Umkehr

***

      Нил зачастил пропадать, думал Эндрю, когда в течение дня снова не увидел его. Прятался ли он от Рико, Эндрю не знал. Но в целом его поведение не могло не напрягать.       Хуже всего было то, что это напрягало не только Эндрю, как оказалось. Рико тоже был обеспокоен, да ещё как. Зайдя в его кабинет, Эндрю сразу же ощутил гнетущее раздражение Рико. Разговор был коротким (Эндрю старался изо всех сил говорить как можно меньше, чтобы быстрее уйти), но стоило Эндрю замолчать, как Рико спросил:       — Как продвигается ваша работа с монсеньором Нилом?       — Медленно, — в данном случае лучше не лгать. Эндрю, в любом случае лучше не лгать. — Мы остановились на…       Рико перебил:       — Дело в том, что Нил стал… безалаберным. Другого слова не могу подобрать. И я хотел узнать, что на него так влияет? Тебе известны причины?       Эндрю готов был дать десять, двадцать, тридцать отчётов вместо одного разговора о Ниле.       — Не известны, Ваше Высокопреосвященство. Я не заметил в поведении монсеньора Нила никаких изменений в худшую сторону.       Ложь и к тому же до одури глупая.       — Вот как. Может, он меняется только в моём обществе. В любом случае, как увидишь его, передай, что я непременно хотел бы с ним поговорить. Не в его интересах избегать меня, а особенно после… проступка.       Под «проступком» наверняка подразумевался побег Нила с оргии. Если Нил не натворил ещё что-то после этого.       — Я передам.       Это походило на конец разговора, и Эндрю почти приободрился. Но Рико еще не закончил.       — Когда ты видел его в последний раз?       Стоит ли лгать?       Что плохого в том, что он видел Нила? Ничего. Если к Рико он и заходил, может, у него были более важные дела. Лучше не лгать.       Господь, смилуйся.       — Вчера.       Рико хмыкнул.       — Подробнее.       — Встретил его в коридоре, — вот и место для лжи. — Мы прошли мимо друг друга.       — Не заговорив, — в утверждении слышалось недоверие.       — Мы спешили.       Куда, Рико не спросил.       Слава Богу.       Он просто ещё раз кивнул, небрежно, произнёс «свободен» и вернулся к работе. Эндрю вышел в коридор.       Дорогу до дома Эндрю был обречён провести в размышлениях о Ниле.       Что он натворил?       Но, как ни странно, идя по коридорам Апостольского дворца, Эндрю не мог развить ни одну мысль. В голове было пусто, Бог услышал его молитвы.

***

      Эндрю проснулся от стука в дверь и несколько секунд потратил на то, чтобы воспроизвести события вечера. Он пришёл домой в пустую квартиру, прочитал записку Аарона о том, что он задержится у Сета, поел (Аарон побеспокоился и приготовил ужин, перед тем как уйти) и, уставший, лёг спать.       Аарон потерял ключи, раз стучит в дверь. Значит, на днях нужно будет сходить в лавку…       Снова три коротких стука.       Перед тем как встать, Эндрю дотянулся до края дивана и достал из сутаны нож. Спешка Аарона настораживала, лишний раз обезопасить себя и его не помешало бы.       Темнота вокруг создавала впечатление будто Эндрю всё ещё был во сне. Свет лампы привёл бы его в чувство, но Эндрю не хотел заморачиваться. Усталость вынуждала поскорее впустить Аарона и тут же завалиться на диван.       В прихожей он положил нож на полку и открыл дверь.       Как только щель стала больше нескольких сантиметров, в квартиру протиснулся Нил. Эндрю всё ещё плохо соображал.       — Не включай свет, — Нил захлопнул и запер дверь, привалившись к ней. — Ты что, спал?       И сейчас – тоже. Ведь так?       Но Эндрю видел перед собой реального Нила, хоть и не особо чёткого из-за темноты. И холод улицы от него чувствовался. И его дыхание было слышно, и Эндрю даже ощущал на себе, насколько оно было сбитым, потому что они стояли довольно близко.       Если бы вместо Нила был грабитель или убийца, Эндрю бы уже лежал ничком на полу, так и не взяв нож. Он бы о нём даже не вспомнил.       — Нил?       Во рту пересохло.       Нил прищурился. Или Эндрю показалось.       — С таким крепким сном тебе стоит побеспокоиться о сохранности своей жизни.       Дело в том, что Эндрю никогда и не спал крепко. Он прочистил горло и сделал шаг назад. Сон сейчас был на втором плане.       — Что тебе нужно?       — Проходил мимо.       Силы медленно возвращались. По крайней мере, эти слова вызвали раздражение. Эндрю взял нож с полки.       — Мне ничего не стоит выставить тебя сейчас за дверь.       В отличие от него (только сейчас), Нил был внимательным и разглядел лезвие.       — Эй, угрожаешь? — Он хрипло усмехнулся и отстранился от двери. — Извини за неудобства. Есть… дело. Но не с порога же, да?       Что происходит? Нила не было весь день, в последнее время он завёл привычку пропадать, избегал Рико и заваливался домой к Эндрю посреди ночи якобы с каким-то «делом». Который час? Часы есть только у Аарона в комнате. Где Аарон?       К сожалению, это не сон. Эндрю даже кольнул лезвием кончик своего пальца, чтобы окончательно убедиться в этом.       Эндрю постарался незаметно глубокого вздохнуть, развернулся и прошёл на кухню.       — Ладно. Проходи.       — Не включай свет, — повторил Нил. Вовремя, потому что Эндрю как раз потянулся к свече. — Ты всегда такой рассеянный после сна?       Эндрю не задумывался над ответом, садясь на диван:       — Нет.       — Принял что-то?       Эндрю нахмурился. Нет, он ничего не принимал. Но его состояние было настолько странным, что казалось ровно противоположное. Чистая случайность, что стук (видимо, чересчур громкий) смог его разбудить. Потому что Эндрю спал как убитый, а сейчас продолжал находиться на этой грани полужизни-полусмерти.       Un passo dal confine.       И сухость в горле, слабость и ломота в теле, замедленные мысли явно перевешивали на ту сторону.       Нилу он снова ответил коротким:       — Нет.       Никаких лекарств, которые можно было бы так «принять» в их с Аароном доме не было. Может, конечно, у Аарона в комнате и завалялось что-то, но это издержки учёбы.       Мысль ощущалась тяжело и почти физически давила (чувствовалась пульсация), и Эндрю постарался перестать думать о чём-либо.       Он сконцентрировался на Ниле, который теперь расслабился и с едва заметным интересом рассматривал (насколько это было возможно без освещения) неновую обстановку. Или без привычного света она и была новой?       Это уже мысли.       Эндрю её отогнал.       Но отогнать возникшую за ней было невозможно. Именно сейчас Нил выглядел правильно. Именно в темноте. Если бы Эндрю хотел, он бы запросто мог увидеть его лучше. Для этого нужно было только приблизиться.       Мозг всё ещё был ватным, и к чему было это осознание, Эндрю не понял. Но оно не отягощало.       Прошла пара минут. Нил, казалось, полностью пришёл в себя, и Эндрю предложил:       — Чай?       Что ещё он мог сделать?       — А ты сможешь заварить без света?       Опять.       — Ты объяснишь?       — Это очевидно, — скучающе протянул Нил. — Меня преследовали.       Для слабо работающего мозга Эндрю это не было очевидным. Но стало, да, когда Нил прямо сказал об этом.       Нет, так не могло больше продолжаться. Эндрю ответил Нилу ровным «Господь с тобой» (потому что особого удивления этот факт не вызвал) и поднялся, чтобы сделать чай, не включая свет.       Пока Эндрю всё делал (чуть медленнее обычного), то чувствовал на себе взгляд Нила. Нил молчал. Это давило.       — Знаешь, можешь смотреть и в другую сторону, там тоже темно, но так ты хотя бы не будешь мне мешать.       Нил фыркнул и закопошился. Эндрю не стал оборачиваться. Он только начал лучше различать банки с травами перед собой. Потом раздался тихий треск, и Нил подошёл к нему со свечой в руке. Из-за эха в голове от треска спички Эндрю не услышал его шагов, понял по появившемуся рядом свету. Он не успел подколоть Нила (ну, или просто что-то сказать, потому что хорошего подкола в его состоянии не получилось бы) за нарушение собственного требования, как Нил приблизил свечу к его лицу.       — Эй, — он отшатнулся, потому что Нил настолько близко держал свечу, что Эндрю забеспокоился о сохранности своих ресниц.       И Нил стал выглядеть так, будто в чём-то убедился, но это «что-то» только вызвало больше тревоги. Эндрю ничего не понимал. Нил поставил подсвечник возле чашек и облокотился бедром о столешницу.       — У тебя зрачки расширены. Значит, ты мне или соврал или сам не заметил, как по ошибке принял что-то седативно-снотворное или как кто-то подмешал тебе это в еду, — Нил говорил быстро, и Эндрю едва улавливал смысл сказанного. — Рико заставил тебя прийти к нему на ужин? Добился потери бдительности и спрашивал о чём-то?       — Что? Нет. Всё было почти как обычно. Но он просил передать тебе, что он непременно хочет с тобой поговорить. Что за одержимость…       — Тогда брат, — перебил Нил. — Ты говорил, что он учится. Видимо, делает успехи в области медицины.       Нил говорил сухо. И от его внимательного взгляда Эндрю ощущал себя ещё рассеяннее, чем прежде. Нил будто его изучал, а Эндрю беззащитно стоял в пижаме и не мог ничего сказать. Лучше бы Нил не зажигал свечу, лучше бы Эндрю не вставал и лучше бы они продолжали молча сидеть.       Тогда, наверное, мозг Эндрю бы не кипел.       И сквозь это надоедливое бульканье Эндрю услышал, как Нил спросил:       — Он сейчас спит?       Сомневаться в реальности было непривычно, но Эндрю пришлось убедиться, что Аарон до сих пор не пришёл, посмотрев на силуэт открытой двери в его комнату.       — Его нет.       — О, — наигранное удивление. — Всё становится очевидным.       Вторая очевидная вещь за ночь, которую Эндрю таковой не считал. Но отрицать, что с ним что-то происходило, он не мог. Значит, Нил был прав. Состояние после пробуждения подтверждало его догадку о принятии чего-либо.       А вот участие в этом Аарона Эндрю не мог осознать.       Лицо Нило смягчилось, он перестал выглядеть самодовольным умником. Коснулся плеча Эндрю, подталкивая в сторону дивана.       — Иди, я сам всё сделаю. Иначе ты по ошибке заваришь что-то не то.       Эндрю подчинился и вернулся на диван. До этого он и не замечал, сколько сил тратил на то, чтобы просто стоять. Да, это очевидный признак.       У них дома, снова напомнил себе Эндрю, не хранилось никаких сильных лекарственных препаратов. Он имел в виду общую аптечку. А что там могло храниться у Аарона в комнате, Эндрю понятия не имел. Он уважал его личное пространство и не то чтобы сильно интересовался содержимым комнаты брата. Он туда заходил от силы раз десять, и то для того, чтобы помочь расставить мебель, когда они только обустраивались в квартире.       Краем глаза Эндрю видел, как Нил довольно ловко для первого раза на незнакомой кухне и при неярком свете свечи орудовал за столешницей. Он обернулся пару раз, чтобы сказать, что скоро Эндрю придёт в себя.       Сам он в это верил с трудом. И особенно после этих слов Нила. Это было не похоже на него, и потому Эндрю всё больше казалось, что всё происходящее – сон.       Когда Нил поставил перед Эндрю кружку и сел напротив, Эндрю всё еще прокручивал в голове его слова о скором улучшении состояния.       — Откуда ты знаешь?       — Что именно?       — В твои обязанности не входит ничего, что могло бы перекликаться с медициной. Тебе неоткуда знать подробностей о действиях снотворных.       — Это вполне общеизвестные факты.       Нил говорил так спокойно, что Эндрю начал чувствовал раздражение. Приходил в себя.       Он не ответил. Споры с Нилом были бессмысленными, и к тому же чай приятно обжигал язык.       Но в молчании Эндрю начал заново прокручивать последние события. Приход Нила, его «меня преследовали»…       — Ты так и не рассказал.       — А есть смысл, когда ты такой?       Звучало как оскорбление.       — Как ты и сказал, я быстро возвращаюсь в нормальное состояние.       — Да? — издёвка.       — Вполне, — отчасти Эндрю действительно стал чувствовать себя лучше. Он отставил кружку. — Попробуй начать.       Раз Нил пришёл к нему, значит это что-то значило. В последнее время много происходило чего-то значимого. Эндрю не мог игнорировать происходящие изменения. К ним было трудно привыкнуть (и ему, и Нилу), но приход Нила однозначно был шагом вперёд, просто Нил боялся себе в этом признаться.       О, и разумеется, Эндрю всё ещё был немного под действием того, что подмешал ему Аарон, раз думал об этом.       Как легко он поверил Нилу. Эндрю не успел развить эту мысль (хотя стоило бы), потому что Нил вдруг откинулся на спинку кресла, принимая расслабленную позу. Пытался таким образом придать себе уверенности. Хм, Эндрю уже без труда считывал его скрытые эмоции.       — Это разговор на несколько часов. Придётся объяснять слишком многое.       — Зазнаёшься, — было в Ниле что-то самодовольное и горделивое, и в эту минуту оно проявлялось ещё отчётливее, чем обычно. Эндрю сдержал смешок. А каким ещё должен был быть тот, кого прозвали Падшим Херувимом? Исключительно зазнавшимся. — И прекрати меня отговаривать.       