第四章
3 ноября 2025 г., 09:37
К вечеру ливень перестал. Лес был буквально затоплен — кругом лужи, грязь, с веток над головой капала вода, чаще всего за шиворот, что сильно раздражало. Деревья стояли плотно друг к другу, поэтому, не выйдя на поляну, было сложно понять, ещё светит солнце или уже нет. Темнело стремительно быстро, но Тэхен темноты не боялся. Он мог себя защитить от любой опасности.
Омега останавливается у большой лужи, что перекрыла тропинку. В ширину она была почти полтора метра, в длину — в три раза больше. Тэхен оглядывает ее со всех сторон, ища более чистый путь. Его плащ и кимоно уже давно были в грязи, так что терять было особо и нечего. По бокам лужи стояли колючие кусты, и лезть туда не особо хотелось.
Тэхен оглядывается вокруг и отрывает ветку с дерева. Он начинает неспешно проверять глубину и делать шаги туда, где уровень воды ниже. Немного воды все равно касается ног и подола одежды, но что сделаешь? Летать он не умел, хотя хотел бы.
Ещё спустя примерно полчаса мучений, Тэхен добирается до опушки. Здесь стояла ещё одна хижина — раньше здесь жил лесник, но теперь она пустовала. Она была ещё более шаткой, чем предыдущая, но выбора особо не было. Омега подходит ближе и останавливается на крыльце, чтобы вытереть ноги. Пускай даже здесь и не было ковра — столько грязи тащить внутрь не хотелось.
Тэхен открывает дверь и сразу же пошатывается, опуская руки на голову Масахиро. Альфочка крепко вцепился в омегу и прижался к его животу, обнимая.
— Папа! Я соскучился,— тянет ребенок, утыкаясь носом в плащ омеги.
— Я тоже, малыш,— Тэхен взъерошил чужие волосы на макушке и слабо отстранил сына.— Одежда грязная, не трогай. Дай я переоденусь.
Масахиро отходит немного в сторону и хмурит брови, принюхиваясь.
— От тебя странно пахнет,— недовольно замечает мальчишка, сложив руки на груди.
Тэхен бросает в сторону сына взгляд и натянуто улыбается, снимая плащ.
— Лесом, наверное. После дождя он сильно пахнет.
— Лесом тоже пахнет, но не так сильно,— альфочку, что начинал все сильнее возмущаться, подняла на руки няня и усадила обратно за стол.— Почему всегда, когда ты уходишь, ты странно пахнешь?
— Потому что дома пахнет не так, как снаружи. Я бываю во многих местах, когда ухожу,— старается объяснить омега, развязывая пояс кимоно.
Няня протягивает для принца свежее, и тот благодарно кивает, переодеваясь. Ребенок за столом ещё больше надулся, недовольный ответом, и стал ковыряться палочками в рисе, неотрывно глядя на родителя.
Принц, закончив переодеваться, садится за стол и вздыхает. Няня садится напротив него, глядя слегка обеспокоенно. Тэхен не знал, что ему делать и как лучше поступить.
То, что Чонгук пришёл, когда узнал, что омега не выходит из дома — показатель того, что он за ним следил. И не факт, что перестал сейчас. Неизвестно, зачем он явится позже и когда. Снова Тэхен понимает, что он — самая главная опасность для своего сына.
— Нам нужно разделиться,— начинает омега, наконец взглянув сначала на женщину, а затем на ещё более возмущенного сына.— Нам опасно сейчас держаться вместе. За мной могут следить даже сейчас.
Няня молчит, глядя на принца со своей болью в глазах. Масахиро же наконец подает голос.
— И что? Ты всегда знаешь, что делать, папа! Нам не нужно разделяться, ты сможешь защититься!— горячо заверяет альфочка.
— Я смогу, но вы — нет. И пока вы рядом со мной, вы в опасности даже больше меня,— строго замечает Тэхен, из-за чего Масахиро моментально сдувается. Омега встает из-за стола, остановившись перед сыном.— Послушай. Это действительно очень важно. Нам нужно разделиться. Я не знаю насколько и где мы потом встретимся.
Принц снимает ножны со своей катаной с пояса и, держа катану на двух руках, протягивает сыну. Тот смотрит на нее растерянно, а затем устремляет взгляд на родителя.
— Бери. По ней я узнаю тебя, когда мы встретимся в следующий раз,— спокойно проговорил омега, приподняв брови.
Масахиро смотрит на Тэхена, затем снова на катану. У него невольно начинает дрожать нижняя губа. Но, противясь накатывающему плачу, альфочка подтягивается и крепко вцепляется в шею омеги.
