日の出ずる国 / survival rules

На улице шел сильный ливень. Из-за быстрого движения капли били о лицо с силой, но боль была терпимой. Конь под главой смиренно скакал вперед, по всем лужам и грязи. Чонгука мало волновала чистота дороги. Главное — добраться как можно быстрее, кратчайшим путём. Он совсем забыл про омегу, пока не напомнил гонец. Живет на отшибе, владеет дорогим оружием и хорошо борется, таскается с каким-то ребёнком. Точнее, не с каким-то ребёнком, а с внуком самого императора. Такая ценная сука чуть не ускользнула из лап. Если этого омегу взять в заложники вместе с ребенком, шантажировать императора можно будет на раз плюнуть. Главное, чтобы тот ещё был живой и хотя бы сказал, где ребенок. Чонгук знал, что альфочка не с ним. Его люди видели только самого омегу, без кого-либо. Конь с ржанием тормозит у обветшалого дома и фырчит, мотнув головой. Глава спрыгивает с него и быстро привязывает к забору. Животное переминается с ноги на ногу, провожая альфу взглядом. В домишке тепло и сухо, что удивительно для такой жалкой постройки. Всего одно помещение. Здесь и стол, и печь, и какой-то облезлый шкаф. У стены потрепанный футон. На нем виднеется фигура омеги, укрытая плащом. Чонгук слабо ухмыляется самому себе и подходит ближе. Он легко стягивает вещицу, служившую одеялом, открывая только верхнюю часть тела омеги. Тот тёплый, даже горячий. Парень испуганно дернулся и распахнул сонные глаза. Глава молча кладёт руку на его шею и слабо сжимает, душа. А затем наклоняется, отчетливо шепча: — Доброе утро, Ëсихито. У Тэхена глаза ещё больше округляются от ужаса. Он до сих пор половину не понимает спросонья. Чувствует только одно — рядом альфа. Чонгук слабо нахмурил брови и принюхался, наклонившись пониже. Мягкими волнами накатывал природный запах омеги, сладкий и манящий. Течка. Сначала Чон отгоняет эту мысль — омеги сильнее пахнут в этот период. Но после вспоминает Джина. Это девушки пахнут сильно — на все логово. Джин никогда так не пах. Всегда нужно было держаться на расстоянии хотя бы двадцати сантиметров, чтобы почувствовать. И эти двадцать сантиметров сейчас Чонгук преодолел, даже того не заметив. Между ними жалкие пять или меньше. Можно было почувствовать горячее дыхание омеги на губах и подбородке. Принц дышал через приоткрытые губы, туманно глядя в чужие темные глаза. От него веяло жаром и теплом. Желанием. Чонгук никогда не понимал, почему именно парни омеги действуют на его голову более сильно. Словно кувалдой по макушке, от которой кровь разгоняется по всему телу и вызывает ответный жар. Глава отгоняет похотливые мысли и садится, потянув омегу следом за волосы. Тэхен сморщил нос и выдохнул, наклонив голову вперед. Он и не понимал, какая опасность его ждет. Его раскрыли и могли на раз два вернуть к отцу, где могло ждать всё: от домашнего ареста до смертной казни. Инстинкт самосохранения как-то не работал в последние несколько дней. Чонгук встает и молча тянет омегу за волосы на ноги. Тот весь корячится и сгибается, держась за низ живота. А альфа роняет взгляд на чужое тело. Нагое тело. В прошлый раз он как-то не особо рассматривал, но в этот раз видно всё во всей красе. Аккуратные крепкие плечи, выпирающие лопатки. Спина на несколько тонов светлее, нежели чонгукова. Как и полагалось "аристократам", высшему обществу. В груди теплится ненависть к парню из-за происхождения, а вместе с тем и возбуждение из-за мокрой задницы перед глазами. Слишком долго глава не думает. Тэхен со сдавленным стоном приземляется грудью на стол и прижимается к дереву щекой. По шее до макушки проползает рука, словно змея, и крепко берет за волосы у самых корней, сжимая. Тэхен ещё не до конца отошел от первого раза, а сейчас был не