацию, с которой Нил обычно произносил его имя. — Сейчас об этом. Это имеет куда больше значения, чем очередной план Рико. Я должен знать, с кем работаю.       — Если для тебя это проблема, мы можем закончить разговор и впредь держаться друг от друга на расстоянии, — в голосе Нила появился настораживающий больше факта убийств холод.       Эндрю убедил себя в том, что не жалеет о своих словах.       — Это не решение.       — Прекрати везде искать решения и выходы, — Нил отстранился от стены и приблизился к Эндрю с некой ощущаемой угрозой. — Это бессмысленно. Прими реальность такой, какая она есть.       — Её можно изменить.       — Можно, да. Чем ты готов пожертвовать? Потому что жертвовать придётся. Что у тебя есть?       Что у Эндрю было? Только он сам.       Нил дал ему время ответить, снова прислонившись к стене. Потом, очевидно, поняв, что Эндрю вряд ли ответит, устало выдохнул:       — Видишь.       Эндрю не хотел думать. Возможно, Нил был прав. Как бы не хотелось этого признавать, но лучше было вернуться к обсуждению насущной проблемы. Кевин, Рико, Римский Папа…       У Эндрю образовалась хаотичная цепочка мыслей, которая привела к тому, что он уже более ровным голосом заметил:       — Кевин слишком молод.       Переведя взгляд с фонтана на Эндрю, Нил беззаботно скривился.       — Вспомни какого-нибудь Бенедикта IX или Иоанна XII. Возраст им, кажется, не мешал на пути к престолу. Поэтому в двадцать четыре года у Кевина есть все шансы законно, насколько это возможно с Рико, стать Папой.       — Их правление не привело ни к чему хорошему.       — Людей это ничему не научило. Сам же видишь. Молодое поколение проникло на все ступени власти.       Почему Господь не смилуется над нами?       — Когда назначат конклав, Рико собирается устроить заговор, чтобы все проголосовали за Кевина? — Эндрю предположил и тут же почувствовал отвращение к этой мысли. Почему Господь допустил такой исход событий? — И все подчинятся?       — Он сумеет убедить достаточное количество человек, да.       Наступила тишина, в которой Эндрю было крайне некомфортно находится, потому что он погружался в свои мысли. Он прочистил горло и спросил:       — Что Рико не устраивает в нынешнем Папе? Его он не может подкупить?       — Может, но не хочет? Не знаю. Возможно, он хочет видеть на престоле своего человека. А Кевин – идеальный вариант, из-за своей покладистости.       И что же произойдёт, когда первая часть плана Рико осуществится?       Снова повисла тишина, и Эндрю прошёл к ступеням, чтобы сесть. Он чувствовал, как Нил проводил его взглядом. Прошло несколько секунд – и он последовал за Эндрю, отлипнув от стены. Эндрю не возражал. Хоть тишина и была некомфортной, присутствие Нила рядом не усугубляло его состояние. Странно, но не главная странность сейчас.       Наигранно непринуждённо поправляя складки сутаны, Нил негромко, но вдумчиво предупредил:       — Сделаешь вид, будто ничего не знаешь. Пока об этом Рико сообщил только мне и Кевину.       — Тяжеловато, — Эндрю имел в виду, что сложно с этим знанием вести себя так же, как раньше. Хотелось вмешаться.       — Уж постарайся. Оправдай риск доверия.       Пришлось с десяток раз заново прокрутить в голове слова Нила, чтобы понять их смысл. И то, даже после этого, он ускользал. Или мозг Эндрю не желал обрабатывать эту информацию.       К тому моменту, как Эндрю понял, что Нил только что признался, что доверился ему, Нил уже отвернулся от него и без особого интереса рассматривал стену и окна Апостольского дворца.       Раньше у Эндрю не было проблем с восприятием чужих слов. Почему с Нилом он буквально ломался и был не способен функционировать?       Тревога медленно росла, но Эндрю решил разобраться с этим позже.       — С первого взгляда и не скажешь, что твоё доверие так легко получить.       — А это и не так, — Нил переводил взгляд с одного окна на другое, а Эндрю хотел, чтобы они посмотрели друг на друга.       Снова загадки.       — Со мной получилось быстро.       — Ещё не стопроцентно, — отозвался Нил спустя ровно двенадцать секунд (Эндрю считал неосознанно, от стресса). — Вот посмотрим, оправдаешь или нет.       — Это последняя ступень?       Эндрю по себе знал, что в большинстве случаев доверие выстраивается годами. Так было с Аароном, а они были братьями. И где сейчас было то доверие?       Не думать, не думать. Думать только о следующем глупом вопросе, который можно будет задать Нилу, чтобы уйти, уйти, уйти в разговор с ним.       — Важно постоянно оставаться в доверии.       Истина. Эндрю хмыкнул в ответ и оставил попытки встретится с Нилом взглядом (почему ему вообще так нужно было это сделать?). Он принялся разглядывать плитку под ногами и так увлёкся этим глупым занятием, что был отчасти даже ошарашен, когда Нил тихо заговорил:       — Я проклял тот день, когда Рико узнал о тебе.       Опять потратив несколько секунд на то, чтобы осознать услышанное, Эндрю удивился ещё больше. Ему немедленно стоило прийти в себя.       