Тэхен вздыхает и обнимает его, второй рукой уложив катану на стол. Он гладит хныкающего сына по спине, бросая редкие взгляды на няню рядом. Она смотрит на них обоих тоскливо, но ничего не говорит. Знает, что так надо. Принцу виднее.
***
— Ты знаешь, как проникнуть в порт на востоке? Чонгук пытливо смотрел на стоящего змея, медленно подходя к нему от окна. Сразу после прибытия в логово он сходил в купальню и тщательно помылся, но смыть с кожи мягкий запах мяты с нотками сакуры не смог. Он въелся словно под кожу и прочно там засел, как паразит. Но долго плескаться глава не любил, поэтому просто решил не обращать внимания. В конце концов, у него были дела поважнее. Змей после ночи у якудза выглядел довольным. Выспавшимся, пригретым и накормленным. Кимоно без единой складки, свежий аккуратный макияж. Он был безупречен, как всегда на работе. — Знаю, но не скажу. Альфа хмурит брови, глядя с непониманием в глазах. — Пока ты мне не заплатишь,— после паузы добавляет омега, лукаво улыбнувшись. Чонгук выдыхает и останавливается в метре от омеги. — Мне нужно знать об этом порте всё — от членов персонала до единого гвоздя. Сколько ты возьмешь?— спокойно уточняет альфа, убрав руки за спину. — Пару сотен золотых и...— омега прикусывает нижнюю губу, изображая задумчивость и почесывая подбородок. Он обводит главу взглядом с головы до ног, словно облизывая, а затем добавляет,— ты. На ночь. Чонгук слабо сужает глаза. За его плечами уже двое суток почти беспрерывного секса. Этого ему хватит вперед на несколько недель, но, видимо, не судьба. Ему не так сложно провести ночь со змеем, чтобы сэкономить деньги, причем большие. — Идёт,— легко пожимает плечами Чонгук и оборачивается. За горой подушек, на которой обычно сидел глава, стояла расписная ширма. По обе стороны ее охраняли самураи, так как за ней — вход на жилой этаж шестёрки. Глава вытягивает руку, и один из альф отдает ему заранее заготовленные мешочки с деньгами.— Деньги отдаю вперед. Омега улыбается и протягивает руку, пробуя взять вместе с золотыми чужое запястье, но Чонгук не дает себя тронуть. — А остальное после того, как я получу информацию. Змей дует губы и смотрит недовольно, но не возмущается. — Как скажешь. Он ухмыляется и отправляет воздушный поцелуй, а затем легко, словно бабочка, спускается с платформы и исчезает из вида. Чонгук провожает его взглядом и выдыхает, садясь в гору подушек и задумчиво глядя куда-то перед собой. А в нос бьет ненавязчивый запах мяты и сакуры, пропитавший тело и душу.***
После нескольких дней сильного ливня, наконец, тучи разошлись. Было облачно, так что не многое поменялось. Мир казался таким же серым и бесцветным. Кого-то это смущало и омрачало душу, а кому-то было все равно. Например, Юнги. Для него всю жизнь мир серый, ничем не примечательный и пустой. Альфа со скукой оглядывает двор, сложив руки на груди. В последние дни они особо не выходили на вылазки, все налоги Юнги собрал на прошлой неделе. Заняться было нечем. Из логова вылетает змей, которого альфа хватает за шиворот скорее автоматически, притягивая к себе как котёнка. Омега вздрагивает и оборачивается, глядя на альфу. — Куда это ты такой воодушевлённый?— с прищуром тянет Юнги, глядя на змея. — В порт,— мурлычет змей, приподняв брови. Юнги тут же хмурится и хватает омегу уже за шиворот. — В смысле? Ты чë, на нас будешь работать? Парень лишь улыбается, но ответить не успевает. Из логова выходит Намджун. Он грубо пихает Юнги в плечо, вынуждая отпустить омегу, и отводит его в сторону. Мин пробует ещё что-то возразить, крича парочке вдогонку, но они оба его умело игнорируют. Ким останавливается рядом с конюшней и складывает руки на груди, понижая голос. — Ну? Согласился? — На раз плюнуть. Даже спорить не стал,— закатывает глаза Чимин, бросая взгляд вбок. — Осторожнее. Он чутко спит. Все, что тебе может понадобится, лежит у него на верхних полках шкафа, за фарфоровыми фигурками,— наставляет альфа, глядя на змея. Тот кивает, слабо подтянув уголки губ в улыбке: — Делов не больше чем на пять минут. Сложнее будет вернуть их назад до того, как он проснется. Намджун молчит и отводит взгляд в сторону, рассматривая поле за забором. Из леса пешком возвращаются самураи в сопровождении Минсока. С продуктами едут. — Передашь мне. Я верну их на место. Чимин легко улыбается: — Идет. Намджун кивает и разворачивается, направляясь обратно в логово. Змей идет своей дорогой, в противоположную сторону. Только Хосок, курящий в это время на балконе, слабо хмурится и сужает глаза.***