Эндрю был вправе принимать решения, влиять на ход разговора и их взаимодействия в целом. Очень не хотелось прибавлять Нила к числу тех, кто лишал его этого права. Странно было осознавать, но Эндрю не хотел, чтобы Нил допустил подобную ошибку.       Да, а ещё Падший Херувим был проницательным: Нил услышал этот подтекст в словах Эндрю и за пару секунд стал серьёзным. Когда он отбросил всё это напыщенное и надменное кривляние, Эндрю мгновенно ощутил себя уютнее в его обществе.       Чай расслаблял.       Нил поставил свою кружку на стол, и его руки исчезли в складках одежды. Свеча стояла слишком далеко, и Эндрю оставил попытки следить за его руками. С Нилом, так-то, в этом не было необходимости.       Ведь да?       — Я попытался пробраться в университет, и у меня почти получилось, но за мной следили ещё с улицы. Помнишь тех… которые меня преследуют?       «Пробраться в университет». Эндрю вспомнил, как у фонтана они с Нилом обсуждали это, но ни он, ни Нил не говорили серьёзно. По крайней мере, Эндрю так считал. Вот к чему привело легкомыслие? Предложение было сказано в порыве эмоций и…       — Не знал, что ты не можешь различить, когда я говорю серьёзно, а когда нет.       — Я могу. Просто спустя пару часов мне показалось это неплохой идеей, чтобы сдвинуться с мёртвой точки.       У них не то чтобы была мёртвая точка. В одном из смыслов, но не во всех. Эндрю вздохнул. Пока он разбирал только начало слов Нила. До конца ещё следовало дойти…       Нил не лгал, когда предупредил о масштабе разговора.       — Знаешь, мы с братом близнецы, и я мог бы очень легко попасть в его университет. Если бы ты обсудил это со мной, то всё было бы проще.       — Разве ты говорил серьёзно?       Опять поддразнивания. М-м, та часть Нила, с которой просто нужно было смириться.       — Я сказал не думая. Но если после ты подумал и пришёл к такому решению, то мог бы поделиться и со мной.       Они уже обсуждали это, и Эндрю устал. Он смотрел на Нила, а Нил уставился в поверхность стола. Его лицо даже стало выглядеть немного виноватым. Может, он понял, что они вернулись к уже, казалось бы, пройденному этапу. Но Эндрю счёл это игрой теней и огня свечи. Так было проще.       — Я не мог появиться в Ватикане, — после заминки сказал Нил. — В следующий раз скажу. С тобой действительно было бы легче и безопаснее.       О, это признание правоты Эндрю? И предложение действовать сообща? Невероятно.       Как бы не хотелось съязвить, Эндрю не мог избавиться от мысли, что Нил выглядел скованнее обычного. Раскаивался или чувствовал что-то близкое к раскаянию.       Эндрю должен был поддержать его.       — Думаешь, это будет полезным? Что именно там делать?       Нил как-то вяло пожал плечами.       — Проверить всякие углы? Всё-таки допросить первого встречного?       Эндрю незло фыркнул. Ладно, с этим позже. Теперь пора было переходить ко второй части его слов.       — Что с твоими преследователями?       — Это секта сатанистов, из которой я бежал и от которой впоследствии скрывался с помощью Рико. Сатанисты не будут искать одного из своих в Ватикане. А без Рико я бы туда не попал. Так что план был идеален. Понятия не имею, как они нашли меня сейчас. Рико не на руку избавляться от меня, так что, думаю, он здесь не при делах. Возможно, просто стечение обстоятельств, проблематичное, как и любое другое в моей жизни.       Секта сатанистов. Одного из своих.       Эндрю словно медленно затягивало в болото этих слов. Болото-болото, которое совсем скоро должно было превратиться в Ад.       — Ты поклоняешься ему, — в любой другой момент Эндрю бы показалось, что даже за подобную мысль (а за произнесённые вслух слова – тем более) он поплатится. Но сейчас страх был отодвинут на второй план, его затмило прозрение.       Конечно, Нил не молился Ему. Конечно, он благоговел и почитал совсем другого. Факты всегда были перед носом, а Эндрю слепо был убеждён, что у них с Нилом один Бог. Заблуждение, которое существовало только потому, что Эндрю привык видеть в своём окружении людей одной веры. Эндрю сам виноват, что жил в этой иллюзии и совершал подобные промахи.       