против второго. Очень не против. За спиной зашуршала одежда. Тэхен часто задышал, переминаясь с ноги на ногу. Его сдавленный скулеж перебивал шум дождя снаружи. Кожей омега почувствовал нависшую над собой тушу. Во вход уперлась только головка, но дальше не прошла. Тэхен пытался двинуться сам, но его крепко держала рука на затылке. — Так хочешь моего члена. Видел бы тебя сейчас твой отец,— змеем шепчет откуда-то сзади альфа, положив ладонь меж лопаток. Тэхен выдыхает, вжимаясь грудью в стол. — Просто заткнись.. Ты ничего не знаешь. — Ничего? А если я словил твоего сынка и он уже на пути к своему дедушке? Тэхен резко распахнул глаза, словно его окатили ледяной водой. Он резко дернулся и ударился затылком о щеку неожидавшего такой силы главы. Чоннук слабо сморщил нос и сильнее втиснул омегу в стол. — Уймись. Не трогал я никого. Пока. Тэхен открывает рот, но вместо слов вырывается звонкий стон. Омега шипит и выгибается, царапая столешницу. На каплю легче. Было бы, если бы не тревожные мысли, что долбили в голову одновременно с альфой. Чонгук выдохнул, всё ещё крепко держа омегу за волосы. Вторая рука легла чужую поясницу, пригвождая к столу. Глава начинает с аккуратного темпа, постепенно набирая обороты. Он, хотя и был под влиянием раздражения и возбуждения, но делать больно принцу не собирался. Как минимум пока что. Альфа ритмично вдалбливал парня в стол, одновременно размышляя о том, как тот ещё может пригодиться. Мысль приходит не сразу, отголосками звучит где-то в уголке души и теплит сердце. Чонгук толкается особенно глубоко, вызывая сдавленный стон, и замирает на месте. — Скажи мне, Ëсихито,— глава замечал, как на своем реальном имени принц вздрагивал и даже слегка сжимал его. Не нравится. Зато Чонгуку нравится смотреть на его реакцию.— ты знаешь, где слабые места у порта на востоке? Тэхен слабо нахмурил брови. Альфа внимательно рассматривал его профиль, ожидая, а когда ожиданин надоело, он вновь резче двинул тазом, выбивая шипение. — Я не знаю... Меня это не волновало раньше и не волнует теперь. Врет. Он проплыл вместе с товаром и незамеченным выбрался оттуда вместе с сыном и няней три года назад. Он знал каждую лазейку. Но нельзя было отрицать, что за три года что-то изменилось. — Врать плохо. Чонгук сжимает чужие волосы на макушке и, дернув голову омеги, поворачивает его лицом в стол. — Но если ты хочешь сохранить этот секрет, я заберу у тебя кое-что другое,— вкрадчиво шепчет Чонгук, крепко держа парня на столе. Тэхен поджимает губы, упираясь лбом в стол. Он не знал, верить или нет. Знал только, что это определенно шантаж, на который нельзя попадаться ни в коем случае. — Хватит меня запугивать. Ты понятия не имеешь, где он, как выглядит и сколько ему лет,— цедит Тэхен сквозь стиснутые зубы, выдыхая. — Ты прав. Я не знаю, как он выглядит. Юнги знает. У Тэхена сердце ухнуло в пятки. Он цепляется за столешницу, но и глава внезапно начинает двигаться резче и грубее, крепко держа на месте. Он больше не церемонится. Он устал. Постоянно кого-то ловить, что-то выпытывать, получать информацию по крупинкам, которые по итогу ничего не значат и никак не помогают. Это действительно выматывает. Но и долго отыгрываться на Тэхене он не собирался. У него в логове все ещё есть змей, который может дать больше информации, причем даже более достоверной. Но на первом месте принц, нуждающийся в члене в заднице, а только после дела посерьезнее. Чонгук был уверен, что без него Тэхен бы просто мучался до конца, потому что потенциальных партнеров здесь практически нет. Да и вряд ли такой великий омега будет ложиться подо всех подряд. Хотя под Чонгука лег. И не вылезет до самого утра, а может и больше. Торопиться им обоим некуда.