С чего бы Нилу проклинать тот день? И для чего?       Второй вопрос казался более подходящим. Эндрю не думал, что на первый Нил вообще захотел бы отвечать.       — От этого что-то изменилось?       — Внушаю себе, что да.       — Значит, нет.       — Значит, нет, — повторил Нил.       Он звучал непривычно отрешённо и разбито. Создавалось впечатление, что они оба действительно сидели на дне того самого колодца, созданного словами Нила. Безвыходная ситуация, светлый и недосягаемый круг-выход наверху. Как скоро от безысходности они с Нилом попробуют убить друг друга?       Последняя мысль вызвала ломоту в костях, и Эндрю убедил себя, что на самом деле не всё так плохо. Они хотя бы не сидели действительно на дне колодца без еды и шанса выбраться наружу.       А если Эндрю смог найти в ситуации хоть какой-то плюс, значит и Нила вполне можно приободрить. Эндрю сказал то, что первым пришло на ум:       — В Ватикане я нахожусь вблизи Рико, — с какой стороны это могло звучать как положительный момент? — Я могу… знать о его планах? Если он захочет навредить Аарону.       Из Нила вырвалось небрежное «пф».       — Думаешь, он предупредит тебя?       — Чтобы извести.       — Может, — согласился Нил, но он всё ещё не звучал приободрённый. Прихожан было в разы легче обнадёживать.       Прихожане, прихожане… Им всегда становилось лучше при упоминании Бога.       — Бог нам поможет.       Это, кажется, развеселило Нила.       — Молиться – удобно, а действовать – страшно, а?       В ответ Эндрю пожал плечом и отвернулся, делая вид, что отвлёкся на движение в окне. Он чувствовал, что Нил повернулся к нему и прожигал взглядом, явно веселясь.       — Разве Он не помог тебе в тот момент, когда ты родился с руками, головой и волей?       В голове вспыли и снова не давали покоя слова Нила: «Пусть твоя воля не ослабеет».       Что ж, Эндрю справился со своей задачей, ведь так? В любом случае, он уже достаточно задержался.       — Да, — он поднялся со ступеней. — Мне пора.       — Дорогу помнишь?       Хотел ли он ещё побыть в обществе Нила? На сегодня будто бы хватило.       Тратить время и думать над каким-нибудь язвительным ответом не хотелось, поэтому Эндрю коротко ответил, направляясь к дверям:       — Да.       Он слышал, как Нил сказал ему в спину «доброй ночи, Эндрю», но никак не отреагировал. Внезапно навалилась усталость.       Идя по величественным коридорам и залам в одиночестве, Эндрю не мог отделаться от ощущения присутствия Нила рядом. Хотя тот явно остался во дворе.       Это всё усталость, да.       Прогулка до дома немного привела Эндрю в чувство. Заходя в квартиру, он уже более или менее разложил мысли по полкам мозга. И был готов провести время с Аароном, конечно же.       Аарон встретил его привычным кивком, они расселись на свои обычные места, сорт чая тоже был не новым.       Эндрю не разобрался, как на него это повлияло. Видимо, никак.       Он попробовал завязать с Аароном непринуждённый разговор:       — Как диссертация?       — Работаем.       — На каком этапе?       Не то чтобы Эндрю хорошо разбирался в учебной программе, не то чтобы он знал, о чём лучше спрашивать.       — На половине примерно, — Аарон громко отпил чай. — Как работа?       Как работа? Нужно ли Аарону знать о том, какие грешники сидят во главе Церкви?       — Всё спокойно.       — А как тот твой приятель?       Это он про Нила?       — Нормально. А Сет?       — Загружен, но вроде справляется.       Тяжело. Эндрю кивнул, вернулся к чаю, а потом встал, чтобы взять тарелку с ужином. В течение ужина он задал Аарону ещё несколько вопросов, получил в ответ парочку от Аарона и сказал, что ляжет сегодня пораньше.       Когда Аарон ушёл, Эндрю испытал саднящее сердце облегчение. И на усталость здесь явно нельзя было сослаться. Время, проведённое с Аароном, угнетало больше, чем с Нилом.       Он лёг на диван, отвернувшись к стене.       На душе было отвратно. Аарон ничего не делал, и Эндрю не понимал, что произошло. Всё было как обычно, но он чувствовал себя иначе. И Аарон, Эндрю был уверен, он видел взгляд брата, его выражение лица, чувствовал его эмоции, тоже.       Эндрю мысленно даже составил что-то вроде сравнения своего самочувствия с Нилом и с Аароном. Зачем? Результат был странным, его Эндрю решил вычеркнуть из памяти и ни в коем случае не анализировать.       Но основная мысль вечера уже въелась в мозг, отпечаталась на внутренней стороне черепа: единственным, кто остался у Эндрю, был Нил.       На замену Аарона пришёл Нил.       На замену близнеца пришёл едва знакомый грешник.       Как он допустил такой исход? Что привело их сюда?       Стало бы Эндрю легче, если бы он ответил на эти и многие другие вопросы? Он сомневался.       Конечно же, после подобных осознаний, сон не шёл.       Эндрю воспроизвёл в памяти несколько молитв, пытаясь отвлечься, и уснул в середине текста одной из них.