Он вспомнил, как Нил говорил о Левиафане и Хаосе, как назвал абсент «возвращением разума в дикую форму», не утихомиренную Богом; как Нил спокойно говорил о картах Таро, как переиначивал смысл Священного Писания («пусть твоя воля не ослабеет, Эндрю»), как тушил свечи пальцами, как спокойно говорил об убийстве, как рассказывал об оргиях, как…       Да любой разговор с Нилом, любое действие сквозило его верой. Эндрю просто отказывался замечать очевидное, потому что…       — Нет, — твёрдое отрицание Нила прервало мысль Эндрю на середине. — В том то и дело, что не поклоняюсь. Это ты привык быть снизу и безропотно почитать того, кто выше. Христианство построено именно на этом унижении и постоянном страдании. И ты ошибочно переносишь каноны своей веры на мою, даже не углубившись.       Не собираюсь в это углубляться, хотел ответить Эндрю, потому что привычка пересиливала, нормы и воспитание давили. Но что он потеряет, если углубится? Это никак не повлияет на Нила, чтобы Эндрю ему не говорил, Нил тоже вправе принимать решения. Образумить его или попытаться исправить смысла не было. Тем более, Эндрю не знал, как Нил пришёл к своей вере. Он много чего не знал, и снова делал поспешные выводы.       А вот приобрести он мог знания. Которые, конечно же, не использовал бы, но имел, и этого было бы достаточно.       — Откуда мне что-то знать?       Нил хмыкнул.       — Незнающие всегда представляют сатанистов жестокими убийцами и думают, что религия основана на жертвоприношениях.       Эндрю помнил, что Нил убил двоих. Так что.       По его лицу Нил, вероятно, понял ход мыслей Эндрю. Сказал:       — Конечно, я не могу отвечать за всех. И отличным примером такого сатанизма служит секта, в которой я был. Ещё там всё завязано на деньгах и власти вышестоящего. Они стремились уйти от привычного христианства, но у них не получилось. Поэтому я сбежал, как только появилась возможность.       Рука Нила мелькнула в тенях одежды и затем легла на подлокотник. В полумраке степень изящности в разы возросла.       Нил дождался кивка Эндрю и стал продолжать. Эндрю в основном молчал, потому что Господи, дай сил. Именно с этой мыслью он слушал Нила. Его ровный тон уже не удивлял, Эндрю убедился, что Нил мог спокойно говорить о чём угодно.       Некие обстоятельства заставили Нила вступить в секту. Она стала спасением, так как Нил от чего-го бежал. Иронично, что теперь он бежал от неё, мысленно тогда отметил Эндрю. Удалённость от населённых пунктов, частые перемещения из леса в лес, скрытое от посторонних глаз существование в общине, где все друг другу доверяют – именно это ему и нужно было. Нил купился и позже разочаровался.       Хотя он сделал акцент на том, что лидер предложил ему такое «спасение» в момент нестабильного морального состояния. Нил пребывал в отчаянии и был в шаге от того, чтобы быть пойманным тем, от кого бежал. Лидер секты на то и был лидером секты, что воспользовался уязвимым положением Нила и завербовал его иллюзией выхода из проблемы.       Ну, так-то Нил спасся. И обрёл новую проблему.       До вступления в секту он уже был сатанистом. И здесь началась та часть, где Нил раскрыл своё мировоззрение, позволил Эндрю углубиться.       Как вступление он использовал свой довольно короткий рассказ о жизни в секте. Чтобы показать Эндрю тот «привычный» сатанизм, который, по словам Нила, был лишь инверсией христианства. Со стороны эта инверсия выглядела как макет, созданный для обличения истории христианства. Отчасти. Просто на таком более узком круге можно было легче увидеть влияние денег и власти на лидера. Когда Нил начал говорить о том, что «лидером» также можно назвать и любую церковь, «так как…» Эндрю его прервал, так как не желал этого слышать. Нил примирился с этим и вернулся к описанию жизни в секте.       Да, они проводили обряды, да, когда-то с человеческими трупами, когда-то – с трупами животных. Да, они несколько часов в день, как и христиане, проводили за молитвой-почитанием-лидера-секты. Да, привычные обороты вроде «Слава Богу» и «Упаси Бог» изменились, как и должно было быть в инверсии (здесь Нил сделал замечание, что считает этот пункт правильным). Да, они были дьяволопоклонниками, а их лидер – помешанным и деспотичным. Он объявил себя воплощением Сатаны и обманывал людей, требуя абсолютного подчинения. Религия была лишь предлогом, но его манипуляции оказывали слишком много влияния на восприятие мира жертв, и они обращались к «его» вере.       