***

— Мило. Джин не реагирует на голос омеги, проходя к столу. Из всей шестерки он, что логично, был самым чистоплотным. Его комната была забита книжными полками, различными картами и свитками. На столе несколько свечей и разернутая карта, которую омега спешно сворачивает и убирает на полку. Змей проходит вдоль стола, проведя пальцами по столешнице. Затем подносит ближе к лицу и потирает пальцы друг о друга, хмыкая. — И чисто. Славное гнездышко. Джин оборачивается на змея и складывает руки на груди, глядя на него с легким недовольством, но заодно и оценивающе. Черное кимоно, вакидзаси с черной рукоятью, крепко закрепленный на пояснице. Чем-то черным подведены глаза, из-за чего они казались у́же и хитрее. Как у лисы. Волосы короткие, угольно-черные. Говорили, что когда змеи получали свое оружие, прежние длинные волосы им отрезали этим же клинком, прежде чем пустить в свои ряды. Но здесь стрижка была свежей и аккуратной — вряд ли среди змей этот омега новичок. Да и не должен быть — Намджун бы не стал брать не профессионала своего дела. Странно только, что Чонгук доверил поиски человека именно Намджуну. Хосок или даже Юнги имели больше связей, потому что часто выходили на различные поручения. Молчание затянулось. Для змея оно не было неловким, он продолжал самоуверенно улыбаться, глядя прямо в глаза Джина, а затем и вовсе подмигнул. Омега сначала оторопел, затем слабо сморщил нос и отвернулся. В этот же момент зашли девочки лет пятнадцати, что по просьбе Джина принесли футон и чистое постельное белье. — Оу, я буду спать с тобой?— довольно тянет змей, опираясь рукой о столешницу. Сокджин ничего не ответил и молча указал девушкам, куда положить футон. У противоположной стены, поближе к выходу. Они сложили постельное на краю, поклонились и выскочили наружу. Джин наконец обернулся к змею: — Чонгук может долго пропадать, поэтому подождешь его у нас. — Как скажешь, малыш. Я никуда не тороплюсь,— змей говорил неторопливо, с легкой ухмылочкой. Джин наконец обернулся, сжав руки в кулаки. — Прекрати. — Что прекратить? — Раздражать,— встревает внезапно появившийся Намджун. Седзи за ним слабо хлопают, завершая узор из розоватой сакуры на ткани. Змей хмыкает и вскидывает ладони в жесте капитуляции. Он, виляя бедрами, направляется прямо мимо альфы, чтобы выйти, но в последний момент Намджун хватает его за волосы и тянет обратно в комнату. — Из спальни Джина без присмотра не выходить.— Омега открывает рот, чтобы ответить, но Намджун его опережает.— Я тебе не личный телохранитель и бегать за тобой не буду. Змей надувает губы и закатывает глаза, отойдя к своему футону. Альфа же наконец оборачивается к Джину. — Можно тебя на минуту? Сокджин молча кивает и подходит ближе, раздвигая седзи. В коридоре тихо и спокойно. Слабо шумел дождь за окном. Омега отходит ближе к окну и прислоняется бедром к подоконнику, глядя наружу. Странный этот змей. Но придется пару дней поневолиться. Оставалось только надеяться, что Чонгук не задержится надолго. Намджун закрывает за собой сндзи и подходит к омеге, убирая руки за спину. Он смотрит на профиль Джина и слабо покусывает губу, прежде чем начать. — Джин, я давно хотел сказать... — О, Джин-а! Ты-то мне и нужен! Намджун слабо вздрагивает и сжимает руки в кулаки. Его лицо мгновенно суровеет, он буквально сжигает Минсока взглядом. Постоянно вылезает в самый неподходящий момент, радостный до предела. Под черепной коробкой голос шепчет свернуть наконец этому балаболу шею, но Намджун всё ещё держится здравого смысла. Сокджин разворачивается к младшему Чону лицом, вопросительно природняв брови. Минсок же уже подхватил его под руку и собирался пройтись по коридору, но сзади за шиворот схватила крепкая рука и