В зале для омег тихо скрипят половицы. Сам он был в светлых, больше нежно-розоватых тонах. Ширмы, ковры и даже напольные цветы, которых нигде больше не было. Здесь было раздолье для всех омег клана. В первую очередь, они делились на три звена — младшее, куда входили омеги до двенадцати лет; среднее, где была возрастная группа от тринадцати и до шестнадцати; и, наконец, старшее, куда относились все омеги от семнадцати и старше. Омег младшего звена было строго запрещено трогать, омег среднего — с разрешения учителя или главы. Омеги же старшего звена просто не имели права сопротивляться, если кто-то их захочет. Жестоко, но это были многовековые правила. Выступало на праздниках, чаще всего, старшее звено. Среднее только тренировалось с ними, чтобы уже видеть, что они должны будут делать через несколько лет. В основном среднее звено омег помогали на кухне и в принципе в логове. Младшие тоже помогали, но меньше: они могли насладиться беззаботностью, хотя с шести лет все равно начинали заниматься, чтобы у них сразу была хорошая растяжка. Часто на выступлениях были именно танцы с мечом, в которых Джин был спецом в свое время. Сейчас он этим не занимался, так как был членом верхушки и "освобождался" от статуса и обязанностей простого омеги. Но навыки остались, поэтому он часто приходил на тренировки в качестве тренера и учителя для младших. Джин считал и даже хлопал, задавая ритм движений. Внимательным взглядом он сканировал всех и каждого, чтобы вовремя указать на ошибки. Многие омеги уже покрылись десятым потом, но не говорили ни слова, продолжая работать. Они отвлеклись только когда разъехались седзи. На пороге стоял Минсок. Несколько раз Джин, не заметив его, прохлопал ритм просто так. Омеги синхронно поклонились и остались нагнувшись, пока не разрешат подняться. Альфа прошел к стоящему Джину, окидывая его учениц беглым взглядом. Омега стоял, уперев руки в боки, и предупреждающе начал: — Если ты прервал меня из-за какой-то ерунды... — Где у нас младшие?— поинтересовался Минсок, игнорируя чужие угрозы. Джин слабо нахмурил брови и открыл рот, но уже спустя пару секунд его закрыл. — Альфы? Не знаю,— пораздумав, пожал плечами Джин. — Нет, омеги,— поправляет альфа, на что начинают переглядываться стоящие в стороне девушки. Джин тоже не особо был рад такой поправкой. Он нахмурился и вопросительно вскинул брови, ожидая объяснений. — Что? Ты сам знаешь, я белый и пушистый,— альфа поднимает руки в жесте капитуляции, надеясь на жалость омеги. Джин лишь вздыхает и слабо склоняет голову вбок. — Помогают на кухне. Если ты что-то натворишь, сам знаешь, с кем будешь разбираться. — Ага!— доносится голос Минсока уже из коридора. Омега качает головой и оборачивается на стоящих в поклоне девушек. Он дважды хлопает в ладоши, позволяя им выпрямиться. — Продолжаем. Работа на кухне кипела, чаще всего, до приемов пищи и после. Завтрак кончился как раз недавно, поэтому сейчас здесь стояло безостановочное движение. Омеги старше тридцати, что чаще всего уже выходили за пределы старшего звена по возрасту, мыли посуду и о чем-то болтали, изредка посмеиваясь. Младшие вытирали и складывали тарелки и миски по местам, бегая туда-сюда. В суматохе Минсока никто не различил. Он стоял на пороге и внимательно разглядывал маленьких девочек, стараясь найти нужную макушку. Его не заботило полное соблюдение правил. От того, поклонился ему кто-то или нет, ничего не меняется. Для Минсока точно. Дети бегали туда-сюда быстро. Все движение на кухне напоминало работу в муравейнике. Все слаженно, быстро, у каждого свои обязанности. Но найти определенного человека здесь нереально. Минсок понял это спустя десять минут поисков. Наконец он сдался и прочистил горло, прежде чем громко позвать: — Джону! Движение на кухне прекратилось, как по