Каждый член секты относится к какой-то «группе», где выполнял те или иные обязанности. Нил перепробовал несколько, и поэтому улучшил свои навыки в маскировке и слежке, обучился эзотерике, медицине, травничеству, тайному языку секты (и паре иностранных), а глядя на лидера секты, так же, как он «разбирать людей на части» – видеть их слабости, точки опоры, скрытые страхи и умения. Во всём этом Эндрю уже убедился.       Из секты он бежал вместе с Рене. Она пробыла там меньше Нила (хоть Нил по началу и пытался, но точного срока своего пребывания в секте он не знал, потому что вступившие должны были отказаться от классического измерения времени; лидеру было необходимо добиться утраты связи жертв с реальностью). Нил воспользовался её приходом (нового человека было легче привести в чувства, а к тому же Рене противилась вере секты). О побеге он практически ничего не сказал. Назвал его тяжёлым и предложил приберечь для другого вечера «откровений».       После вступления началась основная часть, которая заставляла Эндрю чувствовать себя неуютно и вызывала жжение в кончиках пальцев, когда он касался ими креста на шее.       Первым делом Нил ясно дал понять, что не преклоняется перед Сатаной, что никто не имеет над ним власть, а тем более какой-то «сгусток энергии», которого можно питать своей энергией, если проводить определённые обряды, и который в ответ может напитать того, с кем установлен контакт через равную связь, а не с помощью унижения и страданий.       По мнению Нила, поклонение вело к отказу от ответственности. Люди приписывали «образу» слишком много власти, чтобы снять ответственность со своих поступков. Намного же легче думать, что есть кто-то «мудрый», кто контролирует существование «пресмыкающихся», руководит каждым их шагом, а эти «пресмыкающиеся» ни в чём не виновны, потому что выполняли чью-то там волю, чтобы угодить и получить расположение «вышестоящего».       А когда вера построена на равноправии и обмене, никто не страдает, каждый имеет свою голову на плечах. Нил убил двоих, потому что другого варианта не было, потому что так сложились обстоятельства из-за его решений в прошлом, ведь каждая мелочь на что-то влияет; он не чувствовал вину ни перед кем, кроме себя, он не оправдывал свой поступок чьей-то волей.       Существовали вещи, которые как бы содержали в себе больше той энергии, с которой Нил чувствовал родство. У каждого человека это могла быть абсолютно любая вещь. Да хоть распятие, Сатану бы это только «развеселило», и Нил бы перенял эту радость.       В заключение Нил сказал, что жил в секте под другим именем, и сейчас сектанты разыскивали Стефана Атрокса (имя показалось Эндрю смутно знакомым, но Нил продолжал и продолжал говорить, так что Эндрю погружался в эти слои информации, особо не переваривая её). А до попадания в секту у него было ещё одно другое имя, но его он не назвал, так как отрёкся от него и начал уже вторую новую жизнь.       — И «Нил» мне нравится больше тех других. Я не хочу, чтобы меня знали как кого-то другого, — добавил он тогда. В тоне Нила слышалось печальное желание, как если бы кто-то продолжал видеть в нём не Нила.       Об этом Эндрю тоже не успел подумать. Нил (уже не так быстро) стал перечислять возможные причины, как сектанты его вычислили. Вариантов было немного: один. Нил предположил, что лидеру наскучило вербовать нищих, он решил перебраться в Рим, и по чистой случайности или он или кто-то из участников увидел на улицах кого-то, кто напомнил им Нила. Опираться на одно внешнее сходство было глупо, но Нил и не считал лидера секты разумным (он был близок к безумию). И чтобы проверить свою теорию, они расхаживали по улицам и вглядывались в прохожих, ища Нила.       Самым неудобным было то, что в секте все друг друга хорошо знали, соответственно, знали повадки друг друга и могли различить «своего» среди чужих. Как бы Нил не пытался избавиться от навыков и привычек, приобретённых в секте, он не мог, потому что не знал, что именно они из себя представляли. Так-то все люди в секте – один организм, и даже со временем трудно отделить себя от них.       Так что Нил был бессилен. И когда признал это, замолчал.       Эндрю смотрел на стекающий воск, вид капель заземлял. Что можно было сделать? Единственное, что приходило на ум – изгнать сектантов.       — Они не привыкли к жизни в городе. Можно попробовать их изгнать суетой или законом.       — Они не дикари.       