потянула альфу назад. Минсок был легок, как котенок, поэтому в два счета отцепился от омеги и обернулся, глядя на почти что огнем пышущего Намджуна. В это время раздвигаются седзи комнаты Хосока. Сам альфа, видимо, спал, и выглянул из-за шума. Джин стоял в стороне, скрестив руки на груди. Он выглядел устало и недовольно. Хосок первую половину дня проспал и упустил всю нить событий, но видел, что день у омеги определенно не задался. — Ещё раз хоть на метр подойдешь,— цедит Намджун, сжимая ворот кимоно Минсока. Тот под чужим взглядом съежился и вжал голову в плечи,— и никакой старший братик тебе уже не поможет. Позади младшего Чона тихо хлопают закрывшиеся седзи, из-за чего тот, напряженный как струна, дернулся от неожиданности. Намджун вскинул голову. Джин пропал. И Хосок тоже. В груди до сих пор теплилась злость. Почему постоянно кто-то или что-то мешает им просто поговорить? Все эти ненавистные тридцать лет, может даже больше. Намджун отпускает Минсока и указывает на дверь в комнату Джина. — Там змей. Иди и смотри, чтобы он никуда не слинял, пока никто не придет. Минсок сначала подзавис, глядя перед собой. Когда он пришел в себя, шаги Намджуна уже стихли на лестнице. Альфа оглянулся на спальню Джина и, почесав шею, направился туда. Он никогда не был в его спальне. Они вообще не особо часто ходили друг к другу в комнаты. Нельзя было сказать точно об остальных, но о братьях Чон — да. Чонгук был только у Джина, и то давно. Нет необходимости лазить по спальням. Минсок был только у своего брата в комнате, и то от силы раза три. Чаще главу можно было найти в его зале. Бывало даже, что он там ночевал. Когда Минсок вошёл в комнату, змея он застал у шкафа Джина. Тот без зазрения совести листал книги, оглядывая страницы с насмешкой. — Эй! Положи на место,— твердо проговорил Минсок, оказываясь в шаге от омеги. Тот резко обернулся и захлопнул книгу, поднимая пыль. Альфа от неожиданности резко вдохнул и закашлялся, отворачиваясь. Змей лишь слабо засмеялся и небрежно бросил книгу на полку. Он даже не заботился о том, положил ли ее на свое место или нет. Минсок рядом закрыл нос и рот рукой, согнувшись и продолжая кашлять. Глаза заслезились, нос и глотку ужасно зажгло. Омега слабо присел и нагнулся вперед, чтобы быть на уровне лица альфы. Он лукаво улыбался, наклонив голову вбок. — Противно, да? Я тебя понимаю. Это пройдет. Змей ведёт кончиками пальцев по чужой скуле, но Минсок не даётся и крепко хватает его запястье, сжимая. — Тварь... Что это?— хрипит Минсок, жмурясь. Он мог принять поражение от какого-нибудь альфы — привычка —, но точно не от омеги. Это уже настоящий позор, что для братьев Чон недопустимо. — Ничего. Просто пыль,— змей поджимает губы и резко дергает руку, освобождаясь от хватки. Он должен оставаться чистым, без синяков и прочих следов. Это одно из главных правил змеев, коих было немного. Змей тянет руку и снова пробует дотянуться до лица альфы, но с порога слышится строгий голос Намджуна. — Чимин, убери руки. Что ты уже натворил? Альфа проходит в спальню и вовремя ловит Минсока, когда тот окончательно теряет сознание. Ким поднимает на змея недовольный взгляд. — Я просто хотел развлечься,— тянет омега невинно, сложив руки на груди.— Ты всегда все портишь. Намджун молча протягивает руку ладонью вверх. Когда Чимин пробует вложить свою, альфа с невозмутимым выражением лица отводит ее в сторону. Не то. До змея не сразу доходит. А когда доходит, он загорается возмущением. — Мы же договорились! Ты обещал! Но Намджун остался непреклонен, даже бровью не поведя. Омега сжимает руки в кулаки и поджимает губы, выдерживая какое-то время. Спустя несколько минут сдается и открепляет вакидзаси с поясницы, вложив в чужую руку.