щелчку. Несколько десятков глаз обратились сначала на альфу в дверях, а затем на сжавшегося в уголке омегу с полотенцем в руках. Он нервно оглянулся, понимая, что все смотрят на него, и покраснел до корней волос. — Подойди пожалуйста,— более мягко проговорил альфа. Теперь не нужно было стараться перекричать гомон. Джону оставил полотенце на месте и направился к выходу, прижимая руки к груди. Омеги сами перед ним расступались, любопытно вылупив глаза. Уже на входе Минсок отошел немного в сторону и присел на корточки, чтобы быть с ребенком на одном уровне. На кухне возобновились разговоры, но в коридоре они были приглушены и слышались скорее как шум на фоне. — Ты так быстро убежал в прошлый раз,— заметил Минсок, заправив прядку волос омеге за ухо. Тот бросил на альфу робкий взгляд и снова отвел его в сторону.— я не успел даже слова сказать. Послушай,— альфа оперся локтями о свои колени, слабо улыбаясь,— тебе же десять лет, так? Джону поднял голову и покачал головой, а затем тихо выдавил: — Одиннадцать... Минсок улыбнулся, глядя на него. — Одиннадцать, прекрасно. Ещё лучше. Скажи, ты когда-нибудь держал катану в руках? Джону распахнул глаза в испуге и резво замотал головой в отрицании, глядя на альфу затравленно. Тот лишь слабо посмеялся, глупо улыбаясь. — А хотел бы? Омега отводит взгляд в сторону, сминая ткань кимоно. — Мама говорит, что мне ещё рано. Она тяжелая. Минсок улыбается, поглаживая мальчишку по голове. — Конечно, малыш. Для тебя она пока что тяжелая, но ты меня не понял. Я не про ваши катаны. Я про настоящую,— добавил альфа, наклонив голову вбок, чтобы заглянуть Джону в лицо. Тот был таким маленьким, аккуратным и тихим. Минсок никогда не позволил бы кому-то его тронуть. Тот напоминает ещё маленький росточек, который обещает распуститься в шикарный цветок. Но в их клане устроено так, что еще набирая рост, все росточки втаптываются в землю. Грубо, без спроса и жалости. Это жестоко. Джону распахивает глаза, с удивлением глядя на альфу. Катаны для танцев не были острыми — это были старые клинки, возраст которых скрывали за расписными узорами. Настоящие же катаны были у каждого самурая. Острые, новые и дорогие. Для альф они были украшением и демонстрацией силы и влияния, для омег — защитой и мастерством. Безопасностью, которую Минсок хотел подарить. — Хочешь? Несколько секунд длилось молчание, а затем с губ сорвалось тихое: — Хочу...***
— Нет. — Ну почему? Чонгук развалился на своей горе подушек, закинув ногу на ногу. Он изучал свитки, принесенные Чимином, и почти полностью игнорировал брата, даже не глядя на него. Минсок же буквально изнывал. Он готов был ползать на коленях, только бы получить одобрение. — Я сказал нет,— твердо ответил глава, пробегая глазами по тексту и изображениям — Почему? — Не хочу. — Ну Чонгу-ук!— Минсок протянул это настолько страдальчески, что старший брат впервые за десять минут оторвал глаза от бумаги. — Катана — омегам не игрушка. Это смертельно опасное оружие, которым некоторые до сих пор не умеют пользоваться сами. Кто будет его учить, я?— глава убирает бумаги в сторону и садится ровно, чтобы смотреть точно на брата. — Джин.— выпаливает младший Чон, не подумав. Джин был единственным возможным вариантом. Юнги и Хосок скорее малыша убьют, чем научат. Намджун... К нему у Минсока нет доверия с самого начала. Не только потому, что альфа постоянно его хватает и грозит убить. У Намджуна не было клейма клана, в то время как у всех остальных из шестерки оно было уже давно. Даже у Джина — омеги с чувствительной кожей! Чонгук слабо нахмурил брови и подзавис, глядя на Минсока. Затем уточнил: — Ты уже поговорил с ним и он согласился? — Нет, но... Глава молча указывает на выход из зала. Минсок закатывает глаза и разворачивается, сбегая вниз по ступеням. Осталось надеяться, что у Джина жалости побольше, чем у каменного Чонгука. В дверях Минсок чуть не столкнулся со змеем. Тот, как всегда, во всеоружии. Альфа только сморщил нос в отвращении и проскользнул мимо до того, как омега успевает послать ему воздушный поцелуй. Минсок от прошлой встречи не отошел, а тут еще одна. Если змей станет здесь частым гостем — Минсок будет