Слабое возражение. Было видно, что за монологом Нил вымотался. Эндрю потерял счёт времени, да и тема монолога не могла не утомить Нила. Не каждый день он рассказывал о себе столько.       — А жандармерия?       — А что она?       — Стоит только донести на сатанистов, как их начнут отлавливать.       — Лидер умеет прятаться.       — Тогда он будет занят этим, а не твоими поисками.       — Сомнительно.       — Попробуй. Что ты потеряешь? — Эндрю вот тоже кое-что попробовал этим вечером. — И у тебя же есть знакомый… Жан.       — О, ему точно не до этого. Мы были знакомы до моего попадания в секту, и в тот момент, когда я согласился, Жан был в… шагах четырёх от того, чтобы последовать за мной.       Ещё одна деталь.       Это отразилось на лице Эндрю, и Нил усмехнулся.       — Там не то чтобы интересная история. Так, знакомы с детства.       Эндрю кивнул. Нил умело сменил тему.       — Так привлеки его.       — Не люблю быть должен.       — Так-то это входит в его обязанности. Используй свои… навыки и убеди его. Как вариант. А если не согласится – придумаем что-то другое.       Сказав это, Эндрю сам удивился, что теперь они вместе решают проблемы Нила. Вот как всё сложилось.       Поворотная ночь.       Казалось, Нил тоже об этом подумал. Он вдруг затих, только кивнув в ответ. Эндрю допил остатки холодного чая. Тихий стук кружки вывел Нила из задумчивости. А лучше бы нет. Он спросил:       — Так Аарон должен был вернуться?       — Да, — за окном ещё не светлело, но время точно близилось к утру. Аарон не мог пропадать так долго. Где он мог быть? Могли ли его спутать с Эндрю и убить?       Эндрю поднялся, подошёл к окну. Как будто вид пустой улицы чем-то помог. Он надеялся, что увидит в её конце Аарона.       Сзади послышалось шуршание, Нил поднялся и размял затёкшее тело. Эндрю не оборачивался. Только он окончательно пришёл в себя.       — А может, он не собирался?       Пришлось обернуться. И потому что Нил заговорил, и потому что вид безлюдной улицы пугал.       — Что?       — Возвращаться. Он же зачем-то подсыпал тебе снотворное.       Зачем Нил вернулся к этому?       Он ещё и продолжил:       — Тогда всё ясно. Он собирался вернуться под утро, но чтобы ты об этом не узнал, обеспечил тебе крепкий сон.       — Он мог просто мне сказать об этом.       — Видимо, нет.       — Мы доверяем друг другу, — Эндрю и сам понимал. — Насколько это возможно при нынешних обстоятельствах.       Нил кивнул, взял свечу и покрутил в руках. Сменил тему, и Эндрю был рад:       — В университет нужен пропуск?       — Нет? Я не интересовался. Я просто представлюсь им.       — Можем поискать документы в его комнате. Заодно, может, он оставил там письмо из-за которого так надолго ушёл.       — На что ты намекаешь?       И на что Нил его толкал. Эндрю уважал личное пространство Аарона, а сейчас Нил предлагал…       Нил невинно поднял брови.       — Не хочешь узнать ответы на свои вопросы? Если мы найдём любовное письмо, то всё встанет на свои места.       — Мы не найдём у него любовное письмо.       — О? Вы доверяете друг другу настолько?       Впрочем, лучше покопаться в вещах Аарона, чем продолжать этот разговор.       — Ладно, идём.       Эндрю направился к комнате Аарона, с каждым шагом чувствуя себя всё отвратительнее и отвратительнее. Но поступок Аарона был тоже отвратительным. И отчасти из-за этого Эндрю и согласился.       Он взял оставленную на столе свечу и зажёг от свечи Нила. На первый взгляд комната выглядела обычно. Был лёгкий беспорядок. Никакого любовного письма на столе Эндрю не увидел. Был какой-то сложенный пополам лист, но такой небрежно помятый, что походил скорее на неудачную попытку написать стих.       Не спрашивая, Нил подошёл и взял лист. Ему хватило пары секунд, чтобы пробежаться глазами по тексту и усмехнуться.       Что ж. Нужно идти до конца.       Поэтому Эндрю окончательно заглушил гадкие напоминания совести о правильных поступках и спросил:       — Что там?       — Письмо. Такое же интригующее, как если бы было любовным. Посмотри.       Эндрю взял письмо. Оно было коротким, на латыни и написанным Аарону. Незнакомым округлым почерком сообщалось: «Сегодня внеплановая встреча в нашем месте, в обычное время. Задержимся до утра. Ничего серьёзного, исключительно планирование». И скромная подпись «Р.», которую Эндрю гипнотизировал дольше всего прочего.       Он не знал никого в окружении Аарона, чьё имя начиналось бы на эту букву.       