***

Ливень перерос в грозу. Где-то вдалеке сверкали молнии, слабо гремел гром. В саду под сильным ветром скрипела сакура, недавно сбросившая листву. Логово окружал крепкий двухметровый забор, за которым широкое поле, открывающее вид на лес. К лесу вела протоптанная самураями и их лошадьми тропка, по которой можно было добраться до всех ближайших деревень и найти дорогу до города. Прямо под балконом находилась конюшня, из которой слышалось ржание перепуганных громом лошадей. Джин опирается локтями о деревянную перекладину и вздыхает, глядя на улицу. Мелкие капли попадают на лицо и шею, ветер колышет волосы и одежду, заставляя поежиться. В стоящем шуме не слышно и так тихих шагов Хосока. Альфа встает рядом, в полуметре от Джина. Он тоже опирается о перекладину и слабо зевает. Омега и сам был бы не против поспать — в такую погоду хорошо спится. А ещё это поможет разгрузить голову хотя бы на время. Все идет слишком быстро, оставляя Джина в неведении. Куда ушёл Чонгук в такую погоду, почему император ищет своего сына, если тот никуда не пропадал, и почему им теперь проще нанять змея для добычи информации, если раньше Чонгук третьим лицам в таких вопросах не доверял. Особенно змеям. Они служат на всех и ни на кого одновременно. Сегодня он принес тебе информацию об императоре, завтра передает твое местоположение ему же. Они намного хитрее, им проще жить. Где-то их покормили, где-то оставили переночевать, где-то дали побольше денег за "красивые глазки". Тем не менее, за подобные плюсы нужно платить свою цену. Джин никогда бы не смог быть змеем. Он не умеет притворяться кем-то другим и менять маски, не так хорошо владеет катаной и слишком долго думает, прежде чем что-то сделать. Это не для всех. — Намджун странный в последнее время,— замечает Хосок, опустив глаза вниз, во двор. Джин лишь слабо хмурит брови, тоже не поворачиваясь на альфу. — В каком смысле? — Нервный какой-то. Постоянно срывается, чаще всего на Минсоке. Да и не только,— хмыкает альфа, бросив взгляд на Джина. Он не раз замечал, что Намджун готов был глотку рвать каждому, кто лишний раз на Джина посмотрит. Но ему никогда не были известны и понятны чувства других, поэтому он даже думать не думал о том, насколько явные это знаки. — Я за ним не слежу,— пожимает плечами омега. Он бросает взгляд на Хосока.— А Минсок... Это Минсок. Я тоже частенько хочу дать ему по балде, но это не значит, что я странный. Он постоянно от кого-то получает. — Может и так. Хосок отворачивается, глядя на поле. Джин не противится молчанию, наоборот — так даже лучше. — И Чонгук странный. Сначала этот змей, потом сбежал неведомо куда. — Не неведомо куда, а к омеге. Джин оборачивается на Хосока, удивленно вскинув брови. Альфа тоже поворачивается, и показывает свое раненное бедро. — Вот это — от него. Дикий какой-то, прямо как Гук любит. Джин лишь хмурит брови и отворачивается, глядя на свои руки. — Мне он ничего не сказал,— тихо протянул мужчина, сдвинув брови на переносице. — Он уже не пятнадцатилетний малявка, да и ты ему не мамочка, чтобы отчитываться. У глав в головах свои тараканы,— Хосок говорил спокойно и непринужденно, зевнув под конец. — Но он всегда первым делом советовался со мной, обо всем рассказывал и спрашивал совета, если это было нужно. Сейчас он почему-то предпочитает не ставить меня в курс дела вообще,— Джин оборачивается, взглянув на Хосока. Тот шумно вздыхает и поворачивается к омеге полностью. — Ты не поверишь, но мы вчетвером всю жизнь так живем. И ещё не умерли.— Джин от этих слов вздыхает и опускает глаза в сторону сада.— Просто отпусти того пятнадцатилетнего подростка, которому не к кому больше было идти. Чонгук уже вырос, и ты знаешь это лучше чем кто-либо.