спать в корпусе с омегами, лишь бы не достал. Альфа быстро поднимается по лестнице, кивая идущим навстречу самураям. На втором этаже он не тормозит и идет дальше на третий. Оставалось надеяться, что Джин в комнате, потому что этот омега мог быть действительно где угодно. Это Чонгук либо в своем зале, либо в купальне — его легко найти. С Джином так не получится. В этот раз Минсок словил крупный джекпот — Джин как раз зашел в свою спальню. Наверное, только вернулся после тренировки с омегами. Младший Чон торопливо подходит к седзи и открывает их, заглянув внутрь. — Джин-а? Можно? Омега, в это время убирающий катану на подставку, измученно вздыхает и бросает взгляд через плечо. — Чего тебе, Минсок? Альфа, расшифровав это как "Да", заходит в спальню и убирает руки за спину. — Тут такое дело... Есть один мальчик, омега. Чонгук попросил... — Чонгук или ты попросил?— обрывает Ким, развернувшись к Минсоку корпусом. Тот вздыхает и закатывает глаза. — Я попросил. Я хочу перевести его в самураи. Ты можешь быть его наставником?— альфа сложил руки на груди в молящем жесте, дуя губы. — У меня без этого забот мало, по-твоему?— цедит Джин, отворачиваясь. Минсок подходит ближе и берет омегу за плечо. — Ну Джин-и. Тебе ли не знать, какого это — быть омегой в клане? За живое. Сокджин поджимает губы и прикрывает глаза на несколько секунд. Он прошел жизнь омеги почти полностью — от младшего звена до старшего, и как сыр в масле он явно не катался, нет. Ровно наоборот. Ужаснее не бывает. Некоторые ночи до сих пор приходят к нему в виде кошмаров. Джин глубоко вдыхает и выдыхает. Он бросает взгляд через плечо. — Имя. — Джону,— выдохнул Минсок с облегчением, отцепляясь от омеги, что направился к шкафу у стены.— Джин, я тебя обожаю! Все, что хочешь сделаю, только скажи! — Исчезни,— ровно бросил Ким, не обернувшись. А Минсока и след простыл. Только слабо ударили друг о друга седзи за его спиной.***
Под ухом ощущается ровный стук сердца. Альфа спал почти не двигаясь, дыша спокойно и размеренно, едва слышно сопя. Чимин вслушивался уже больше часа. Его рука лежала у Чонгука под ребрами, на боку. Он, вообще-то, не привык с кем-то обжиматься во сне, но не мог просто лечь в стороне и отвернуться. Так он заснет, к тому же будет выглядеть неправдоподобно. Сначала, видите ли, просится в постель, а потом засыпает на другой половине, как будто еле вытерпел. Так и было. Чимин терпеть не мог спать с альфами, за очень редкими исключениями. Чонгук им не был. Все случилось как-то быстро, грубо, да и сам альфа не особо маленький. Больновато было, но он хотя бы знал правила и не оставил следов. За это можно было сказать спасибо. Омега выдыхает и медленно садится, внимательно глядя на альфу сверху. Вроде бы спит. Одна рука у него была под подушкой, вторая — на пояснице омеги. Он изначально особо не держал змея, просто руку деть было некуда. Чимин аккуратно встает, останавливаясь у постели. Он следил за реакцией на каждое движение, каждый вздох. Было бы странно, если бы все вышло слишком легко. Но Чонгук действительно не двигался и не реагировал. Заснул. Неспешно омега подходит к шкафу. Он ступает, словно кошка, неслышно и аккуратно. Даже шороха не издает. Чимин останавливается у полок, одними губами шепча "Блять". Верхняя полка. До верхней полки он едва дотягивался рукой. До этого ему нравилось, что он Чонгуку по плечо ростом, но о подобных мелких деталях он не подумал впервые в жизни. Омега привстал на носочки, пытаясь дотянуться. Пальцы касаются фарфоровых фигурок, о которых говорил Намджун. Чимин слабо морщит нос и вытягивается, словно струна. Он не может нащупать ничего, кроме дерева. Наверное, лежат подальше. Омега с силой дергает рукой, и с полки слетает одна из статуэток. Чимин рефлекторно сгибает ногу в колене и тянется рукой, но фигурка отскакивает и с грохотом разбивается на мелкие осколки. Некоторые из них прилетают змею по спине, но он не решается двигаться. Вдоль позвоночника пробегает холодок. Несколько секунд кажутся бесконечностью. Омега робко поворачивает голову вбок и замечает краем глаза широкую фигуру за спиной, что пристально смотрела прямо в затылок. Не заснул.