Нил покачал свечой, привлекая внимание.       — Есть предположения от кого?       — Нет.       Эндрю не стал смотреть на Нила, он и так знал, что в его глазах читалось бы «вот и доверие, о котором ты говорил». Поэтому Эндрю прошёл вглубь комнаты, останавливаясь возле прикроватной тумбочки. Пока он просматривал стопку книг на ней, пролистывая пожелтевшие страницы (книги были из библиотеки университета), Нил сзади говорил:       — Но он точно ушёл на какую-то встречу. И так как знал, что задержится, решил вырубить тебя, — когда Эндрю обернулся, то увидел, как Нил поднёс к лицу полупустую колбочку. — Можешь радоваться, он доверяет тебе настолько, что оставляет на столе в открытой комнате колбы с экстрактом валерианы, которым тебя и усыпил.       — Очень рад.       Эндрю отвернулся, чтобы продолжить листать книги. Занятие успокаивало. И он не надеялся найти что-то. Скорее он надеялся ничего не найти. Так-то они поняли, зачем Аарон подсыпал ему снотворное в еду. Зачем нужно было продолжать поиски?       Ещё раз бросив на Нила взгляд через плечо, Эндрю убедился, что Нил был увлечён. О, как же могло быть иначе? Но вид его сосредоточенного профиля лица вернул интерес к делу.       Обычно Нил выглядел скучающим, а сейчас была ночь изменений, вот и всё.       В одной из книг Эндрю нашёл ещё одно письмо, с той же загадочной подписью «Р.», со схожим содержанием. Значит, не впервые Аарон уходил на какие-то подозрительные встречи.       Потом Нил его позвал и показал карту. Сказал, что нашёл в одном из ящиков (он добрался уже и туда, но Эндрю не почувствовал неприязни).       — Это карта Ватикана, — Нил, как мог из-за (всё-таки Эндрю был вынужден признать) бардака, разложил её на столе. — Со всеми тайными ходами.       И Нил последовательно указал на десяток коридоров и комнат.       — Некоторые мне кажутся незнакомыми, — сказал Нил. — Даже не знаю, кто мог бы дать ему такую полную карту. Даже Рико не подозревает и о половине проходов.       — У него нет знакомых в Ватикане.       Только Эндрю, но Эндрю сейчас отчаянно пытался запечатлеть карту в памяти со стопроцентной точностью.       — Значит, кто-то извне тоже обладает такими знаниями, — Нил хмыкнул и стал складывать карту. — А я думал, что Ватикан – скопище Божьего отродья, что нигде в другом месте они себя не проявляют.       Эндрю не ответил и заглянул на полки возле шкафа. Рядом с резной чернильницей, которую Эндрю подарил Аарону пару лет назад, Эндрю обнаружил вырванную из какой-то книги страницу о Чекко д'Асколи. Он не стал вчитываться, больше уделив вниманию словам на полях, написанных рукой Аарона: «Свет разума нельзя погасить».       Эта страница лежала наверху стопки, и Эндрю, просмотрев пару листов, понял, что стопка полностью состояла из статей, вырванных страницах или исписанных рукой Аарона листов о тех или иных учёных. Эндрю вскользь пробегался по строчкам с их именами, но ни одно не вызывало никаких ассоциаций.       Чуть левее, возле небрежно лежащего распятия и чёток, Эндрю нашёл ещё несколько писем, снова от «Р.».       Дальше взгляд упал на пергаменты. Эндрю решил просмотреть парочку. Первый был длинным и явно представлял собой конспект какой-то лекции. Следующий, покороче, представлял собой список имён с короткими дополнениями. На него Эндрю смотрел долго.       Перечисленные имена были ему знакомы. Многие он видел в тех досье, которые они просматривали с Нилом. Да и людей он этих знал. Они тоже служили в Ватикане.       Напротив многих имён было написано уточнение. Например, возле имени отца Энзо было приписано зачёркнутое «ожидает» и сразу после – «завершено». Возле отца Марко перечёрктуные «сомнительно – перепроверить» и «ожидает», а потом ровное – «завершено». И так возле практически всех имён. Эндрю нашёл даже себя. Рядом была пометка «чист». Таких «чистых» было немного. Большинство имели возле своего имени роковую (Эндрю мог не сомневаться) приписку «сомнительно – перепроверить».       Эндрю подошёл к Нилу с этим списком. Нил тогда уже нашёл что-то вроде студенческого билета (Эндрю не вглядывался, но заметил эмблему университета) и скучающе листал одну из тетрадей Аарона. Но он тут же заинтересовался пергаментом.       Нилу хватило пары секунд, чтобы понять смысл списка, и он присвистнул.       — О Небеса, вы сегодня особенно забавны.