***

— Ты ничтожество. Первая попавшаяся омега в десять раз сильнее,— клокочет голос где-то за спиной. Зал, погруженный в темноту, ярко освещается вспышкой молнии, и по помещению прокатывается раскат грома. Чонгук дёргается от страха и озирается по сторонам. Он бросает взгляд себе за спину, вглядывается в кромешную тьму и часто дышит. Сердце, кажется, вот-вот пробьет грудную клетку и вырвется наружу. — Позор клана Чон. Слабый уродец. Голос подкрадывается сзади. Чонгук буквально кожей ощущает присутствие. Этого не может быть. Он мёртв. — Подкрадываться исподтишка — подло. Ты не победил. Ты не достоин звания главы. Альфа резким движением выхватывает обе катаны из ножен и разворачивается вокруг своей оси, скрестив клинки. О них со скрежетом и силой бьет чужой, давит изо всех сил. От напряжения начинают дрожать руки. Липкий страх расползается по телу, вдоль позвоночника пробегает холодок. — Бей, если можешь. Убей, раз такой сильный. Чего же ты стоишь, а?! Слабак!— последнее слово расплывается хрипящим воплем. Клинки скрипят и крошатся от давления. Чонгук загнанно дышит, пытаясь отступить назад. Один шаг, другой. Голос до сих пор, словно заевшая пластинка, крутится под черепной коробкой, звенит в ушах и нагоняет ужасную панику. Он везде. От него не уйти и не скрыться. Чонгук делает ещё один шаг назад, но опоры под ногой не оказывается. Альфа теряет равновесие и летит в бездну, всё ещё слыша отчётливый голос, что бьет по голове. Чонгук распахивает глаза, хватая ртом воздух. Не сразу приходит в себя, но постепенно начинает видеть старый деревянный потолок хижины. Сон. Просто кошмар. Глава поворачивает голову набок, прикрывая пересохшие губы. На его плече удобно устроился Тэхен, свернувшись под боком, как котёнок рядом с матерью. Омега тихо сопел, прижав одну из рук к своей груди, а вторую уложив на чонгукову. Волосы взъерошены и спутаны, на губах ранки после кусачих поцелуев. Он по шею залез под плащ. Замерз, видимо. Иначе бы так не жался. Вчера омега плевался проклятиями и клялся самому себе, что в сторону главы больше даже не посмотрит. А сейчас прижался и спокойно посапывал, как ни в чем не бывало. Чонгук вздохнул и вытащил руку из-под чужой головы. Его ладонь до этого лежала где-то на уровне поясницы или талии омеги. И спал он, видимо, чутко, потому что тут же завозился без тепла и нахмурил брови сквозь сон. Глава молча закрыл лицо руками и потер его, шумно вздохнув. Просто сон. Ничего не было. Альфа садится, окончательно отодвигая от себя спящего Тэхена. Омега шумно вдохнул и, кажется, проснулся. Чонгук встал молча. Так же молча оделся и даже не взглянул себе за плечо. Незачем. Это ничего не значило. Просто неожиданная случайность. Так бывает. Глава молча привел свой внешний вид в порядок и ушел, так и не обернувшись. Тэхен смотрел ему в спину с самого начала. Просто ушел. Значит, эти два дня ничего не значили? Просто случайность? Чонгук отвязал коня и сел на него, не скрываясь от капель утреннего дождя. В клане ещё много дел, которые не помешало бы решить. Эти два дня ничего не значили. Простая случайность. Просто случайность. Так бывает. Но как раньше тепло уже не будет. Плащ, на самом деле, не грел. Он слишком тонкий, чтобы сохранить тепло. Холодно.